Ярослав Соколов – Жил на свете человек. Как мы стали теми, с кем родители говорили не общаться (страница 29)

Подобное невежество не удивляет, если принять во внимание результаты опроса фонда «Общественное мнение», которые показали отсутствие у 75 % жителей России представления о симптомах диабета и его последствиях. При том, что треть респондентов с самим заболеванием оказалась знакома, поскольку у них самих либо у родственников диагностирован диабет.

Между тем число больных сахарным диабетом в нашей стране стремительно приближается к отметке 10 млн человек, и такое неведение для кого-то может оказаться роковым.

Что же касается планеты в целом, то всеведущая статистика утверждает: почти 20 % населения находится в зоне риска заболевания диабетом. То есть каждый пятый человек – потенциальный диабетик. Понятно, что не каждый обязательно заболеет – как говорит та же статистика, диабет проявляется только у трех человек из сотни. Но каждый может последить за собой, за своим питанием, проверять хотя бы изредка уровень глюкозы в крови и поинтересоваться своей наследственностью – выяснить, был ли диабет у кого-то из родственников. Оценить свои риски и при необходимости принять меры.

Вовремя, а не тогда, когда уже подступит слепота или разовьется гангрена. А это наиболее страшные последствия диабета, который годами может ничем себя не выдавать. Постоянная усталость, головные боли, высокое давление, сухость во рту, частое мочеиспускание – любой человек время от времени замечает за собой подобные симптомы, не придавая им значения и не считая признаками болезни. Однако трагизм ситуации в том, что именно за такими, казалось бы, незначительными недомоганиями может скрываться смертельный враг.

Знание – это, конечно, сила, но, с другой стороны, неведение – это свобода. В том смысле, что меньше знаешь – крепче спишь. Не представляешь, к каким последствиям и почему именно приводит диабет, вот и не боишься – ни слепоты, ни гангрены, ни инсульта, ни инфаркта. Опять же, психосоматику никто не отменял, и чем больше вникаешь в симптомы (диабета особенно), тем вернее обнаруживаешь все их у себя. Так, может, лучше и не знать? Но по здравому разумению в итоге все же прихожу к мнению, что лучше знать, ведь предупрежден – значит вооружен. Тем более что проверить уровень сахара в крови проще простого, в любой поликлинике. Память же со временем излечит внезапный приступ ипохондрии, отфильтрует килобайты информации и отсеет все малозначимое, оставив жизненно важное. Ну а свобода неведения – вещь вполне себе иллюзорная, впрочем, как и многое другое в этом мире.

На игле. Лена

Случай, который заставил меня повернуться лицом к проблемам диабета и диабетиков, произошел во время похорон моего старого университетского преподавателя, вернее, сразу после них. С похорон мы возвращались вместе с бывшей однокурсницей, у которой, как и у меня, профессор был научным руководителем. Сев ко мне в машину, Лена прежде всего спросила, умею ли я хранить секреты. Я слегка опешил, но ответил положительно. Она достала из сумочки шприц и сделала себе укол. Для меня, человека, в то время абсолютно несведущего в медицине, это было довольно неожиданным, и первая мысль, которая, естественно, сразу же возникла в голове, была про наркотики. С Леной мы раньше близко общались, и я никогда не замечал у нее каких-либо признаков зависимости. Но мало ли что, стресс, нервное перенапряжение и все такое… Словом, чужая душа – потемки. Момент для душеспасительных бесед и вопросов был неподходящим, но я твердо решил прояснить ситуацию немного позже. Однако Лена, уловив мой обеспокоенный взгляд, тут же расставила все точки:

– Не грузись, это не наркотики, всего лишь инсулин. У меня диабет, с детства.

– И к чему тогда вся эта таинственность, какие-то секреты?

– Ну, видишь ли, я стараюсь этого не афишировать.

Ответ Лены меня успокоил насчет наркотиков, но подобная секретность мне была совсем непонятна. К чему такие сложности, если это просто диабет? Это ведь никак тебя не компрометирует, поскольку не зависит от твоих личных качеств, морального облика, так сказать. Все равно как цвет кожи – он или такой, или иной. Я решил, что Лена просто сама себя накручивает на ровном месте, раздувает из мухи слона.

Когда я довез девушку до ее дома, мы немного еще посидели в машине, и я попытался выяснить, в чем все-таки причина столь странного отношения к болезни. – Нет, ну я бы еще понял, если бы это было что-то очень интимное, типа венерического заболевания, которого можно стыдиться и вполне логично скрывать. Но диабет – это же просто повышенный сахар в крови, и уколы ты делаешь для поддержания нормального обмена. Или я чего-то не догоняю?

– Ты все правильно говоришь, но, видишь ли, в большинстве своем люди мало что знают о диабете, некоторые вообще считают, что это заразно. Представляешь? Не иначе, с ВИЧ путают. А уж уколы ставить на виду у всех – это все равно что расписаться в наркомании. Настолько в головах глубоко сидит эта ассоциативная связка «шприц – укол – наркотик». Раз ты колешься, значит, подсел. И для многих уже в принципе не важно, что в шприце не героин, а просто-напросто инсулин. Ты на игле, и этим все сказано.

– Но это же просто какая-то пещерная дикость! Ведь XXI век на дворе…

– Так-то оно так, и тем не менее. Вот я и стараюсь не афишировать. И я не то чтобы стесняюсь, нет, но просто не хочу косых взглядов за спиной и лишних вопросов на работе. Если ты диабетик, ты не такой, как все, априори. Ты в каких-то мелочах ведешь себя не так, как остальные, а потому нездорового любопытства никак не избежать. Ты делаешь то, чего другие не делают. В течение дня тебе нужно периодически проверять уровень сахара глюкометром[42], по часам следить за питанием, вовремя перекусить, опять же шприц, который моментально настораживает. Чего это ты? Ты что, больная (читай – неполноценная)? Вот мне оно надо, скажи?

– И что, ты все время так шифруешься? Чтобы никто вообще не знал, ни на работе, ни среди друзей? Обалдеть! А ведь тебе это хорошо удается, за все время учебы ни разу не прокололась, никто на курсе даже понятия не имел, что у тебя диабет.

– Ну так! А куда деваться! В юности, конечно, гораздо больше комплексовала по этому поводу. Сейчас уже не до такой степени, но шифруюсь, да. Хотя некоторые знают, даже начальница моя, она же по совместительству и подруга, так совпало. Ближний круг, безусловно, должен быть в курсе, мало ли что со мной может случиться, так хотя бы кто-то сможет сориентироваться в ситуации и реально помочь.

Разговор с Леной все же оставил меня в легком недоумении, но позже я поискал в интернете, почитал форумы и убедился, что проблемы, о которых она говорила, совсем не надуманные, а для многих диабетиков даже гораздо более глобальные, нередко коверкающие всю жизнь, и не только личную. Кто-то не может устроиться на работу, о которой мечтал и к которой годами готовился, кто-то тонет в неурядицах личных отношений, приводящих порой к тяжелым душевным травмам, а кто-то оказывается просто неспособным принять болезнь и изменить привычный уклад жизни, приспособиться к режиму и порядку вещей, необходимым для элементарного выживания.

Начитавшись всякого, изучив основную информацию о диабете и усвоив азы неотложной помощи в экстренных случаях, я успокоился, принял ситуацию, как она есть, и через какое-то время напрочь забыл о ней. Файлы с новой информацией благополучно отправились пылиться на чердаке памяти. К тому же с Леной в университете мы потом достаточно долго не пересекались, и мне не представлялось повода вспомнить что-либо в этой связи или задуматься.

Но, как говорится, это гора с горой не сходятся, а человек с человеком рано или поздно сойдутся.

С бывшей однокурсницей в следующий раз мы столкнулись у дверей кафедры, куда я заскочил согласовать с руководителем сроки моей очередной аттестации. Завкафедрой не было на месте, а Лена как раз собиралась пойти в буфет перекусить, так что, недолго думая, я решил составить ей компанию. За кофе мы поговорили о том о сем, вспомнили невеселые обстоятельства нашей последней встречи и разговор, который за ней последовал. И тут Лена выдала невероятную, на мой взгляд, историю, которая произошла с ее мамой буквально на днях. Она спасла человека.

Кофе катастрофически остывал в моей чашке, а аппетитные пирожки вдруг потеряли свою былую привлекательность: забыв обо всем на свете, я жадно внимал рассказу Лены.

– Неужели так действительно бывает? – поражался я.

– Не веришь? Зайди к нам как-нибудь, мама охотно тебе сама все расскажет.

На том и порешили. С Ниной Валентиновной я был хорошо знаком еще с наших студенческих времен, не раз бывал в ее доме, так что мой визит не стал для нее полной неожиданностью. Она подтвердила рассказ дочери и поделилась всеми подробностями, так что я просто воспроизведу здесь записанное с ее слов.

Между Сциллой и Харибдой. Оля

«Обычно я по магазинам хожу гораздо раньше, а тут чуток подзадержалась с обедом и вышла за покупками где-то в третьем часу. Впрочем, народу не сказать, чтобы много было, но на кассе человек пять уже набралось, да все, как назло, с полными тележками всякой снеди. Ну, деваться некуда, стою, жду. Сверяюсь со списком – не забыла ли чего. Тут слышу – на кассе что-то разговор вдруг на повышенных тонах пошел. Вернее, и не разговор даже, а возмущенный монолог кассирши. Кто уж до этого ей хвост прищемил, чтобы до такой кондиции довести, – врать не буду, не видела, но она явно решила отыграться на юной девчушке, чья очередь подошла.