Ярослав Соколов – Узнать по глазам. Истории о том, что под каждой маской бьется доброе и отзывчивое сердце (страница 37)
И он не может измениться без нас. Следовательно, вопрос должен ставиться не «Как изменится мир?», а «Как изменимся мы сами?» Но подобные искания отчего-то мало волнуют людей. Никто не хочет брать ответственность на себя за эти изменения. Между тем мне представляется, что именно этот вопрос сейчас актуален как никогда.
Безусловно, происходящее в мире — страшно. Хотя бы потому, что никто не знал до сегодняшнего дня, что такое ежедневные сводки умерших и пропуска на выход из дома. А учитывая тот факт, что количество зараженных продолжает расти (по данным на начало мая. — Прим. ред.), то, возможно, меры карантина будут ужесточаться. Одним словом, что будет дальше — не знает никто. А неизвестность, как водится, — самое страшное.
Кто-то даже окрестил текущую ситуацию с коронавирусом как пандемию страха. Что совершенно справедливо.
Нам страшно — и это нормально. Но самое неверное в данной ситуации — поступать как дети: просто закрыть глаза и притвориться, будто ничего нет. Да, каждый из нас не может повлиять на спад мировой экономики, не может построить дополнительные больницы для зараженных. Но мы можем сделать так, чтобы мир после пандемии стал лучше. И для этого лучше должны стать мы сами. Кризисные ситуации — это всегда возможности. Вопрос лишь в том, как мы этими возможностями сможем воспользоваться, чтобы в будущем, вероятно, избежать новых эпидемий или, в конце концов, быть готовыми к ним.
В этой главе мне хотелось бы затронуть некоторые темы, которые, на мой взгляд, требуют переосмысления в общественном сознании. Я не ставлю перед собой задачу призывать менять мир в том или ином направлении, моя задача проста: обратить внимание читателя, подискутировать на темы, которые, я считаю, важны и актуальны в сегодняшних условиях.
И именно ответы на поставленные вопросы, возможно, помогут нам сделать шаг к тому, чтобы начать воспринимать не мир отдельно от себя, но себя как часть мира и мир как часть себя.
Цена свободы слова
Многие почему-то думают, что свобода слова — это какая-то роскошь, связанная с высокими технологиями и шикарным образом жизни. То есть свобода слова — это как бы надстройка над неким базисом: сначала нужно построить общество, а далее, когда уровень жизни будет высоким, можно внедрять свободу слова. Если потребуется, конечно. Звучит, может быть, странно, но это данность.
Так, в одном из социологических опросов, проведенных компанией GlobeScan Incorporated по заказу Всемирной службы Би-би-си, большинство россиян ставит стабильность выше свободы слова.
Индекс свободы прессы — ежегодное классифицирование стран, которое составляет и публикует международная неправительственная организация «Репортеры без границ» на основе оценок свободы печати примерно в 180 странах. Согласно этому индексу в 2020 году первые четыре места заняли Норвегия, Финляндия, Швеция и Дания, соответственно, при этом Норвегии отдается первое место четвертый год подряд. Такой скандинавско-финский триумф.
Россия комфортно расположилась, как и в предыдущем году, на 149-й позиции. США, с которыми сравнивают Россию, — на 45-й. Замыкает список Северная Корея.
По мнению «Репортеров без границ», пандемия COVID-19 только усугубила неблагополучную ситуацию со свободной прессой в мире, особенно в авторитарных государствах. Как и в предыдущем году, лишь в 16 странах ситуация со свободой прессы оценивается как хорошая.
Китай стабильно на протяжении многих десятилетий входит во вторую сотню списка. Согласно классификации индекса свободы прессы ситуация в этой стране характеризуется как «очень серьезная». Китай — одна из самых мощных и богатых стран, но свободы слова там фактически нет. Значит, версия о том, что свобода слова — лишь надстройка над базисом стабильного общества, неверна.
На мой взгляд, свобода слова — это никакая не надстройка, это и есть базис, на котором должно строиться цивилизованное общество. Причем под свободой слова я подразумеваю не вседозволенность — возможность говорить все, что вздумается, а прежде всего соблюдение закона, нравственного выбора и ответственности за свои высказывания. Мне не близки либеральные идеи вроде «естественных прав». В моем понимании свобода слова — это возможность получать больше объективной (или хотя бы субъективной, но разной) информации. Что, в свою очередь, позволяет, помимо прочего, принимать более качественные управленческие решения во всех сферах деятельности. Не говоря уж о том, что свобода слова и свобода человека напрямую связаны.
«Свободная печать бывает хорошей или плохой, это верно. Но еще более верно то, что несвободная печать бывает только плохой», — писал Альбер Камю.
Казалось бы, при чем тут медицина и тема коронавируса? Во-первых, по моему глубокому убеждению, нет ни одной сферы нашей жизни, к которой медицина не имела бы отношения. Воздух, которым мы дышим, — это медицина; одежда, которую мы носим, — это медицина; каждый наш вздох, шаг, наше настроение — все это медицина. И так вышло, что как раз из-за пандемии свобода слова оказалась той точкой, где пересеклись медицина и политика. Причем это пересечение, как обычно и случается, решилось в пользу политики. Насколько это правильно и благотворно для населения планеты — судите сами. А заодно подумайте, насколько важна свобода слова.
…65-летний работник рынка морепродуктов Хуанань мучился уже несколько дней, лекарства, выписанные в поликлинике, не помогали сбить температуру. Тогда он обратился в больницу, где ему сделали компьютерную томографию и взяли мокроту из легких на анализ.
Заведующая приемным покоем Ай Фэнь, куда поступил больной, сразу обратила внимание на необычное респираторное заболевание: она уверена, это был ее первый пациент с новым видом коронавируса, через несколько месяцев поставившим весь мир с ног на голову.
Дело происходило в декабре в городе Ухане. Спустя несколько дней в больнице появился еще один пациент с похожими симптомами: ему было 45 лет, у него не было сопутствующих заболеваний, но инфекцию он переносил гораздо тяжелее первого пациента, а анализы показали наличие в легких нескольких видов бактерий-возбудителей респираторных заболеваний, а также коронавируса SARS — того самого, что стал возбудителем эпидемии атипичной пневмонии в 2003 году.
Ай Фэнь, увидев данные анализов, с трудом сдержала панику: уж ей-то хорошо были известны последствия SARS — умирал каждый зараженный старше 50 лет, а смертность равнялась 9 процентам. Здесь же она столкнулась с вообще пока неисследованным заболеванием.
Она рассказала о сложившейся ситуации заведующему отделением пульмонологии, который в 2003 году лично участвовал в локализации атипичной пневмонии. Тогда это удалось сделать. Теперь же, выслушав Ай Фэнь, он тут же заявил, что надвигается катастрофа.
Врачи незамедлительно поставили в известность руководство больницы, а Ай Фэнь еще и отправила скрин с результатами анализа знакомому коллеге из другой клиники: еще недавно они вместе пытались понять, почему так резко выросло в уханьских больницах количество пациентов с респираторной болезнью именно с этого рынка морепродуктов.
Скрин моментально распространился по чатам китайских врачей в интернете. А вскоре информация о новой атипичной пневмонии стала доступна всем пользователям.
Но уже на следующий день начальство строго предупредило Ай Фэнь о недопустимости распространения каких бы то ни было сведений о новой вспышке болезни, а в случае несоблюдения приказа пообещало уволить ее с суровой формулировкой «несоответствие профессиональным требованиям». А пока ей объявили строгий выговор.
Плюс еще наказали некоторых врачей, с которыми она вела обсуждение в чате. А одного из них — ее коллегу по больнице офтальмолога Ли Вэньляна — даже вызывали в полицию, предъявив обвинение в нарушении общественного порядка, и он вынужден был подписать бумаги о нераспространении необоснованных слухов.
Ай Фэнь не на шутку испугалась — дома муж и маленький ребенок — и, решив не испытывать судьбу, попросила об увольнении, но, как ни странно, ей отказали и пожелали хорошо встретить Новый год.
Больше она никому не говорила ни о вирусе, ни об угрозах в свой адрес, лишь предупредила родственников, чтобы они выходили на улицу в масках.
Но вот что интересно: почти сразу же после этого власти Китая поставили в известность Всемирную организацию здравоохранения о появлении неизвестной ранее пневмонии в Ухане. Выходит, местные лишь выслуживались перед вышестоящими, вынося предупреждения и сдавая в полицию врачей — как бы чего не вышло. Как же это привычно и знакомо! А вот столичное политбюро, в отличие от местных властей, посовещавшись, решило ничего не скрывать и официально признало существование большой проблемы: о новоявленной и еще безымянной болезни по-прежнему толком никто ничего не знал.
В первый день нового, 2020 года Ай Фэнь вышла на работу. Ее не переставая беспокоило, что об опасности заражения не предупреждают даже врачей. Внутри Китая признавать существование нового коронавируса можно было только в частных беседах, даже писать о нем в мессенджерах или СМС воспрещалось.
И уж совсем преступлением стало то, что «чуткое» руководство больницы запретило всему медперсоналу использовать средства защиты! Таким образом, по мнению начальников, удалось бы избежать паники. Да, все скрыть — это великая панацея от всех бед!