Ярослав Соколов – Узнать по глазам. Истории о том, что под каждой маской бьется доброе и отзывчивое сердце (страница 28)

Уже не страшно

«Я очень сдержанный человек. Когда только началась пандемия, я позвонила всем своим друзьям и родственникам и сказала: «Ребята, я вас умоляю, соблюдайте все меры безопасности. Я знаю, что грядет что-то серьезное». Они все посмеялись, как всегда, шуточки-прибауточки… Но мне все же удалось убедить их, что ситуация сложная.

Паники у меня не было. За себя я вообще не переживаю. Но бесконечно волнуюсь за людей, которые меня окружают. Я очень боюсь, что они могут заразиться и тяжело переносить заболевание. Поэтому всех призываю очень ответственно относиться к мерам безопасности.

Среди наших ребят-волонтеров мы проводим психологические беседы, потому что ребята ездят на вызовы, отрабатывают заявки, приезжают, все нормально, а потом иногда звонят и говорят — я боюсь. Мой заместитель — психолог. Она с ними разговаривает.

У нас на горячей линии есть бесплатная услуга «Психологическая помощь». Люди, у которых из-за бесконечных кошмарных новостей о коронавирусе случаются панические атаки, звонят, им помогают, они потом благодарят: «Спасибо! Какие у вас крутые психологи».

А многим бабушкам, которые никуда не выходят эти месяцы, так не хватает общения, что они готовы с нами часами разговаривать.

Сейчас паника пошла на спад, люди адаптировались, стали более объективно, осознанно смотреть на ситуацию. Жить в этом страхе не менее опасно, чем подцепить коронавирус».

На одной волне

«В сопровождении волонтерской деятельности СМИ сильно помогают. Раньше и у меня, и у многих ребят было ощущение, что добром нельзя хвастать — и мы никогда особо не рассказывали о своих делах.

А сейчас понимаем, что, говоря о добрых поступках, мы меняем людей, и они тоже хотят делать добрые дела.

К нам часто обращаются журналисты, просят, чтобы мы отработали заявку вместе с ними. И после выпуска новостей о нас увеличивается число заявок и людей, которые хотят стать волонтерами.

Я иногда даже поражаюсь, что уже больше двух месяцев мы реально работаем 24 часа в сутки семь дней в неделю. Мы все время на связи. После сна первым делом мы открываем не глаза, а смартфон — у нас там миллион чатов по разным вопросам.

Заявка поступает — бегом на заявку. Если заявок нет, проводим, например, для волонтеров штаба мастер-класс по оказанию первой помощи. Организуем конференции в Zoom, связываемся с муниципалитетами, спрашиваем, какая там ситуация, в чем есть надобность.

Да, у нас есть иерархия: руководитель штаба, региональный координатор. Но никто не приказывает. Никто не указывает. Мы все на одной волне, все на одном уровне. Очень удобно и комфортно работать».

Хлеб и цветы

«Давайте расскажу трогательную историю. В ненецкой семье, проживающей в Салехарде, в период пандемии родился ребенок. Семья небогатая. И не было денег на детскую кроватку. Когда мы узнали об этом, наши волонтеры скинулись и купили в подарок этой семье кроватку, а также продуктовый набор.

Сейчас мы оказываем им юридическую помощь в вопросах жилья и пособий. И тут как раз работает наш проект #переведиВМ, потому что есть проблема с грамматикой, люди не умеют писать. Мы будто взяли шефство над этой семьей. Недавно отвезли им вещи для старших детей. Периодически созваниваемся, спрашиваем, как у них дела, есть ли в чем потребность.

А в Ноябрьске к нам обратился предприниматель: «Хочу предоставлять вам цветы».

И когда мы развозили лекарства для тяжелобольных, дарили им эти цветы. Некоторые плакали. Для них это было так неожиданно приятно и трогательно.

Или вот молодой предприниматель из поселка Ханымей каждое утро отдает волонтерам определенное количество хлеба, и мы развозим его нуждающимся. Он нам рассказал, как когда-то не мог купить хлеб, не было денег. Теперь у него пекарня. Он говорит, что сейчас пришло время, когда нужно делиться куском хлеба.

У нас есть списки из соцслужб, списки из социальных организаций, а есть нуждающиеся, о которых знаем только мы. Они нигде не состоят. А у них действительно очень сложное положение, но они об этом никому не говорят. Как могут, так и справляются. Вот им мы отвозим этот хлеб.

Нам нельзя заходить в квартиры, мы всё доставляем до порога. Но бывает, звонят лежачие больные, и пакет у порога оставить в этом случае невозможно. Тогда мы обращаемся к нашим наставникам из скорой помощи, выезжаем вместе с ними. Фельдшеры имеют право заходить в квартиру. Они берут пакет, заносят. Никогда еще работники скорой не отказались волонтерам в этом помочь.

Муниципальная администрация предоставила нам много машин, до трех в каждом муниципалитете. Волонтеры развозят заказы на этих машинах, тем самым ускоряя процесс доставки и увеличивая количество отработанных вызовов. А наш федеральный партнер «Газпром» предоставил топливные карты, чтобы ребята могли заправляться.

Есть предприниматели, которые передают горячую пищу в наш штаб.

Такая всеобщая поддержка очень радует.

Ведь волонтеры пришли помогать не ради чинов, наград, денег. У волонтера есть все качества человека с большой буквы. А значит, волонтер и есть человек с большой буквы. Хоть ему всего лишь двадцать лет. Так я могу охарактеризовать волонтера».

Блаженнее отдавать. Суть волонтерства

Одна из задач журналиста, а тем более писателя — создать эффект присутствия у своего читателя. И, признаюсь, каждый раз общаясь с волонтерами, записывая их интервью, мысли, эмоции, я ловил себя на том, что мне хочется, чтобы каждый, кто читает мою книгу, ощутил себя на моем месте, проникся бы всей важностью, значимостью происходящего и услышанного. Так родилась идея организовать нечто вроде круглого стола с участием всех волонтеров. Мы собрались в их штабе в Москве в Потаповском переулке. Ребята к тому времени работали уже полтора месяца в «горячих точках», то есть в больницах, и друг друга не видели, поэтому наш разговор получился неимоверно искренним, живым и безудержным. Каждый привез что-то, что называется, к чаю, но, кажется, никто даже не вспомнил про эти вкусности — мы просто смотрели в глаза друг другу и рассказывали свои истории, мысли, делились наболевшим. Мы просидели, наверно, часов пять. Не было ни повестки дня, ни вопросов — ничего такого, что хоть как-нибудь ставило бы какие-то рамки и ограничения. Вся встреча записывалась на несколько диктофонов. Моя задача состояла в том, чтобы каждый, кто будет читать текст ниже, почувствовал бы себя участником нашей прекрасной встречи. По сути, все, что я сделал, это просто немного сократил лишние, отвлекающие моменты, стараясь делать это с ювелирной осторожностью, чтобы не убить ощущение живой беседы, разговора, то есть не превратить устную речь в письменную, выхолощенную, правильную.

Поэтому очень надеюсь, что текст ниже не выдержит никакой литературной критики: чем более он будет неправильным с точки зрения письма, тем лучше у меня получилось воплотить свою задачу, — чтобы читатель услышал голоса всех присутствующих волонтеров.

Ольга. «Я заместитель руководителя штаба Московского регионального отделения «Волонтеры-медики». Без месяца врач, студентка шестого курса Сеченовского университета. В добровольчестве нет условной даты начала отсчета, потому что это образ жизни, ты не выбираешь по щелчку: я пойду волонтером. Это желание и потребность идут от души. Ты уже этим живешь и без этого не можешь.

Однажды я сказала своей коллеге: «Я, кажется, устаю, все, бросаю это дело». Она ответила: «Оля, ты бросишь, а через день, два, через неделю придешь и начнешь опять это делать. Потому что без этого уже никуда». Да, по-другому никак. Ты в команде — вокруг твои единомышленники, ты всегда знаешь, что тебя здесь поймут, поддержат, и все думают одинаково и работают во благо».

Поэтому как бы я ни хотела уйти только в профессию врачевания, добровольчество — это жизнь, без которой уже никуда.

Света Бушуева. «Еще совсем недавно я ничего не знала о волонтерстве, но теперь это стало огромной частью моей жизни, и без этого я себя уже не представляю. Я из семьи врачей, но не врач, как говорится, в семье не без урода. Хотя сейчас мной вся семья гордится. Родители в Екатеринбурге живут и каждый день совершают паломничество к билборду «Волонтеры-медики», молятся на него и радуются за меня.

Мое решение прийти в волонтерство было достаточно осознанное, когда два месяца назад настало понимание: в стране ситуация, похожая на войну, да еще родители-врачи говорят, что все очень серьезно. И возникла настоящая потребность делать что-то нужное для людей.

До карантина я работала в компании «Яндекс. Маркет», занималась мероприятиями. Теперь волонтерство стало главным мероприятием в моей жизни. Мы помогаем пожилым людям, доставляем продукты, лекарства».

«Это невероятное ощущение — быть полезной обществу, видеть результат своей работы здесь и сейчас».

Даниил Камбалов. «Я предприниматель половину своей сознательной жизни — с 18 лет, сейчас мне 36. У меня свой бизнес был, полгода назад не стало. В России от двух вещей не зарекаются, и вот эти вещи отчетливо замаячили на горизонте. Я принял волевое решение: закрыть бизнес.

Когда началась пандемия, стало понятно, что очень многие вопросы, над которыми я работал, сейчас оказываются подвешенными, и решение переносится на неопределенный срок. И это высвободило колоссальное количество жизненной энергии.