Ярослав Петрашко – Черный бульвар (страница 19)

— Вы не убедили меня. Во-первых, под гипнозом, при правильной постановке вопросов можно фальсифицировать любые показания. Во-вторых, в «кандидаты», то есть, обвиняемые, может попасть добрый десяток таких же чудаков с необычными способностями, как мой друг. Если вы хотите откровенности — пожалуйста. Но только после того, как я получу эту откровенность от вас. Как, по вашему мнению, выстраивается версия этого дела с участием моего друга?

— Кстати, зовут его Ян Понятовский, если не ошибаюсь?

— Да, тот самый Понятовский, известный онколог.

— Хорошо, я познакомлю вас с моей рабочей гипотезой. Курите, если хотите, может быть чаю?

— Нет, спасибо, только сигарету.

— Итак, первое: серия убийств на Черном Бульваре (обратите внимание на локальный характер — в городе такого рода преступления происходят именно на Черном Бульваре, притом, в полнолуние). Четыре жертвы, которые связывает только одно: место преступления и время — после полуночи. Никаких следов ограбления, либо половых притязаний не обнаружено. Жертвы просто разорваны в клочья. Эта серия прерывается с окончанием фазы полнолуния и возобновляется с наступлением нового, в четком соответствии с календарем. Единственное убийство из всех, которое можно хоть чем-то объяснить — это убийство моего коллеги и подчиненного Димы Залесского, который, продолжая отрабатывать свою версию о каком-то невиданном белом волке, искал вчера на бульваре, видимо, новые ниточки, а нашел свою смерть. Судя по тому, как он был вооружен и зная его лично, я могу предположить, что нападение было совсем не такого рода, какого он ожидал и к какому готовился. Его ничто не настораживало вплоть до самого момента смерти. Ваш друг, (да и вы с недавнего времени) проживает в непосредственной близости от Черного Бульвара и при желаний ему (или вам) ничего бы не стоило скрыться у себя дома. Разумеется, при условии тщательной предварительной подготовки и последующей ликвидацией следов и улик. Вторая группа убийств — Графское, где вы оказались с вашим другом как раз в это самое время. И третья — опять бульвар, сразу же после вашего с ним возвращения. Лично вас это по настораживает?

— Не знаю, мало ли кто приехал, как мы и уехал, как мы. А сколько людей живет, как вы выразились, в непосредственной близости?

— Много, конечно. Моя версия, безусловно, но бесспорна. Однако, существует ряд очень странных совпадений и фактов, которые из всей массы людей, находившихся около, выделяют именно вашу пару.

— Любопытно.

— Еще бы! Итак, попутный вопрос: вы не видали дома у вашего друга некое чучело или большую скульптуру какого-нибудь белого зверя?

— Допустим, видел.

— Это надувная кукла, покрытая белой шерстью, не так ли?

— Откуда вам это известно?!

— Не в моих правилах «светить» методику работы, но раз уж мы с вами на полном доверии… Таких кукол в город попало всего три, через таможенную распродажу. Двух почти сразу увезли, а третью купил ваш друг. Он — личность достаточно известная, поэтому установить его не было затруднительно. Сложнее было додуматься, что эту куклу вообще нужно искать. На что меня навела простая логическая цепь: ночной монстр, что бы оно такое не было, но смог бы так просто и незаметно появляться и исчезать, если он приходит извне. Вряд ли разумно так же предполагать его скрытное проживание в одном из примыкающих к Бульвару дворов или домов. Ну, а «гастроли» монстра в Графском окончательно убедила меня, что белое чудовище — просто прикрытие и, скорее всего, нечто такое, что должно демонстрироваться случайным свидетелям, а затем быстро складываться, сворачиваться, сдуваться и прятаться. Такую штуку легко транспортировать в обыкновенном чемодане. Ну, а если сделать еще и звуковое оформление — вот вам и чудовищный призрак-убийца. Обыватели запуганы, материалистически мыслящее следствие ищет какую-нибудь экзотическую диковину, новую породу животных-убийц (кстати, тут можно подбросить пару-тройку фальсифицированных следовых отпечатков, что мы и имеем в Графском), всех трясет, а оставшийся в тени маньяк, или параноик, или дьявол его знает кто — упивается этой всеобщей паникой, которая доставляет ему патологическое наслаждение. Ну, мотивировка в данном случае дело крайне темное, тут нужен не криминалист, а психолог или психиатр. Да это не так важно. Важен почерк, стиль совершаемых акций. Разумеется, с точки зрения обычного преступления, имеющего своей целью, скажем, рэкет или политический террор, все это слишком громоздко, сложно. Но мы имеем дело с утонченным маньяком, для которого главное — не цель, а сам процесс, подготовка и исполнение задуманного. Это — личность исключительная, художник своего дела и раб своей мании. Вот вы, скажем, но замечали у вашего друга каких-нибудь странностей в быту? Может, особая манера одеваться, или, скажем, питаться, обставлять свою жизнь какими-нибудь чудными условностями, может быть, вам бросилась в глаза какая-нибудь особенность интерьера квартиры?

— Бросилась, разумеется — эта самая кукла-фантом. Только он некуда ни разу ее не уносил, а уж в Графское мы ее не брали — это точно: она едва-едва уместилась бы в хороший рюкзак, а у нас на двоих только и было, что два чемодана, да спортивная сумка.

— Я вынужден повторить, что вы могли, да и сейчас можете находиться под гипнотическим, причем избирательным, стирающим определенные детали и мелочи, влиянием вашего друга. И такую «мелочь», как рюкзак, вы могли именно по этой причине утерять из памяти. Не удивлюсь, если окажется, что вы не помните, как по приказу вашего товарища сдували, надували и укладывали куклу-фантом, а может, и включали звукоимитатор. А он тем временем выполнял свою непонятную никому, кроме самого себя, роль.

— Вы что, всерьез считаете, что Ян способен, хотя бы чисто физически, разорвать на части двенадцать человек за несколько минут, не запачкаться кровью и бесследно исчезнуть?

— Дело это настолько необычное, что я не могу до конца быть уверен ни в чей. А что касается чисто физической силы маньяков в момент аффекта или экстаза совершения преступления, — своего звездного часа, ради которого они живут — то скажу вам, когда в этот момент их приходится брать, то достается, бывает, и опытным профессионалам — «волкодавам» из группы захвата, иной раз плохо помогает даже газ и сеть. Поймите меня правильно, у меня нет цели любыми путями «припутать» к этому делу вас. Но вы должны знать, что в рассматриваемой ситуации, под воздействием вашего приятеля, вы можете, согласно его замыслу, играть роль не только помощника (может, он справляется и один), но и постоянного алиби, человека, который подтвердит, что вы в это время сидели рядом и смотрели телевизор, и так далее.

— И все же вы не убедили меня. Какие у вас есть конкретные факты, чтобы подозревать Яна?

— Вы, наверное, переволновались сегодня ночью, и ваше внимание рассеивается. Итак, перечисляю еще раз. Первое — психологические факторы: стремление к одиночеству, сорение деньгами, странная дружба с вами (ну, это, впрочем, ваше дело). Второе — чисто топологические совпадения: Ян (и вы) оказывается все время в тех местах и в то время, где и когда происходят эти загадочные убийства. Третье — неизвестно зачем приобретенная кукла-фантом и совпадение описаний этой куклы с призраком, виденным, по неподтвержденным данным, на Бульваре и в Графском. Четвертое — ярко выраженные необычные качества Яна, проявленные в конфликте с подростками. И вообще, не все ясно с этими подростками и вашим другом. Например, зачем вы приходили наутро после драки в лагерь и о чем беседовали с рыжим? Следующей ночью он был убит вместе со всеми, кто находился в палате. Или что делал ваш друг предыдущей ночью, в районе заброшенной лесопилки, где, при не до конца выясненных обстоятельствах, попал в пилораму один из подростков? Почему он так живо заинтересовался ночными событиями, что вошел в контакт с лагерным сторожем и около часа угощал его пивом и задавал вопросы?

— Это всего лишь совпадения, которые вы ловко подставляете в выстроенную вами версию. Да, существует кукла, но никто кроме меня ее по видел в точение этого месяца, во всяком случае. Да, и Ян, и я по стечению обстоятельств оказывались там, где происходили убийства, по никаких прямых улик против нас нет. Да, Ян владеет какими-то необычными качествами, которые помогли ему отбиться от подростков. А приходили мы в лагерь на следующий день для того, чтобы убедиться, что никто из ребят не пострадал. Зачем он оказался у лесопилки, я не знаю, но этим вечером он ходил за мясом к пастухам, и, по моему, за коньяком. Он мог проходить там, где его и видел, я не знаю, кто, но, скорое всего, случайные свидетели, ибо если бы этот свидетель видел то, что Ян, по вашему мнению, сделал на лесопилке, то вы бы уже беседовали не со мной, а с Яном, причем, в качестве обвиняемого!

— Не знаю, насколько наш город продвинулся по пути к правовому государству, но мне кажется, что вам не удастся убедить прокурора на суде. А я вам в этом не помогу.

— Правда? Очень жаль. Я надеялся на сотрудничество.

— Простите, инспектор, ничем не могу помочь. По-моему, вы на ложном пути.

— А что же есть истина?

— Как правило, не то, что мы предполагаем!