Ярослав Северцев – Смотра (страница 1)
Ярослав Северцев
Смотра
ПерекрестокГлава 1
Меня сослали.
Как неугодного родственника в средневековье. Как провинившегося офицера в гарнизон на краю земли. Только вместо замка – однокомнатная квартира дяди в спальном районе Москвы. Вместо ссылки – «поживи у брата, пока мы с Андреем не наладим отношения».
Мама сказала это так, будто речь шла о сломанном кране или заевшей молнии на куртке. Не о своей единственной дочери, которую она выпихивала из дома за тысячу километров.
– Ты же понимаешь, Полина, Андрею сейчас тяжело. У него стресс на работе, мы только переехали, новая квартира, новые обязанности…
– А я не обязанность? – спросила я.
– Не начинай, – устало сказала мама. – Ты уже взрослая. Сама можешь о себе позаботиться.
– Мне шестнадцать.
– Вот видишь. Не маленькая.
Я не стала спорить. Спорить с мамой, когда она приняла решение, – всё равно что биться головой о стену. Только больно и бессмысленно.
Отец не звонил уже три месяца. С тех пор, как его новая жена родила двойняшек, он словно забыл, что у него есть старшая дочь. Открытки на день рождения и Новый год присылала его секретарша – стандартные, без души. «С любовью, папа». Будто он вообще знал, что это такое – любить.
Я собирала чемодан и думала о том, как странно устроена жизнь. Вчера у меня была комната с фиолетовыми стенами и котом Зайчиком, который спал на моей подушке. Сегодня – билет на поезд и адрес человека, которого я видела пять раз в жизни.
Дядя Женя – брат отца. Они не общались. После того, как папа ушел из семьи, дядя Женя пытался быть посредником, но мама запретила ему появляться в нашем доме. Сказала: «Ты такой же, как твой брат. Предатель».
Теперь она сама отправила меня к этому предателю.
Ирония.
Судьба.
Или просто маме было всё равно, куда меня деть.
В поезде я плакала.
Негромко, в подушку, чтобы соседи по купе не слышали. Семь суток пути от Уфы до Москвы – достаточно времени, чтобы переплакать все слезы, которые копились годами.
Отец не пришел проводить. Мама довезла до вокзала, чмокнула в щеку, сунула в руку конверт с деньгами и сказала: «Позвони, когда приедешь». Андрей даже не вышел из машины. Просто сидел за рулем и смотрел в телефон.
Я думала: вот оно, мгновение, когда жизнь раскалывается на «до» и «после». До – когда у меня была семья, пусть и разбитая, но своя. После – когда я одна в целом мире, еду к чужому дяде в чужой город, и никто по мне не скучает.
В тамбуре было холодно и пахло железом. Я стояла у окна, смотрела на убегающие рельсы и чувствовала, как внутри застывает что-то важное.
Наверное, это застывала надежда.
Дядя Женя встретил меня на вокзале.
Я сразу его узнала – невысокий, плотный, с залысинами на голове и вечно усталыми глазами. Он работал в банке, каким-то экономистом. Его жена ушла пять лет назад, детей не было. Он жил один и, судя по всему, уже отвык от присутствия других людей.
– Полина, – сказал он, неловко обнимая меня. – Как доехала?
– Нормально.
– Устала, наверное?
– Нормально.
– Пойдем, я машину взял. Там недалеко.
Мы ехали молча. Я смотрела в окно на московские улицы – широкие, шумные, чужие. Дядя Женя иногда бросал на меня короткие взгляды, хотел что-то спросить, но передумывал.
В его квартире пахло старыми сигаретами и одиночеством. Однушка на седьмом этаже, с балконом, выходящим на такие же серые дома. Моя комната – бывшая кладовка, которую он кое-как переоборудовал. Кровать, стол, шкаф. И маленькое окно, из которого видно небо и соседскую стену.
– Располагайся, – сказал дядя Женя. – Если что нужно – скажи.
– Спасибо, – ответила я, хотя ничего мне не было нужно.
Мне нужно было, чтобы меня не отправляли в ссылку. Чтобы мама выбрала меня. Чтобы отец вспомнил, что я существую.
Но этого купить нельзя.
Первый вечер я просидела на балконе.
Дядя Женя ушел на работу – у него была ночная смена, какая-то отчетность. Я осталась одна с чашкой чая и телефоном, в котором не было ни одного непрочитанного сообщения.
Мама написала только: «Доехала?» Я ответила: «Да». Она поставила смайлик и больше не появлялась в сети.
Отец не написал вообще.
Я смотрела на соседние дома, на окна, в которых горел свет, и думала о том, как много людей живут своей жизнью. Кто-то ужинает с семьей, кто-то ссорится, кто-то смеется, кто-то плачет. А я просто сижу на балконе и пытаюсь понять, что делать дальше.
Завтра – первое сентября. Новая школа. Новая форма. Новые одноклассники, которые, скорее всего, не будут рады новенькой.
Я уже собиралась уходить, когда заметила движение в окне напротив.
На балконе соседнего дома, этажом выше, стоял парень.
Я не сразу его разглядела – было темно, свет падал из комнаты, создавая силуэт. Высокий. Широкие плечи. Темные волосы, коротко стриженные. Он курил, выпуская дым в ночное небо, и смотрел куда-то вдаль.
Потом повернул голову и посмотрел прямо на меня.
Я не отвела взгляд. Не спряталась. Не сделала вид, что меня нет.
Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Потом он поднял руку – не помахал, просто поднес сигарету к губам и затянулся. Кивнул. Как будто говорил: «Вижу тебя. Привет».
Я кивнула в ответ.
Он ушел в комнату, погасил свет.
А я осталась сидеть на балконе и чувствовать, как внутри оттаивает что-то, что я считала замороженным навсегда.
Глава 2
Первое сентября встретило меня серым небом и мелким дождем.
Я надела форму – темно-синюю юбку, белую блузку, пиджак с гербом. Колготки телесного цвета, туфли на низком каблуке. Волосы собрала в хвост. Макияж – только тушь и бальзам для губ.
В зеркале отражалась чужая девочка. Правильная. Хорошая. Из тех, кто учится на четверки и пятерки, не курит в туалете и не целуется на переменах.
Только я не была такой.
Я была той, кого бросили. Той, кто умеет притворяться.
Дядя Женя уже ушел на работу – оставил на столе деньги и записку: «Удачи в школе». Я сунула деньги в карман, взяла рюкзак и вышла.
Школа находилась в пятнадцати минутах ходьбы. Я могла бы попросить дядю подвезти, но решила пройтись. Хотелось побыть одной. Собраться с мыслями.
Мысли не собирались.
Гимназия «Северная» оказалась огромным зданием из серого кирпича, обнесенным высоким забором. На входе – охрана и турникеты, как в метро. Я предъявила пропуск, который дядя Женя оформил еще неделю назад, и прошла внутрь.
Во дворе уже строились ученики. Первоклашки с цветами и бантами, старшеклассники в форме, учителя с табличками. Я остановилась посреди толпы, чувствуя себя лишней.
– Ты новенькая? – ко мне подошла девушка с короткими каштановыми волосами и веснушками.
– Да.