Ярослав Кичало – Приключенческая повесть Золото Аскольда: проклятие Зеленого лотоса (страница 1)
Ярослав Кичало
Приключенческая повесть Золото Аскольда: проклятие Зеленого лотоса
Золото Аскольда: проклятие Зеленого лотоса
У золота отличная память. Оно помнит каждого, кто коснулся его с жадностью, и лишь тем, кто ищет истину, оно открывает свои богатства.
– Из кодекса старых искателей.
Пролог: Печать Золотого дракона
Над заливом Петра Великого вставал тяжелый, как сырая ртуть, туман. Он медленно наползал на скалистые берега острова, который моряки назовут Аскольдом, а маньчжурские искатели удачи уже давно именовали Цин-дао – Зеленым островом. Но зеленым он был лишь снаружи. Внутри него, в глубоких жилах кварца, пульсировало золото.
В середине XIX века тишина этих мест взорвалась. Слух о том, что прибрежный песок Аскольда «жирный» от золотинок, разлетелся по побережью быстрее штормового предупреждения.
Сюда хлынули тысячи. Манзы – китайские отходники, беглые каторжники и авантюристы всех мастей – вгрызались в каменистую почву, забыв о сне и страхе. Остров превратился в муравейник, одержимый желтой лихорадкой. Жизнь здесь стоила меньше унции песка, а закон заканчивался там, где начинался прибой.
Но у золота был хозяин – Российская империя, которая не собиралась мириться с тем, что на её окраине хозяйничают хунхузы и нелегальные старатели.
По Пекинскому договору 1860 года эти земли стали российскими.
Присутствие сотен вооруженных иностранных граждан (манз), которые добывали золото и подчинялись своим старостам, а не российским законам, рассматривалось как прямой вызов власти империи.
Золото было государственным ресурсом. Нелегальная добыча и контрабандный вывоз металла в Китай лишали казну доходов.
В 1868 году российское присутствие в Приморье было еще очень слабым из-за малочисленных постов.
Если бы власти закрыли глаза на самоуправство на Аскольде, это могло привести к полной потере контроля над регионом.
Именно поэтому на остров был отправлен клипер «Всадник». Команда должна была не просто «попросить уйти», а четко заявить: здесь теперь действует российский закон.
В апреле 1868 года команда «Всадника» обнаружила на острове сотни китайских манз, нелегально добывавших золото.
Попытка выдворить старателей переросла в вооруженную стычку. Манзы, вооруженные фитильными ружьями и холодным оружием, оказали сопротивление десанту. Были убиты трое матросов, несколько человек ранены, что послужило поводом к началу полномасштабных боевых действий.
Вспыхнула Манзовская война.
Это не была война армий в привычном понимании – это была яростная, партизанская резня в тумане. Шлюпки с русскими матросами бились о прибрежные камни под градом пуль из береговых зарослей. Деревни полыхали, а золото, за которое лилась кровь, спешно пряталось в глубоких пещерах и колодцах.
После событий на Аскольде вооруженные группы китайцев переправились на материк
В мае 1868 года объединенные силы манз и хунхузов напали на военный пост в заливе Стрелок, полностью уничтожив его. Вслед за этим они сожгли несколько русских деревень, включая поселение Шкотово. Жители были вынуждены спасаться бегством в лес или укрываться во Владивостоке.
Командир поста Владивосток лейтенант Александр Этолин организовал круговую оборону. Солдаты и немногочисленные жители строили укрепления, ожидая нападения многотысячной толпы восставших.
За успешное руководство обороной поста Владивосток во время Манзовской войны Александр Адольфович Этолин был награждён Орденом Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом; эта боевая награда была вручена ему за мужество и распорядительность при отражении нападений манз и хунхузов.
Повстанцев разгромили у деревни Никольское ( район современного Уссурийска) в июне 1868 года.
Русский отряд под командованием подполковника Михаила Тихменева и штабс-капитана Якова Дьяченко нанес поражение основным силам.
Благодаря дисциплине и преимуществу в огнестрельном оружии (винтовки систем Карля и Крнка), русские войска рассеяли превосходящие силы противника.
Война закончилась к лету 1868 года полным восстановлением российского контроля над Южно-Уссурийским краем и высылкой тысяч нелегальных китайских поселенцев за границу.
Зловещая Легенда Аскольда гласит, что последний караван манзов, прижатый к обрыву на мысе Кошелева, предпочел сбросить кожаные мешки с монетами и слитками в бездонную расщелину, прокляв каждого, кто коснется этого богатства без права крови, потому что золото принадлежит только потомкам тех, кто его спрятал. Для маньчжурских кланов золото было не просто деньгами, а «родовой силой». И если ты не носишь в себе кровь предков-старателей, ты для этого клада – вор и чужак. Остров «узнает» своих по крови, а чужих наказывает.
С последним всплеском золота в ледяной воде ущелье словно выдохнуло тяжелый, серый туман, навсегда запечатав вход в свои недра. С того дня остров перестал быть просто землей – он стал хранителем долга, который рано или поздно придется оплатить каждому, чья жадность окажется сильнее страха.
С тех пор остров затих, спрятав свои шрамы под густой зеленью и ржавчиной старых маяков. Но проклятие, сплетенное из жадности и пороха, никуда не исчезло. Оно стало частью самого ландшафта, терпеливо ожидая тех, кто придёт на остров с жаждой обладания золотом, не подозревая, что у Аскольда на каждого гостя заготовлен свой счет.
Глава 1: Тень «Зелёного лотоса»
Катер «Аметист», подпрыгивая на короткой злой волне залива Петра Великого, уверенно шел к высокому скалистому силуэту Аскольда. Владивосток остался позади, растворившись в утренней дымке.
Сергей, так звали нашего героя, стоял на корме, прищурившись от соленых брызг. В свои тридцать пять он выглядел как человек, привыкший к северным ветрам: крепкий, с широкими разворотистыми плечами и той особой, тяжелой осанкой, которую дает только многолетний физический труд. Его лицо, обветренное до цвета старой меди, пересекала тонкая светлая полоса шрама у виска – след старой стычки на прииске. Короткая, жесткая щетина уже начала трогаться первой сединой, придавая ему вид человека, видевшего в этой жизни больше, чем положено в его годы.
Его взгляд – цепкий, холодный, привыкший всматриваться в мутную речную воду в поисках золотого блеска – теперь так же жадно ощупывал горизонт. Мозоли на его широких ладонях не вытравил даже кожаный руль дорогого внедорожника; эти руки помнили тяжесть кайла и ледяную сталь забайкальских ручьев куда лучше, чем мягкий комфорт городской жизни.
Сергей был владельцем успешной золотодобывающей артели в Забайкалье.
– Смотри, Кать, вон тот старый маяк, – Сергей указал на кирпичную башню, венчавшую отвесный утес. – Настоящая готика среди океана.
Екатерина, поправляя выбившуюся из-под кепки прядь светлых волос, улыбнулась.
Она уверенно держалась за леер, не боясь качки. В её облике не было столичной хрупкости: высокая, стройная, с открытым лицом и живым, пытливым взглядом серых глаз, она казалась Сергею самой надежной опорой. За годы забайкальских скитаний она стала для него не просто женой, а верным соратником, делившим с ним и холод палаток, и азарт первых находок. Грубая ткань штормовки лишь подчеркивала её природную стать, а спокойная улыбка выдавала женщину, которая привыкла встречать опасность плечом к плечу со своим мужчиной.
Они оба помнили, как в первую их зиму на прииске мороз прижимал к земле так, что дыхание застывало в воздухе ледяными иглами. Катя, закутанная в тяжелый тулуп, не ныла и не просилась назад в город. Она молча поддерживала огонь, пока он до кровавых мозолей бил мерзлую породу, и грела его обмороженные пальцы своими ладонями, шепча, что "золото любит упрямых".
В памяти всплывал весенний разлив Витима. Они стояли по колено в ледяной воде, промывая лотки. Когда на дне среди черного песка наконец блеснуло первое "самородное" – тяжелое, размером с горошину – Катя закричала от восторга так, что спугнула птиц в тайге. В тот день они, мокрые и голодные, делили одну на двоих кружку кипятка, чувствуя себя самыми богатыми людьми на свете.
Были и другие дни. Сергей помнил, как сжимал в руках берданку, когда к их стоянке вышли "хищники" – лихие люди, промышлявшие грабежом старателей. Катя тогда не спряталась за его спину. Она встала рядом, спокойно и уверенно и в её серых глазах было столько холодного спокойствия, что незваные гости предпочли уйти по добру.
Даже в продуваемой ветрами палатке она умудрялась создавать подобие дома: из диких трав заваривала чай, пахнущий летом, и зашивала его вечно рваные рабочие куртки так аккуратно, будто это были парадные мундиры. Именно там, среди глухой тайги, их союз закалился крепче любого металла.
Катя выглядела моложе своих лет, и только профессиональный, цепкий взгляд выдавал в ней эксперта ЦНИГРИ. Для неё поездка на Аскольд была не просто отпуском, а свиданием с легендой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.