Ярослав Васильев – Одинокий мужчина желает познакомиться (страница 23)

– Игорь? – удивилась Алиса. – Ты же говорил, что позже приезжаешь обычно. Голодный? Предупредил бы, я тогда ужин поставила греться.

– Так вышло.

Не глядя, что именно достаю из холодильника, накидал чего-то себе в тарелку. Разогрел из ледяного состояния до едва тёплого, и торопливо начал есть, почти не жуя. Алиса осталась на кухне, но села листать чего-то в телефоне, пока я ем. Я как раз успел проглотить несколько ложек, когда девушка вдруг смертельно побледнела и выронила телефон из рук.

– Юрий Максимович умер, – еле шевеля губами сказала она. – Это тот учитель, которого я… И в газете написали, что он из-за меня… Его затравили из-за меня, и он прыгнул с моста. Игорь, но не может же быть, что из-за меня?! Он просто переспал со мной, это же не повод! Я же ничего такого не сделала…

И тут раздражение, которое во мне копилось весь день, наконец-то нашло выход.

– Нет, Алиса, – я отложил ложку и пристально посмотрел на девушку. – Вот себе врать не надо. Прыгнул этот Юрий Максимович, может, и сам, но завела его на мост и толкнула именно ты. Тебе нужны были секс и трагедия жертвы – ты их получила, а потом ушла дальше. А человек остался. Со своей болью и проблемами, которые ты ему создала. И если бы не ты – ничего бы не случилось. Ни скандала в школе, ни прыжка с моста. Тебя никто не обвинит, скорее все наоборот пожалеют как жертву. Только это не отменит того, что именно ты – и есть убийца.

– Нет! Нет! Слышишь? Нет. Всё не так! – заорала Алиса, с силой швырнула телефон о стену и выскочила из кухни.

Я прислушался: не хлопнула ли входная дверь? Передавил ещё… хотя нет, кажется, рассчитал правильно. Пусть и не совсем так, как я планировал, но вроде бы получается. Слышно, как рыдает у себя в комнате. Закончив ужин, я сразу пошёл к Алисе. Она лежала, уткнувшись в подушку, и даже не встала, когда я зашёл, повернула ко мне голову.

– Игорь… что мне делать? Я не хочу. Понимаешь? Не хочу. Может, мне тоже… вот также, с моста? Всем будет лучше…

Я пододвинул стул ближе к кровати и сел.

– Говорить, что самоубийство – прибежище трусов, я не стану. Просто потому что для нас с тобой это бессмысленно, для таких, как мы, покончить жизнь самоубийством почти нереально. И возможности физические, и магические, и жуткий инстинкт самосохранения. Ты можешь рисковать жизнью, очень сильно рисковать, но если твоё подсознание поймёт, что это попытка именно самоубийства всерьёз – инстинкт возьмёт верх. Выведет тебя из горящего здания, получше любого акробата поможет выбраться с парапета моста, не даст затянуть петлю на шее. А дальше поведёт тебя искать и выпить свежую жертву, чтобы срочно пополнить энергетический запас. Лучше две жертвы. Результат такой «подпитки» ты уже представляешь.

Алиса снова всхлипнула, потом жалобно спросила:

– Игорь… ты так уверенно говоришь… ты пробовал, да? Что мне делать? А ты? Как… Ты что, и в самом деле… – она закончила шёпотом: – Убиваешь, чтобы жить самому? И мне придётся стать… такой же? Когда ты меня встретил… Я ведь и тех двоих. Брата с сестрой… если бы не ты – я бы и их тоже… убила…

Я сам от себя не ожидал, что пересяду на кровать и прижму Алису к себе, ощущая, как девушка дрожит в моих руках. Краем сознания отметил, что от волос приятный лимонный запах. И тут же постарался выбросить из головы посторонние мысли.

– Сам я вешаться не пробовал. Но у меня была знакомая… Она умерла. Давно уже. И нет, не проси, я твоим палачом не стану. Ты должна запомнить, на всю жизнь и очень крепко, какой ценой оплачена твоя торопливая глупость. Да, мы не можем без охоты. Но каждая твоя охота обязана подчиняться разуму, а не инстинкту. И каждый раз твоя охота будет выбором из плохого и худшего. Это твой крест и бремя, которое только и позволит тебе оставаться человеком, а не тварью.

Алиса заелозила, потом вдруг как-то вывернулась – и вот уже само собой оказалось, что она лежит головой у меня на коленях. А ещё в мокрых от слёз глазах загорелась… надежда?

– Как это – из плохого и худшего?

– Для начала… Я тоже давным-давно сломал… – я сглотнул. – Сломал жизнь близкому мне человеку. И то, что она осталась жива, не отменяет моей вины и всех тех неприятностей, через которые она прошла по моей вине. Каждый раз, поглощая чужое страдание, я вспоминаю её – и помню, что охота не для моего удовольствия, а из необходимости. И поглотить я могу лишь минимум, заставив себя отказаться от остального. Тогда ты не скатишься в зависимость. Второе – ты должна, выбирая жертву, не просто внимательно просчитывать тот вред, который ей принесёшь. Ты обязана поступать так, чтобы твоё вмешательство гасило другую, ещё большую беду. Вот, к примеру, – я невольно отвёл глаза: ну что такое со мной, я с чего-то Любу до сих пор вспоминаю, – моя последняя охота. Девушка, которую я соблазнил, из-за меня навсегда поссорилась с парнем, которого любила. Но зато осталась жива, потому что если бы не поссорилась, то очень скоро попала бы в ситуацию, где неизбежно погибла. Я решил за неё, что лучше потерянная любовь, чем смерть в двадцать с небольшим лет.

– Принцип меньшего зла…

– Да. Только не надо себя сразу записывать в сторонники добра. Тот же случай, когда я увидел дефолт. Да, отец девушки не влез в махинацию с валютой, не разорился, и его дочери не пришлось стать в итоге содержанкой и фактически сексуальной рабыней одного сластолюбца. Вместо этого и он, и его дочка хлебнули позора, когда в семнадцать лет девочка поучаствовала в съёмках порнофильма, с моей помощью решив совместить секс как приятное с полезным в виде неплохих денег за съёмку. На карманные расходы помимо отца. Никто ведь точно не узнает? В итоге фильм раскупили в том числе и соседи. Наверное, где-то в коллекциях до сих пор лежит. После этого бросать всё, менять имя и уезжать на другой конец страны, постаравшись затеряться. Вроде бы я наоборот герой. И девочка не закончила жизнь как рабыня и шлюха – тем более урок на всю жизнь получила. Не обанкротилась и отцовская фирма, оставив в самый сложный момент без средств пару сотен человек. Только горе и чужую боль не измерить километрами и не взвесить килограммами, чья длиннее и тяжелее. Чтобы потом чётко и уверенно сказать: мы улучшили судьбу на пять килограммов и три метра, дебит превышает кредит.

– Спасибо… Я… Кажется, я поняла.

Вроде бы разговор у нас закончился хорошо, и остаток вечера Алиса держалась спокойно. Согласилась посидеть дома до четверга, пока ей не помогут с вещами. Начнёт готовиться к экзаменам самостоятельно, а к концу недели я найду ей репетиторов. Спать ушла к себе рановато правда, но это понятно – перенервничала. Я же засиделся с делами. И перед сном всё же решил проверить как там моя подопечная.

Похоже, самообладания Алисе хватило, ровно пока она была у меня на глазах: старалась показать, что она сильная, она уже взрослая, она справится. А в одиночестве – сорвалась. Судя по мокрой подушке, перед сном девушка опять разревелась. Сейчас же ей снилось что-то сумбурное и страшное. Один из признаков, что скоро мне придётся охотиться – когда эмпатия включается самопроизвольно: сейчас я слишком хорошо ощущал гнилые ароматы растекавшихся вокруг эмоций. И кошмары, судя по всему, только нарастали.

Эх… Кровать на двоих была узкой, но я всё же лёг, приобнял девушку и замер. Почувствовав меня рядом, Алиса заворочалась. И провалилась в нормальный сон. Я сразу понял, что ей начало сниться что-то хорошее: ровно задышала, тело расслабилось. Собирался полежать рядом ещё минут пять, чтобы мой резкий уход Алису не разбудил. Оставаться с ней до утра я не собирался, ещё поймёт не так, а привязываться нам друг к другу нельзя. Мы обязательно и довольно скоро разбежимся. Стараясь поменьше двигаться, чтобы не разбудить сладко сопящую под боком Алису, я и сам не заметил, когда провалился в глубокий сон.

День третий. Всё неправильно

Проснулся я под утро и оттого, что свалился на пол: спросонья Алиса меня спихнула. Я что, так всю ночь рядом с ней и пролежал? Ой-ой… И ещё почему, обнаружив меня в своей кровати, девушка отнеслась к этому так спокойно? При этом не было в ней сейчас ни женского кокетства, ни флирта – завлечь интересного мужчину или сойтись с ним поближе. Даже на уровне подсознания не было. Это я мог гарантировать способностью к эмпатии. Алисе было просто приятно, хорошо и надёжно.

– Спасибо. Ты всю ночь со мной был, да? Мне кошмар снился, а потом как-то раз – и всё ушло. А это ты, оказывается, пришёл. Бедный, ты всю ночь так на краешке и лежал? Не выспался?

– Терпимо, – буркнул я. – Если что в метро отосплюсь. Зато, раз я начальник – скажу, что если пораньше приеду, то и пораньше уеду.

И самому было неуютно, не собирался я спать на её кровати. Вдобавок Алиса своим поведением не укладывалась ни в какие мои расчёты и шаблоны. Старею? Без демонского чутья уже в людях разобраться не могу?

– Ну… наверное, – пожала плечами Алиса. – Начальник и командир. И что мне пока делать, товарищ начальник? Да, пока командир думает – в ванную чур я первая. Девочкам уступают.

Я улыбнулся: всё-таки смущается, хотя самообладание у неё хорошее. Интересно, от природы – или потому что сейчас жизнь встряхнула? И пошёл завтракать. Алиса вскоре присоединилась, но ела, уткнувшись взглядом в стол. Видимо, пока умывалась – себя всё-таки накрутила, как ей реагировать на нашу сегодняшнюю ночь, и как её поведение выглядит со стороны. Убеждать хоть в чём-то её сейчас бесполезно, поэтому я просто сменил тему. Налил себе чая, выхватил прямо у девушки из рук конфету, а на возмущённый взгляд Алисы сказал: