Ярослав Питерский – Судьба палача 1997 (страница 25)

«Господи! А я ведь совсем забыл о нем! Господи! Неужели ты мне вновь послал этого человека! Зачем? Зачем? Он не нужен мне! Его речи! Они разрушали мое сознание! Тогда шестьдесят лет назад! Он сломал меня! Морально! Он заставил меня стать другим! Господи! Ты вновь даешь мне новое испытание!» – мучительно рассуждал Павел.

Он вдруг вспомнил, что давно не ходил в церковь. Он вдруг понял, что ему обязательно нужно сходить к священнику! Обязательно поставить свечку у алтаря!

«Когда, когда это началось? Я стал забывать о нем! Я вычеркнул его из своей памяти после тех страшных десяти дней после побега! Но он вновь, вновь пришел!»

Павел понимал, что пытается специально заставить себя ненавидеть Иоиля. Он пытается вселить в своем сердце жестокость и отвращение к этому человеку-фантому.

«Но зачем? Почему! Ведь он говорил очень правильные вещи, которые меня раздражали!»

Павел вдруг поймал себя на мысли, что они неизбежно встретятся с Иоилем. И это неотвратимо, и это произойдет, как бы он Павел Клюфт этого не хотел.

Седьмая глава.

Очередной будний день в редакции красноярской газеты под оригинальным и простым названием «Сегодня» начался, как всегда. Суматоха в кабинетах, курилке и коридорах. Человеческая биомасса, называемая журналистами, репортерами, редакторами, корректорами и техническими работниками, гудела, двигалась и «всасывала» в себя информацию для очередного будничного выпуска, чтобы затем выплеснуть ее на бумагу типографской краской, разнося листы по городам и весям Красноярского края.

Газета «Сегодня» была одной из самых популярных в регионе, негосударственных изданий. Комментарии и интервью на ее полосах читали самые высокие чиновники и влиятельные люди не только Красноярска, но и соседних областей и республик. А попасть в статью в качестве героя означало автоматически стать известным. Правда популярность могла быть и со знаком «минус» если герой публикации был представлен автором статьи или заметки в отрицательном виде.

Главный редактор газеты «Сегодня» Артем Григорьевич Сидоров, высокий стройный мужчина, с темной шевелюрой, гладковыбритыми щеками и подбородком, карими усталыми глазами и ухоженными отполированными ногтями, медленно шел по коридору. Попадавшиеся навстречу подчиненные услужливо кивали головами, стараясь показать шефу, «я сегодня пришел без опозданий». Сидоров дружелюбно улыбался в ответ, мимолетно оценивая взглядом внешний вид своих сотрудников. Особенно тщетно он смотрел на молоденьких стройных корреспонденток и редакторш, которые, как правило, были одеты в короткие юбки. Негласное внутреннее правило газеты «Сегодня» гласило: «чем короче у тебя юбка и стройней ноги, тем быстрее тебя заметит «главный» и повысит в должности»

Артем Сидоров был человек практичный и умный. С мягким характером, он в тоже время, умел «добиться своего» убеждениями и лаской. Говорил Сидоров нежно и певуче. Его слова вызывали у собеседника лишь положительные эмоции. Артем умел делать так, что нужный ему человек, попадая в его сети обаяния, сдавался и становился либо союзником, либо его поклонником и другом.

В тоже время Сидоров был талантливый журналист и организатор. Он сумел выстроить информационную и идеологическую политику своего издания так, что газеты бала уважаема властями и почитаема простыми читателями.

Одной из последних находок стала колонка литературного критика. Оказалось, что население города и края соскучилось за время перестройки и бандитского беспредела начала девяностых о духовных ценностях и анализе творчества. Вести колонку под названием «Критика всерьез и сразу» он пригласил известного в городе литератора и литературного обозревателя Валериана Скрябина. Сидорову нравилось, как Скрябин буквально размазывал в своих статьях местных авторов поэм и повестей. Ему импонировало, как Валериан глумился над постановками провинциальных режиссеров театров и «пускал под откос» музыкальных зазнаек с их попытками писать сонаты и увертюры. Это, по мнению Сидорова, добавляла эдакую «перчинку» в его газету, поскольку «Сегодня» могла считать себя тем изданием, слово которого становится судьбоносным для творческих личностей. И это приносило свои плоды. Местные литераторы и театралы в попытке понравиться Скрябину порой устраивали настоящие словесные дуэли, почти переходящие в ругань, на полосах газеты. А, именно это Сидорову и надо было. Именно это и влияло на рост популярности и постоянно растущий тираж, который вплотную подскочил до цифры в пятьдесят тысяч. Что для региональной российской газеты конца двадцатого века было уникальным достижением.

Но сегодня Сидоров ждал с опаской очередной резкой статьи от Скрябина. Он знал, эту статью со страхом и в тоже время надеждой ждут в управлении культуры администрации края. Через – чур резкая критика его литературного обозревателя может не понравиться самому губернатору, который лично пригласил столичного режиссера поставить спектакль по пьесе местного драматурга в краевом драмтеатре.

Тем более что накануне в одном из выпусков Скрябин перегнул палку с критикой местного поэта и литератора Щукина. Артем нутром почувствовал фальшь и злобу в тексте Скрябина, тем более что Сидоров как журналист профессионал, не любил неоправданную ангажированность и лживую критику талантливого человека.

Артем зашел в кабинет редакции культуры, улыбнувшись, громко поздоровался. На его приветствие откликнулись все присутствующие в помещении, кроме одного человека. И им был никто иной, а Валериан Скрябин. Он так увлекся набором своего теста на компьютере, что просто не заметил главного редактора. Сидоров подошел к столу, за которым сидел критик и, ласково хлопнув, Валериана по спине, задорно спросил:

– Здравствуй Валериан. Вижу, все трудишься. Не покладая рук, так сказать.

Скрябин ответил не сразу. Он, набив еще пару слов на клавиатуре, рассеянно посмотрел в сторону главного редактора и отрешенным тоном буркнул:

– Да, стараюсь Артем Егорович. Вот новую статейку в свежий номер. Почти готова уж. – Скрябин машинально попытался встать со стула.

Но Сидоров ему надавил на плечо рукой:

– Да, ты сиди, сиди Валериан. Что вскочил как солдат. Тебе же вон работать надо. Сиди. Я так поинтересоваться.

– Конечно, конечно, я рад рассказать. Рад поделиться. Ну-ну. Работай. Кстати, я, что хотел сказать, вернее спросить. Про, что статья-то, вот будет? А?

– Мне бы хотелось продолжить тему поэзии, – довольно заявил Скрябин.

Сидоров улыбнулся, тяжело вздохнул и тихо ответил:

– Знаешь, что Валериан. В прошлой статье ты разгромил Вилора Щукина. У тебя, конечно, это хорошо получилось, но ты не перегнул ли планку? Я что-то вот весь в сомнениях. По-моему, переперчил ты больно брат.

Скрябин вскочил. Он изменился в лице и затряс щеками. Казалось, что у него вот-вот выступит пена на губах. Валериан замахал руками и громко запричитал:

– Да, вы что Артем Григорьевич?! Вы, что действительно так считаете?! Этот Щукин он же выскочка! Гением себя возомнил! Он что пишет, вы только почитайте! Нет, Артем Григорьевич, вы не правы! Позвольте с вами не согласиться!

Но тут произошло, то, чего никто из сотрудников газеты не ожидал. Сидоров разозлился. Такое могли видеть не многие его подчиненные. Обычно вежливый и сдержанный главный редактор, вдруг стал хмурым. Он раздраженно махнул рукой и, отвернувшись от Скрябина, сказал сурово, словно в пустоту.

– Да брось ты Валериан! Брось! Не надо мне вот этого! Я статьи твои печатаю, потому, как, все-таки читают их литераторы. Да и читатели заглядывают, но вот сильно-то свирепствовать не надо! Не надо! Ты начинаешь терять чувство меры! Да и Щукина, я тоже знаю лично. Ты же помнишь, мы вместе с ним учились в университете, только он был на три курса моложе! Нормальный он поэт! Конечно, есть не удачные вещи, но что бы вот так, все творчество Щукина было дерьмом! Нет, позволь с тобой не согласиться.

Теперь обиделся уже Валериан. Он как маленький ребенок надул губы и заканычил, раздувая щеки. Еще секунда и он заплачет:

– А у меня все-таки другое мнение. Другое. И я от него не отступлюсь. Нет! Я считаю Щукина выскочкой и проходимцем! Вот и все! Выскочкой и проходимцем!

Они так бы и спорили дальше и неизвестно, во что бы вылилось это препирательство, но окончательно поругаться им помешал громкий стук, вернее удар. Это хлопнула дверь в кабинете. Задрожали стекла. Сидоров, Скрябин и еще две молоденькие корреспондентки с удивлением уставились на середину помещения. Там стояла девушка и не просто девушка, а эффектная высокая стройная сексапильная блондинка с наглым и пронизывающим взглядом! Она была одета в белые обтягивающие джинсы. Большую упругую грудь едва скрывала блузка с глубоким вырезом. На ногах босоножки на высоком каблуке. Девушка стояла и коварно улыбаясь, рассматривала главного редактора с ног до головы. В помещение повисла тишина.

Наконец блондинка встрепенулась и спросила мурлыкающим голоском:

– Простите кто из вас главный редактор?

– Я. А в чем дело девушка, чем могу служить? – самодовольно ответил Сидоров.

– Мне нужно с вами поговорить, блондинка сверкнула ровными идеальными зубами.

Но всем показалось, это была не улыбка, а оскал тигрицы, готовой к прыжку.