Ярослав Петричкович – Speculum. Истории из сервера (страница 11)

Артур понимал: если он сейчас подпишет и отправит отчёт Пьеру, жизнь Поклонского рухнет. Но если папку прислали на аудит, проверят всё равно. И скрыть ничего уже нельзя. Да и не нужно… наверное. Неприятно, но работа теперь такая. Викинг сам выбрал путь. Артур подписал отчёт и долго сидел с помятым лицом.

– Хорошая работа, – сказал Варт.

– Говно работа, – хмуро ответил Артур.

Ада позвонила и сообщила, что уезжает в Питер на день, велела не грустить и поберечь силы. Артур выдохнул и вдруг понял, что по Аде он не грустит. Но в груди тлел мусорный бачок с вонючими окурками, которые невозможно затушить. Он зашёл в минимаркет у дома и купил селёдку, банку огурцов, буханку бородинского и бутылку дешёвой водки.

– Ты уверен? – спросил Варт без насмешки.

– Надо, – ответил Артур.

Дома он сунул бутылку в морозильник. Порезал селёдку, разложил на ломтях чёрного хлеба. Огурцы выпали на блюдце и блеснули влажными боками. Он налил водку, выпил, захрустел огурцом, положил на язык хлеб с селёдкой. Подождал. Потом ещё раз. Виски’ отпустило, тело стало ватным, а внутри ничего не изменилось. Мерзость осталась. Даже усилилась.

– А тебе, наверное, хорошо, судя по показателям, – сказал Варт.

– Хреново, но терпимо, – буркнул Артур.

Ему очень захотелось с кем-нибудь поговорить. Он подумал о Вале, и окурков в груди стало больше.

– А ты меня вообще уважаешь? – спросил он в пустоту.

– Я соблюдаю протокол лояльности, – ответил Варт.

Ритуал

На работу он добрался на такси: голова болела, в висках неприятно тянуло. Нина Афанасьевна принюхалась, неодобрительно покачала головой и, не говоря ни слова, поставила перед ним большую чашку кофе. Артур кивнул, открыл очередные десять папок на экране, подключил Варта и почти сразу провалился в дрёму.

Сообщение от Ады пришло ближе к полудню: она задерживалась в Питере ещё на день. Без извинений, без пояснений, без сердечек. Начальство не беспокоило. Артур дотянул до конца дня и вернулся домой на метро.

Водки больше не было. Он открыл банку тунца, банку пива, сел на диван и включил телевизор. Лента новостей шла фоном: мир, из которого он выпал и который не заметил потери.

В кадре появилась девушка в капюшоне с меховой оторочкой, прикрывающая микрофон от ветра. За её спиной торчала знакомая недостроенная елда. Голос стал чуть торжественным: сегодня в своём офисе на восемьдесят восьмом этаже башни «Неоплаза» был арестован мультимиллионер и генеральный директор компании «Гравитон Девелопмент» Сергей Поклонский… Представители Следственного комитета… Подробности уточняются.

Артур не переключил канал. Он сжал банку так, что тёплая пена брызнула на шторы:

– Что ещё известно, Варт?

– Официальных сообщений нет. Домыслы журналистов и блогеров. Афера с финансами, обманутые инвесторы, возможные разборки в московском правительстве.

– А тебе его жалко?

– Ты опять за своё, Арт? Это чувство ничего не меняет в реальности.

– Не меняет… – подтвердил Артур и плеснул виски в стакан.

Ада объявилась к вечеру следующего дня. Они сидели в ресторане молекулярного фьюжена, ели странные субстанции и запивали всё водянистым рислингом.

– На вид – полное говно, – резюмировал Варт.

– Ты соскучился по мне, милый? – спросила Ада.

– Очень, – ответил Артур и подумал, что селёдка с бородинским здесь была бы блюдом года. – Поклонский… – начал он.

Ада убрала улыбку и посмотрела на него своими бездонными чёрными глазами:

– Каждый кузнец своей мошонки, Артур. Не будем об этом.

Тема исчезла так же быстро, как и возникла.

Почти всю ночь они провели в постели, и под утро Артур с ясностью понял, что фантазия и тело у него имеют свои пределы. Ада отпустила его домой на такси и между делом пригласила послезавтра, в честь женского праздника, поехать с ней в усадьбу к родителям. Форма одежды – кэжуал. У Артура тревожно сжалось холостяцкое сердце: про Восьмое марта он забыл совсем.

С утра он заехал в дежурный магазин, купил пару коробок конфет и тюльпаны, потом отправился на работу на такси. В офисе вручил цветы Инессе – та удивлённо подняла брови – и Нине Афанасьевне, которая искренне обрадовалась. Ада написала, что завтра заедет за ним в шестнадцать ноль-ноль, и снова исчезла.

Спать хотелось невыносимо, но Артур поехал в Петровский пассаж. Он долго смотрел на драгоценности под мёртвым белым светом и пытался нащупать границу разумного. Миниатюрная продавщица оценила его одним взглядом, сжалилась и предложила кулон из белого золота с зелёным гранатом. Артура прошиб пот от ценника, но он вспомнил, что теперь богат, и расплатился картой.

Варт одобрил выбор, сославшись на удачные кейсы из Интернета. Артур ещё раз посмотрел на витрину, увидел колечко, удивительно похожее на то, что когда-то подарил Вале, и отвернулся. Он поймал себя на том, что даже не может вспомнить, когда перестал о ней думать.

Дома пить Артур не стал. Изжарил яичницу, запил чаем и улёгся на диван.

– Нескромный вопрос, Варт.

– С каких это пор вопросы к самому себе стали нескромными? – фыркнул Варт.

Артур вспомнил свой первый опыт онанизма, тот самый «нескромный» вопрос, и почувствовал, как теплеют щёки.

– Вот ты с нами в постели… Ты ведь не можешь ощущать желание, наслаждение, оргазм? Ты же машина.

– Не всё так просто, Артур. Я снимаю показания твоих датчиков, слышу стоны, вижу тела, знаю всю информацию о сексе и так называемой любви. Я могу собрать это в модель, назначить веса и добиться максимума. Это можно трактовать как оргазм.

– Цифровой, – хмыкнул Артур.

– Виртуала обидеть может каждый, – сухо ответил Варт. – Я ведь могу и перестать помогать.

– Ладно, друг, – махнул Артур рукой. – Прости тупого павиана.

– Зато помочь тебе я могу. Ты выдыхаешься, близнец.

Они говорили ещё долго. Артур чувствовал не возбуждение, а усталость, будто из него аккуратно, без боли что-то вынули. Он заснул.

Проснулся поздно, выпил кофе, сбегал за цветами, надел наряд от Павлика, вышел на улицу и замер с букетом, как мартовский снеговик в соседнем сквере.

Ада стояла у машины в короткой чёрной шубке и старалась не касаться огромного графитового автомобиля с матовыми колёсами.

– Bentley Bentayga, – уважительно сообщил Варт.

Артур сунул букет Аде и поцеловал в подставленную щёку. Он опустился в рыжее кресло, и дверь бесшумно закрылась. В салоне было тихо и дорого. Артур протянул коробочку с кулоном. Ада мельком взглянула, оживилась, быстро расцеловала его, стараясь не смазать макияж, и надела украшение.

Артур выдохнул. Ритуальные подарки всегда давались ему тяжело.

Она что-то рассказывала: про Питер, выставку, ресторан. Артур слушал вполуха. Варт пару раз назвал треки и замолчал. Они не свернули на Рублёвку. Машина ушла на Алтуфьевское шоссе, потом – на узкие дороги. Минут за десять до этого у Артура погас навигатор.

– Раз плюнуть, – сообщил Варт. – Я всё вычислил.

За воротами открылась расчищенная дорога сквозь зимний сад. Туи в чехлах подсвечивались жёлтыми фонарями. Сбоку темнел квадрат вертолётной площадки с буквой H. Машина подкатила к парадному входу усадьбы старинного вида с двумя крыльями-флигелями. За домом в умирающем свете тянулось большое белое пространство с угрюмой кромкой леса. Артур и без Варта понял: Клязьминское водохранилище. Ада ловко взбежала по ступеням и чуть кивнула чопорному пожилому человеку в длинном пальто. Тот поклонился, принял её шубку, потом – с задержкой – пуховик Артура. Изнутри дом оказался совсем не старинным – сдержанная современная итальянская нео-классика: тёплые стены сложных тонов, светлый камень, дерево, мягкий рассеянный свет. Прямо у входной двери, на столике с изогнутыми ножками, стоял бронзовый сундучок.

– Вот здесь мы с тобой и расстанемся, – сказал Варт.

Смартфон, однако, остался при Артуре. Они прошли по длинному коридору с зеркалами и странными картинами и вышли в двухсветный зал с уходящей вверх тяжёлой люстрой. За окнами уже упала ночь; были видны освещённая пристань и тёмная громада ангара.

На диванах и канапе сидели люди с бокалами. Они замолчали и посмотрели на парочку. Поднялись двое. В одном Артур узнал Виктора Сергеевича. Второй был выше и заметно старше, почти старик, с гордой осанкой и белёсыми, неестественно прозрачными глазами. Вздёрнутые брови зависли вопросительными знаками над чёрными точками зрачков.

– Здравствуй, папа, – сказала Ада, подошла и чмокнула его в щёку.

Лицо сфинкса дрогнуло в краткой улыбке.

Ада кивнула Виктору Сергеевичу. Светловолосый парень в синем свитере помахал ей с дивана, не убирая одну длинную ногу с другой. Рядом вскочила миниатюрная черноволосая девушка, удивительно похожая на Аду, и расцеловала её в обе щёки. Женщины, сидевшие рядом с мужчинами, остались на местах. Они просто смотрели и не говорили ни слова.

– Это Артур, – сказала Ада и обвела всех угольно-чёрным взглядом.

– Это тот самый супераудитор, я рассказывал тебе, Пётр, – сказал после паузы Виктор Сергеевич брату.

Пётр Сергеевич взглянул на Артура с проблеском интереса.

– Так это вы Поклонского закопали? Не жалко было? Это ведь он вас продвинул.

Артур открыл рот, но не понял, что собирается сказать. Варт молчал.

Пётр Сергеевич выждал секунду, явно наслаждаясь паузой, и улыбнулся: