Ярослав Васильев – Оружейники (страница 23)

Первой в кафе, спасаясь от начинающегося дождя, забежала Наташа. Увидев подругу и вышитый на лацкане знак в виде оплетённой синим пламенем золотой чаши, удивлённо присвистнула:

— И ты, свинтус такая, от меня скрывала!

После чего потребовала встать и обошла её со всех сторон. Тёна выполнила просьбу с видом «ну чего такого», хотя внутри ее и распирало от гордости: чтобы поступить в их гимназию, нужно либо иметь состоятельных папу с мамой, либо быть очень умным. А родителей Тёны к богачам причислить никак нельзя. В это время к столику как раз подошла Жанна.

— Жанка, ты смотри, какая она. Скрытная, блин.

— Ну… — Жанна положила на свободный стул мокрый зонтик и повесила ветровку на стоявшую рядом вешалку. — Я, как бы это сказать, в курсе. Ещё в июне. Просто меня просили никому не говорить.

— Поросята вы, обе, — демонстративно надула губы Наташа. — Уж мне-то могли бы всё-таки сказать. Ну да ладно! — долго делать вид, что сердишься, не получилось, улыбка сама собой вернулась обратно. — Это надо отметить. Предлагаю взять большую пиццу и…

— Сок, чур, не апельсиновый, — скривилась Тёна, вспомнив завтраки в лагере отдыха.

— Согласна, — Наташе, судя по всему, пришло в голову то же самое. — Ладно, вы за вещами присмотрите, а я побежала брать.

По первому куску все проглотили махом, после каникул вставать рано отвыкли и завтракали на ходу. Да и торжественная линейка — дело утомительное. Второй кусок Тёна старательно жевала как можно дольше и тщательнее, чтобы не отвечать на расспросы. Третий положить в тарелку Наташа не дала, елейным голоском заявила:

— Потолстеешь. Если немедленно не растратишь лишние калории на общение с лучшими подругами.

Будущая жертва переедания попыталась сделать ещё одну попытку обойтись отговорками:

— Ну, чего вам рассказывать? Школа как школа. Ремонт в твоей, Наташа, ничуть не хуже.

— Ты мне зубы не заговаривай, — Наташа отдёрнула поднос в последний момент, когда подруга уже почти подцепила вилкой ещё один кусочек пиццы. — Какой класс, кого знаешь, какие впечатления? А на экскурсию «показать ремонт» меня как-нибудь отдельно сводишь.

Тёна грустно посмотрела на пустую вилку, потом на подруг, у которых в глазах горел неугасимый огонь любопытства, и сдалась.

— Класс средний, двадцать пять человек. Нормальные, кое-кого я знаю. Встречалась раньше, с пятерыми… — Тёна на мгновение запнулась: не скажешь же, что с двумя алхимиками она случайно познакомилась ещё в июле, а троих знает с Оружейного турнира? С одной девушкой по имени Лена, щитом из пары Чаек, они даже сначала здорово сцепились во время поединка, а затем подружились. — Их я знаю с курсов, когда готовилась к вступительным экзаменам. Остальные разные. Ну, вот не знаю я пока, сколько там сами поступили, а кого папа с мамой пристроили. Я из-за Олега второе собрание пропустила, а на линейку мы подъезжали каждый сам по себе, сразу на центральную площадь и уже в форме. Вот пообщаемся, через неделю скажу.

— А где Олег? А ведь через неделю осенний бал!

Подруги заговорили одновременно, каждая о своём. Потом также одновременно умолкли, несколько мгновений переглядывались. Наконец определились.

— Ты в Осеннем балу участвуешь? — Наташу, конечно же, в первую очередь интересовали танцы и «светская жизнь».

— Участвуем, участвуем, — вздохнула Тёна. — Олег меня последнее время каждый день дрессирует. Как учёного мишку. И с тем же результатом. И отвечаю, Жанн, на твой вопрос. У них там какой-то чинуша важный из Москвы на день первокурсника приехал, так что все сидят-зевают в актовом зале, пока начальство толкает речи. Эсэмэска была: «Ждите не скоро, если не помру со скуки». Кстати… Я потом хотела сказать, но раз уж спросили. Я для вас обеих выпросила пригласительные зрителей. Вот.

Тёна порылась в сумке, и на стол легли два больших картонных прямоугольника с тиснёным рисунком, стилизованные под девятнадцатый век.

— Ой, здорово! Тёна, я тебя люблю! Но вот пицца тебе точно противопоказана, толстеть до конца следующей недели тебе запрещено, — Наташа шутливо отодвинула поднос ещё дальше.

— Ну уж, танцевать она не умеет, — фыркнула Жанна. — А то я не видела. На выпускном девятых классов.

Тёна в ответ тихонько вздохнула: проблема на самом деле была серьёзная. Пушкинский бал в их гимназии не зря так знаменит на весь город. Судьи очень придирчивы и к движениям в танце, и к внешнему виду. Фотографии лучшей пары публикуют в газетах, а весной победителей даже пригласили куда-то сниматься. Платье и причёску в этот раз Тёна не стала пускать на самотёк, планировала ещё с середины августа. Вот только… на балу бывают разные танцы. И если с вальсом у неё выходило хорошо, даже Олег это признал — то с остальным… Фигуры, рисунок, шаг она выучила. Но отточенную чёткость, ненавязчивое изящество каждого движения можно выработать только долгой практикой, а на неё уже не хватало времени.

Тренировались они в пустующем зале балетной школы — Олег был знаком с одним из преподавателей и договорился, что их будут пускать, когда нет занятий. В больших зеркалах вдоль стены отражалось каждое движение, каждый шаг… И каждая ошибка. В какой-то момент Олег остановился и сказал:

— Так не пойдёт. Ты не можешь всё время контролировать свои движения, у тебя не компьютер, а голова.

— Главное не победа, главное участие, — уныло ответила Тёна: проигрывать она тоже не любила.

— Есть вариант, — Олег стал похож на хитрого кота.

— Если ты про за-Отражение, — Тёна поджала губы, — то это не вариант. Запрещено. Да и нечестно.

— Если рассматривать соперников как врагов и в открытую применять способности оружейников — ты, конечно, права. Но помнишь слова из Договора? «Как зеркало отражает мир, так щит отражает суть меча». Так почему бы не попробовать? Замкнём только на нас с тобой. Верное движение партнёра — повторяем, ошибку исправляем. Всё честно. Никто не жалуется на балерин, что у них гибкость хорошая? А у нас другие особенности. И запрет тоже не нарушаем, даже достигшие ранга магистра ничего не сообразят. Гарантирую.

Тёна ненадолго задумалась, стараясь сосредоточиться на мысли: хорошо ли они поступают? Формально Олег прав, но какой-то червячок сомнения глодал. К тому же у меча в последнее время появилась привычка не только обнимать свою девушку, но и, если никто не видит, игриво трепать губами Тёнино ухо. Очень приятно — но очень отвлекает… Желание победить в итоге оказалось сильнее.

— Только, чур, если сработает — дальше третьего места не забираемся.

Олег кивнул, затем настроил стоявший в углу ноутбук на мелодию польки и быстро подбежал обратно, встал в исходную позицию.

— Так. Поехали. Раз-и, два-и…

Встретиться подруги договорились у Тёны. Всё равно ей придётся ехать на такси, чтобы не помять причёску. И макияж лучше накладывать дома. Да и Жанне пешком дойти в соседний дом проще, чем тащиться на автобусе. Вот только платье, как Тёну ни просили, показать она не смогла: всё уже отвезено в школу и лежит в одном из классов, который отдали под раздевалку. Наташе пришлось снова «выпытывать» подробности… и обиженно надувать губки: Тёна опять постаралась отделаться «скоро сама увидишь», а время поездки на машине оказалось слишком коротким, чтобы надавить как следует.

Сегодня ворота специально были открыты для гостей, поэтому такси удобно подъехало прямо к крыльцу — и тут же пришлось быстро вылезать, так как сзади уже гудела следующая машина. Дальше четыре ступеньки, и вот подруги около дверей, где несколько парней лет двадцати пяти, одетые в гусарские костюмы, проверяли пригласительные. Тёна кивнула им как знакомым, пусть они до этого никогда не встречались — охрана сегодня была сплошь из оружейников. Парни, ощутив Шагнувшую, приветливо улыбнулись, пожелали успеха. После чего заглянули в билеты Жанны и Наташи, чиркнули у себя в списке напротив нужных фамилий, махнули рукой — «можно проходить». И переключились на следующих гостей: солидного мужчину в костюме и женщину в вечернем платье, сопровождавших высокую белокурую девушку — одноклассницу Тёны. Подруги же поспешили внутрь, так как на улице нехорошо начали собираться облака, а в воздухе повисла сырость надвигающегося ливня, от которого не спасёт никакой козырёк над крыльцом.

На пороге вестибюля Тёна неожиданно споткнулась, посмотрела по сторонам, потом рассмеялась. Жанна и Наташа непонимающе огляделись. Вестибюль как вестибюль, зелёные с золотом обои, паркет на полу и пара кожаных диванов по углам. И, конечно же, толпа людей, спешивших в гардероб, из гардероба, куда-то ещё. Олега тоже пока не заметно.

— Настька, ты чего? — прозвучало в один голос.

— Да ничего. Забыла, что сегодня можно.

— Что можно? — удивилась Жанна.

— Да в первой обуви ходить, — Тёна показала на мокрые следы и песок, которые множество ног оставили на паркете. — Понимаешь, у нас нельзя просто так в сапогах ходить. Обязательно, если до гардероба идёшь, или бахилы надевай, или тапочки с собой носи.

— И что, если забудешь? — фыркнула Наташа. — Уборщица поймает и вытирать заставит?

— Зря смеёшься, — вздохнула Тёна. — Тут камеры висят. Виновного сразу найдут. А дальше в самом деле вытирать заставят. Только не здесь. Отдадут под начало Калерии Семёновны, это старшая уборщица. После уроков тряпку в руки и мыть там, где она скажет. Я на второй же день так вляпалась. На урок торопилась, наследила… В общем, одного раза мне хватило.