Ярослав Питерский – Ленин хочет умереть! (страница 11)
Мышцы заныли и стало немного тяжело. Кирилл глубоко и как-то нервно дышал, он упорно шел к уборной. Он торопился. Почему-то, ему очень хотелось узнать, что же боится эта красивая девушка?
В больничном сортире было даже уютно. Большой белый унитаз, как трон, возвышался посредине помещения. Сзади и спереди зеркала. Зачем непонятно, но выглядело забавным. Сбоку умывальник и прозрачная стеклянная полочка над ним. Круглее зеркало сверху и набор крючков и вешалок. В дальнем углу душевая кабина и какое-то странное полукруглое пластмассовое кресло. Отдыхать перед душем или после? Зачем?
Лиза, неожиданно прижалась к Кириллу всем телом и, он почувствовал ее теплоту. Девушка схватила его за голову и зашептала на ухо:
– Вы ничего там, в палате вслух не говорите. Это опасно!
– Для кого? – недоумевал Кирилл.
Он увидел, что девушка сильно взволнована.
– Для вас и для меня. Здесь можно говорить только вот так на ухо.
– Почему? Что тут у вас происходит? – Лучинский приобнял Лизу за плечо.
Она на удивлении не отстранилась от него, напротив даже еще сильнее прижалась.
– Нас слушают!
– Кто? – Кирилл
– Особый отдел.
– Какой еще особый отдел? Что за бред? – Кирилл все меньше и меньше понимал поведение, а главное слова девушки.
Ему немного стало не по себе. А, что если эта доктор сумасшедшая? А, что если она тронулась и просто опасна? Уколет какой ни будь яд и все!
– Вы все поймете позже. Прошу вас ничего не говорите там, ничего только общие фразы типа есть хочу в туалет надо или почешите мне спину…
– Хорошо, хорошо, – успокаивающим тоном сказал Кирилл. – Только и вас можно кое о чем попросить?
– Просите.
– Позовите заведующего отделением.
Девушка вздрогнула и отстранилась от Лучинского. Она внимательно и тревожно посмотрела ему в глаза:
– Зачем? Вы, знаете кто она?
Кирилл ухмыльнулся и пожал плечами:
– Я даже не знаю, что это она. Я думал, что это мужик.
Лиза покачала головой и грустно сказала:
– Вот с кем не надо говорить, так это с ней!
– Почему?
– Позже узнаете!
– Да что такое?! Честное слово! Какие-то загадки! Я уже начинаю вас бояться! Извините, но мне надо еще с кем-то увидится! С главврачом например!
Девушка неожиданно улыбнулась и кивнула головой:
– Вот с ним действительно надо и в ближайшее время увидеться, я все устрою, а пока, пока притворитесь, что вы спите и не с кем не разговаривайте! Ни с кем!
Кирилл вновь хмыкнул и, махнув рукой, подошел к умывальнику. Открыв кран, он посмотрел через зеркало на Лизу и, сполоснув лицо, тихо сказал:
– Это хоть, что за больница? Из окна ничего не видно окна не прозрачные. Где хоть я лечусь?
Лиза вновь стала грустной. Она тревожно смотрела на Лучинского и молчала. Тот тяжело вздохнул и повторил вопрос, уже злым голосом:
– Да вы, что?! Вы что себе позволяете?! Я, что тут, у вас заключенный?! Я больной, а вы относитесь ко мне, будто я под арестом! Говорите не медленно, где я нахожусь? Может в дурдоме?!
Лиза задумалась. Она прикусила губу и замерла, будто львица перед атакой. Кирилл насторожился. Что сейчас последует. Но, девушка тихо ответила:
– Нет, вы не в дурдоме. Вы находитесь в государственном диагностическом медицинском центре имени Кости Топорыжкина.
Кирилл даже перестал дышать. Он посмотрел на девушку пытаясь понять, в своем ли она уме?! Затем, нахмурив брови, переспросил:
– Кого, кого? Кого еще Топтыжкина?
Лиза улыбнулась и, махнув рукой, поправила:
– Не Топтыжкина, а Топорыжкина.
– А это еще что за хрен? Что-то я такого не знаю и вообще не знаю такого диагностического центра! – Кирилл недовольный прошел к унитазу, опустив крышку, уселся на него, словно на стул, ему было немного тяжело от напряжения, кружилась голова от слабости.
– Вы и не могли знать, в ваше время, его, конечно, не было, – добавила Лиза.
– Что?! – Кирилл прикрыл глаза ладонью. – Вы опять меня пугаете. Вы точно ненормальная. Как вас зовут? Я обязательно справлюсь о вас у главврача.
– Меня зовут Елизавета Палкина. Я старший помощник главврача. Вот и все. Я в совершенно здравом уме и памяти. А вот вы…
– А что я?! – вздрогнул Лучинский. – Значит я все-таки в дурдоме? Вы мне просто не решаетесь сказать. Я напился этой гадости у меня пошли галлюцинации и вот меня сюда к вам привезли? Так ведь? Скажите, что это так?!
Лиза покосилась на дверь и, приложив палец к губам, прошептала:
– Я же просила вам говорите тише. Тише. Тут все прослушивается.
Кирилл отмахнулся и, вздохнув, молвил:
– Значит все-таки в дурдоме. Поздравляю вас Лучинский, вы еще и буйный, и вас слушают, кабы чего… – пробормотал он под нос сам себе.
Лиза подошла к Кириллу и, положив ему руку на плечо, ласково сказала:
– Да успокойтесь, успокойтесь. Вы нормальный. Как вас зовут?
– Меня? Вы, что ж не знаете, как меня зовут?
– Нет, у вас только литер. И все.
– Литер? Это что?
– Это номер.
– Твою мать! – хлопнул себя по коленке Лучинский. – Я еще и потерял свою личность и память. Мать твою, вот выпил гадости. Сука! Ну, козел, кореец долбанный, я тебя ведь найду, когда меня выпустят!
Лиза вновь погладила Кирилла по плечу:
– Так как вас зовут?
– Кирилл…
– Хм, Кирилл, красивое имя. А я, почему-то думала, что вы Владимир…
– Владимир? Я, что похож на Вовку? – в конец обиделся Кирилл.
– Нет, просто…
Слушайте, девушка, когда меня выпишут? Что мне прописали? Долго тут держать будут.
– Боюсь. Что правда для вас окажется очень жестокой, – печально выдохнула Палкина.
Кирилл внимательно посмотрел снизу вверх на девушку и растерянно спросил:
– Что значит жестокая? Я что тут надолго? Почему? Я ведь в норме. Нормальный, все помню. Что надо-то?