Ярослав Шипов – Шел третий день... (страница 4)
— Семка Орлов?..
— Тоже ничего, — признал папаша, — да больно шустер. Скоро, видать, за Юркой отправится.
— Ну, эт мы посмотрим, — между прочим сказал инспектор. — Он вперед или, например, ты.
— Посмотрим, — не обижаясь, снисходительно согласился папаша.
— А Яшка Кузьмин?
— Это еще откуда?
— Ниже нас километров на пятьдесят.
— Не знаю.
— Что ты! Извел всех стервецов начисто! Я имею в виду, конечно, вашего брата…
— Догадываюсь.
— Ага. Приезжаем отчитываться, а он на бобах! Начальство скажет: мышей не ловишь! Ну мы Яшке и подсобили: кто сетенку, кто бредешок, кто старую лодку — мало-мало набрали.
— Не знаю.
— А Ефрема вашего взять?
— Ну! — презрительно отмахнулся Шибаев-старший.
— А что — хороший мужик!
— Мужик — ничего, а инспектор…
— Значит, не убедил я тебя?
— Куда там…
— Ну ладно. Был я тут на совещании по рыбной охране, мы там промежду собой откровенно беседовали. Скажу честно: попадаются всякие. Один, например, из-под Москвы, с Можайского водохранилища, рассказывал, будто там все инспектора только и занимаются, что ловят для себя и своего начальства. Врет ведь, сволочь! Подлость свою оправдывает! Помню, хвастался еще, что сеть приобрел морскую: десять на триста пятьдесят метров! А того, дурак, не понимает, что сеть эту без сейнера ему из воды не вытащить! Во до чего жадность человека доводит!
— А какая там рыба?
— Судак, лещ… В основном судак, кажется, а что?
— Крупный?
— Вроде не очень.
— Ну и хрен с ним.
— Как хрен? Не хрен! Потом этому мужику морду набили.
— Ты?
— Не, один там, с Печоры, опередил.
— А у него что за рыба?
— У него семга.
— Крупная?
— Эта — крупная. С красной икрой, может, слыхал? У нашей черная, а у той красная.
— Знаю, — кивнул старший Шибаев. — Тоже хорошая вещь. Как ее там добывают-то — перетягами?
— Не, в основном лучат и острогой бьют.
— У нас лученье не очень подходит.
— А на мелких-то местах… — возразил молодой.
— Эта да, — признал старший. — Есть любители. Только что там лучить, вона где рыбка. — И указал на фарватер, помеченный бакенами.
— Третий-то ваш икорку понес?
— А ты как думал? — победно усмехнулся папаша.
— Молодцы. — Шмаков зевнул.
— Не получается ничего, инспектор?
— Получается. Да очень туго, — признался Шмаков.
— Бесполезная твоя работа: воюешь, воюешь, а толку — шиш.
— Не скажи.
— Вот те и не скажи! Друга-то своего видел?
— Какого?
— А которого на «курсы повышения квалификации» отправлял.
— Федьку, что ли? Рузаева?
— Ага. Выпустили его. Говорят, хорошо себя вел, исправился, вот и выпустили. Сейчас здесь околачивается. Заезжал вчера, тебя ласковым словом вспоминал, очень встретиться хочет.
— Значит, выпустили…
— Ага.
— Ну и бог с ним, раз выпустили, — Роман снова зевнул. — Стало быть, вы что — гуляли? К знакомым ездили?
— Угадал!
— От меня не удирали, плыли себе и плыли — так?
— Так.
— И сигналов моих не видели…
— Эт само собой.
— Все правильно, — согласился Роман.
— Как же — грамотные! — подтвердил папаша довольно, хотя и с некоторым смущением.
— Ну, а если бы я за вами на берег пошел?
— Чего-нибудь сообразили бы, — словно извиняясь, ответил папаша.
Молодой ухмыльнулся: очевидно, именно ему доверялась главная роль в «соображении».
— Молодцы. Ну, бывайте, — попрощался инспектор, — поеду. Сил нет, как спать охота, а еще столько делов!
— Будь здоров. Лови их, браконьеров, злодеев-то окаянных!
— Придется.
— Антонине мой личный поклон, — Шибаев-младший поклонился в пояс.