Ярослав Соколов – Жил на свете человек. Как мы стали теми, с кем родители говорили не общаться (страница 52)

Вдохновленные примером Райфа многие доктора взяли на вооружение его теорию и также приступили к клиническим испытаниям, полностью подтверждавшим эффективность этого метода. Конец всех болезней казался близким как никогда. Однако река судьбы совершила неожиданный поворот и потекла совсем в другом направлении. Имена чиновников, создававших препоны на пути Райфа и его сторонников, доподлинно известны, но упоминать их рядом с именем такого подвижника, как Роял Райф, было бы несправедливо. История запретов самой теории Райфа и гонений на его последователей напоминает какой-нибудь голливудский блокбастер, там было все[75]: периодические хищения деталей приборов и материалов исследований, письменных отчетов об экспериментах; судебные иски, аресты и методичное разорение компании, производившей генераторы Райфа; шантаж и подкупы врачей, успешно применявших его метод и открыто сообщавших об этом, – под угрозой отзыва лицензии на медицинскую практику их заставляли отказываться от продолжения работы и использования генераторов Райфа. Апофеозом же этого безумного шабаша стали поджог лаборатории и незаконная конфискация полицией материалов, оставшихся от 50 лет исследований.

Что удивительнее всего, изъятые тогда чертежи и подробные описания приборов Райфа – и Универсального микроскопа, и частотного генератора – где-то ведь до сих пор хранятся. В каких безымянных бумажных братских могилах погребены они – в медицинских ли архивах американских ассоциаций – гонителей Райфа, в материалах ли судебных разбирательств, в полицейских ли вещдоках? Тайна сия велика есть.

И сегодня, спустя более чем полвека запретов и замалчивания успехов Райфа, нет никаких сведений о том, что кто-либо попытался воссоздать его уникальные приборы. Как нет информации ни о тестировании, ни о клинических испытаниях метода Райфа какими-либо учреждениями ортодоксальной (официальной) медицины.

Ни один минздрав, ни одно правительство ни одной страны, а уж тем паче ВОЗ, не потратили ни одного из миллиардов долларов, выделяемых на исследования рака, на то, чтобы изучить материалы Райфа, добросовестно проверить результаты экспериментов и продолжить его борьбу с раком.

Но все же больно и обидно осознавать, что столь неординарный ученый и изобретатель, предлагавший действительно работающий и эффективный метод победы над «неизлечимой» болезнью, был вынужден бороться, по сути дела, не с раком, а с корыстными и недобросовестными функционерами от медицины. Впрочем, этим паразитам и сегодня несть числа на теле медицины, а иммунитет общества к ним, увы, серьезно снижен.

Говорят, история не терпит слова «если», но мне порой бывает трудно удержаться от построения в уме альтернативных линий времени, где, например, открытия Райфа – приборы и метод лечения – получили широкое распространение в мире и конец всех болезней, действительно, наступил. Мечтать не возбраняется.

Сui prodest

Признаюсь, когда я говорил о том, что никто, по сути дела, не знает, что такое рак и как его искоренить, я отчасти слукавил. Не знать и не хотеть знать – это две большие разницы, согласитесь. Честнее сказать – не хотят знать. Зачем?

Как писал в свое время Владимир Ильич Ленин: «Есть такое латинское изречение cui prodest – „кому выгодно?“ Когда не сразу видно, какие политические или социальные группы, силы, величины отстаивают известные предложения, меры и т. п., следует всегда ставить вопрос: „Кому выгодно?“… Мы живем в торговое время, когда буржуазия не стесняется торговать и честью, и совестью… Нет, в политике не так важно, кто отстаивает непосредственно известные взгляды. Важно то, кому выгодны эти взгляды, эти предложения, эти меры». И с Ильичем тут не поспоришь, что ни говори, а башковитый был мужик.

Задумайтесь на минуту: кому выгодно, чтобы люди долго и мучительно болели, постепенно теряя тонкую ниточку надежды на спасение?

Так мучительно, чтобы были готовы отдавать с трудом накопленные в течение всей жизни или собранные благотворительные средства на дорогостоящие препараты и лечение, желательно за границей? Ведь ни для кого не секрет, что в разделе онкохирургии мы, можно сказать, лидируем. По крайней мере, российская онкохирургия не уступает точно никому. Но в терапии мы, конечно, заметно отстаем: промышленности нет, науки нет, качественных препаратов нет, техники нет. Поэтому выбор онкологических больных в пользу зарубежных клиник, безусловно, понятен. Особенно в тяжелых безнадежных случаях.

Так действительно, cui prodest? Кому выгодно, чтобы люди болели, страдали и умирали? Кому выгодно, чтобы они боялись смертельной, неизлечимой болезни, от которой никто не сможет их защитить? Ответ прост. Кому выгодны наши страхи, кроме тех, кто ими кормится, кто живет за их счет? Вопрос риторический. Очевидно, что те, кто благоденствует и процветает за счет чужой боли и несчастий, не заинтересованы в том, чтобы излечивать больных, им гораздо важнее сам процесс – лечить. И получать за это деньги, независимо от результата. Заплати – и лети. Хоть на небо, хоть в беспросветную бездну отчаяния. Если повезет – может, даже на волю. Главное – заплати. Ничего личного, просто бизнес.

Да, наше время – это время коммерции, где бал правит золотой телец. Время мутаций гена совести и расползания по организму общества метастаз бездуховности. Чем это лечится? Не знаю, но, полагаю, только изнутри. Я часто думаю о том, что должно произойти для того чтобы люди вновь стали такими, какими были изначально созданы, – по образу и подобию Бога. Какой спаситель должен прийти в мир или какая новая религия родиться? Какой астероид должен упасть на Землю или какой Чернобыль взорваться? Чтобы мы вспомнили. Чтобы люди вспомнили, что каждый из нас – клеточка одного организма, все мы – единое Человечество.