Ярослав Кичало – Детектив Седьмой (страница 1)
Ярослав Кичало
Детектив Седьмой
Детектив Седьмой
В октябре 2003-го года Сестрорецк выглядел серым и унылым. Сквозь ветви сосен Финский залив казался свинцовым и неприветливым.
Александр Викторович, следователь прокуратуры Курортного района Петербурга, сидел в задумчивости в своём рабочем кабинете в здании прокуратуры на улице Володарского. Сегодня было его дежурство по району.
Александр выглядел старше своих сорока. Высокий и жилистый, он обладал той сухой костью, которая делает человека похожим на старое, но крепкое дерево. Его лицо с острыми скулами и глубоко посаженными глазами редко выражало эмоции, а прямая, почти военная осанка выдавала в нём человека, привыкшего к дисциплине больше, чем к комфорту. Одевался он подчёркнуто консервативно, даже в самые сырые дни на нём был безупречно отутюженный серый костюм и тяжёлое пальто.
Его быт в Сестрорецке был аскетичным до предела. После развода, случившегося в конце девяностых, Александр так и не завёл новой семьи. Он снимал небольшую комнату у подслеповатой старушки Анны Степановны.
Александр Викторович не пил и не курил, что в прокурорской среде начала нулевых воспринималось как опасное чудачество. Вместо сигарет у него была иная страсть: он постоянно носил в кармане бумажный кулёк с обжаренными кофейными зёрнами. Когда следствие заходило в тупик или нервы начинали сдавать, он закидывал зерно в рот и с силой раздавливал его зубами. Сухой, резкий хруст и мгновенный выброс горечи помогали ему лучше сосредоточиться.
В свободные часы, которых почти не оставалось, он играл сам с собой в шахматы или писал электронные письма сыну Виктору, студенту института прокуратуры.
Коллеги по прокуратуре в шутку дали ему прозвище «Шерлок» за его дотошность в расследовании уголовных дел и применение дедуктивного метода, который в своей криминальной практике применял английский сыщик.
Следователь два дня назад вернулся из командировки и сейчас вспоминал о деле, которое ему довелось расследовать.
Александр был откомандирован в прокуратуру Выборгского района Ленинградской области, района, который территориально граничит с Курортным районом. Он был назначен руководителем следственной группы, в которую вошли местные следователи, оперативные работники и криминалисты. Группе поручили расследование дела, которое пахло «безнадёгой».
Местные уже успели его приостановить, и руководство решило: пусть свежий глаз из города глянет.
Суть уголовного дела была проста и дика одновременно.
Двое закадычных друзей Смирнов и Иванов, бизнесмены средней руки, поехали на охоту на кабана. Один — опытный охотник, второй — любитель. В какой-то момент в кустах зашуршало, мелькнуло серое, и оба вскинули карабины. Прозвучало два выстрела, почти слившихся в один. Когда они подбежали к «добыче», вместо кабана в жухлой траве лежал старик-грибник. Пуля попала в грудь жертвы. Загвоздка была в том, что оба стреляли из карабинов одного калибра, одинаковыми патронами. Экспертиза подтвердила, что смерть наступила от одного ранения. Вторая пуля ушла в дерево, и найти её в том лесном массиве не представилось возможным. На допросах подозреваемые рыдали, каялись, но каждый честно говорил: «Я не уверен, что попал именно я». Никто не хотел брать вину на себя по 109-й статье Уголовного кодекса за причинение смерти по неосторожности, а без установления конкретного виновного лица дело превращалось в юридический тупик. Нет субъекта преступления — нет состава преступления.
В первый день командировки в кабинет Выборгской прокуратуры, который на время выделили следственной группе, заглянул местный опер Вася.
— Ну что, Курортный, нашёл зацепку? Ребята там непростые, адвокатов наняли ещё до первого допроса. Те по нотам расписали: презумпция невиновности, все дела. Не доказано, кто выстрелил в жертву — значит, свободны.
— Вась, а скажи мне, — обратился Александр, — они ведь утверждают, что стояли рядом, когда стреляли?
— Плечом к плечу, — кивнул опер. — Метров пятьдесят до цели.
— А теперь посмотри на положение тела грибника. Входное отверстие под прямым углом, — следователь придвинул фото. — Если они стояли рядом, то и траектории их выстрелов должны быть почти параллельны. Если мы найдём вторую пулю в стволе дерева и точно замерим угол входа, мы поймём, чей именно карабин был направлен в сторону грибника, а чей — в сторону этого дерева. Надо найти пулю.
«Шерлок» понимал, что это шанс один на миллион. Лес большой, время ушло. Но надо было использовать этот шанс для установления виновного в совершении преступления.
Следственная группа выехала на место происшествия. На поиск дерева с пулей ушло несколько часов, но усилия увенчались успехом- сосна была найдена. Эксперт установил, что на сосне задир коры — под углом в тридцать градусов. Пуля из сосны экспертом была извлечена.
В то время работа следователя была далека от сериалов с современными ДНК-лабораториями. Следствие опиралось на физику и капельку везения. Чтобы «дожать» дело, нужно было выжать максимум из того, что могла предложить тогдашняя криминалистика. Главной проблемой было то, что оба карабина — новенькие чешские «Чезеты» — были идентичны. Один калибр, одинаковый шаг нарезов ствола. Даже патроны охотники купили из одной партии в магазине на Обводном.
В следственную группу был включён опытнейший эксперт-баллист из областного УВД Степаныч, который начал работать ещё в советское время.
— Слушай, Степаныч, — сказал Александр, выкладывая на стол изъятые карабины. — Мне не просто нужно знать, что пуля из «такого типа оружия». Мне нужно привязать конкретный ствол к конкретной траектории.
Степаныч поправил очки и принялся за работу. Каждое оружие имеет микродефекты внутри ствола — царапины, раковины, неровности резца. При выстреле пуля, проходя через ствол, «считывает» их как пластинка. Степаныч сделал контрольные выстрелы из обеих карабинов в баллистический бак с водой. Затем, под микроскопом, он сопоставил бороздки на контрольных пулях с той, что извлекли из тела грибника. Пуля, прошедшая сквозь мягкие ткани и кость, деформируется, но на «пояске» (хвостовой части) часто сохраняются чёткие следы нарезов. Степаныч нашёл на пуле, выстрелянную из карабина Иванова, специфическую «сдвоенную» царапину — след от небольшого заводского брака на выходе из канала ствола. Пуля же, извлечённая из сосны, была идентична пуле из контрольного отстрела карабина Смирнова. Значит, в жертву случайно попал Иванов, а пуля от выстрела Смирнова пролетела мимо жертвы и попала в сосну.
Теперь на месте происшествия надо установить, как стояли охотники в момент выстрелов.
Следователь с экспертом вернулись к сосне, в которую угодила вторая пуля. Степаныч использовал старый добрый метод «визирования». В канал, пробитый пулей в дереве, вставили тонкий стальной стержень, который чётко указал направление, откуда прилетел свинец. Когда они сопоставили это направление с точками на схеме происшествия, где стояли охотники, выяснилось, что траектория пули в дереве вела к позиции Смирнова. А это значит, что пуля, выпущенная из его карабина, не могла попасть в грибника.
Для закрепления доказательств вины Иванова провели следственный эксперимент. На месте происшествия Александр Викторович предложил Смирнову и Иванову снова встать на те же позиции.
— Господа, — сказал он, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие. — Мы сейчас проведём следственный эксперимент с лазерными указками. Если лучи не совпадут с вашей версией, я возбуждаю уголовное дело по лжесвидетельству в придачу.
Подозреваемые занервничали. Смирнов начал переминаться с ноги на ногу, а Иванов вдруг побледнел и опустил глаза, у него задрожали руки.
— Это я. — вдруг тихо сказал Иванов. — Я сдвинулся правее, потому что мне показалось, что кабан уходит. Смирнов выстрелил в кусты, а я... я увидел что-то серое и нажал. Я думал, он тоже попал. Он опустился на колени прямо в грязь. Смирнов смотрел на друга с какой-то смесью ужаса и облегчения. Оказалось, всё это время они жили в персональном аду, не зная, кто из них убийца, и боясь признаться даже самим себе.
Дело, которое в прокуратуре считали «глухарём», закрылось результатами баллистической экспертизы и одним признанием. Для «Шерлока» это дело было подтверждением того, что в уголовном деле точка ставится не тогда, когда доказательств мало, а когда следователь перестаёт искать истину в деталях.
Звонок дежурного по РУВД вывел следователя из раздумий.
— Викторович, извини, что дёргаю. У нас «жмурик» в Репино. Причём странный.
— Насколько странный? — Александр уже натягивал свитер, зажимая трубку телефона плечом. — Для Курортного района «странный», это когда без огнестрела или без следов пыток.
— Тут другое. Территория заброшенного санатория «Дюны». Тело в фонтане, засохшем с Олимпиады-80. И, возможно, тело иностранное…
Через сорок минут следователь уже выходил из дежурного «уазика».
Ветер с залива пробирал до костей. Фонари криминалистов выхватывали из темноты облупившуюся лепку старого фонтана, в центре которого, на груде мокрого мусора и битого кирпича, лежал человек в дорогом кашемировом пальто. Лицо мертвеца было абсолютно спокойным, глаза широко открыты и засыпаны мелким белым песком.