Ярослав Калфарж – Космонавт из Богемии (страница 44)

Полицейские выводили премьер-министра Туму, в тренировочных брюках и с растрепанными волосами, из его личной виллы в Баррандове. Кадры сняты два дня назад, когда я катался по кругу.

А потом появились другие кадры и совсем из другого места. Это было офисное здание в центре Праги, выстроенное по образцу нью-йоркского небоскреба. Из него полиция вывела человека, чье лицо я узнал бы среди миллионов. Это был Он.

Я почувствовал на ногах влагу, глянул вниз и понял, что, сам того не заметив, выронил бутылку с пивом.

По словам ведущего новостей, эти двое вместе с еще парой политиков и одним бизнесменом арестованы за выкачивание наличных с помощью фальшивых правительственных контрактов. Пресса называла их главарями аферы, за три года сумевшими украсть семьсот миллионов крон налогоплательщиков. Премьер-министр Тума, объявивший себя спасителем страны, а тот, второй – якобы друг детства и тайный советник Тумы на протяжении многих лет. С потрескавшегося грязного телеэкрана Человек-Башмак был впервые назван по имени – Радислав Зайиц.

Я поставил телевизор на колени, словно мог упросить его сообщить побольше подробностей. После их ареста два дня назад эти двое тут же внесли залог и немедленно скрылись в неизвестном направлении. Снова промелькнули кадры задержания, и хотя в прилизанных волосах, которые я в последний раз видел в детстве, появилась седина, это, несомненно, был он. А история тем временем растворилась в динамичной новостной ленте и сменилась репортажем о новой красной панде, родившейся в пражском зоопарке.

Я сбежал по лестнице, бросил портье ключ от номера и наличные за пятно от разлитого пива. Я поехал обратно, в центр Праги, к своему бывшему университету, где пивные и уличные кафе заполнены выпускающими пар интеллектуалами. Раньше я сюда вполне вписывался, но теперь, когда вошел в одно из интернет-логовищ, молодые умы будущего смотрели на меня недоверчиво, даже, кажется, морщили носы. От меня воняло? Неважно. Что-то произошло, и куски моей жизни неожиданно перестали составлять одно целое или, может быть, стали слишком близки друг к другу. Оплатив два часа за компьютером, я уселся там с чашкой кофе – он остыл, я забыл о нем, пока пальцы носились по клавишам. Пара кликов, жужжание процессора – и готово имя, профили социальных сетей, имейлы. Радислав Зайиц, его жизнь открылась передо мной. По кафе носился легкий сквозняк, пахло выхлопами машин и цветущими деревьями.

Я все-таки выпил половину холодного кофе. Я не знал, что теперь делать с этим именем. Может быть, остаток жизни гоняться за Ним, преследуя Его? Что еще мне осталось? Может, он единственный, кто меня знал до известности, до полета и до смерти. Может, мне вообще ничего не хочется делать.

Бизнесмен-магнат Радислав Зайиц и премьер-министр Яромир Тума, друзья детства, жертвы коммунистического режима, постреволюционные авантюристы. Они двигались в разных направлениях, но при этом оставались близки. Зайиц был главным советником Тумы и крупнейшим сборщиком средств. Один поисковый запрос, и на Земле у меня опять появилась цель, сосредоточенная внутри маленького белого прямоугольника с бегающим курсором.

Эти двое заключили вечный союз: Зайиц, как и предпочитал, работал в тени, делал деньги на инвестициях в энергетику, недвижимость, в импорт западных брендов; Тума стал политическим апостолом безграничного рынка, а за стильные стрижки, галстуки и влияние платили Зайиц и ему подобные. Теперь, когда министерство внутренних дел рассеяло тени, интернет еще раз проявил себя как народный суд – римская арена, где народ показывает пальцем вниз. Всю историю уже успели кратко изложить в Википедии, и судебный аппарат устремился вперед, к заключению под стражу высокопоставленных жуликов, чего требовал и народ республики на улицах Старого города. Я выглянул наружу. Пока никаких протестов, никаких революционеров.

Я прикончил ужасный кофе. Человек-Башмак и премьер-министр Тума – друзья детства. Какова же моя роль рядом с ними? Я поставил чашку и вошел в свой старый студенческий имейл, зная, что университет позволяет учетным записям существовать вечно и без надзора. В поле получателя я скопировал имейл Радислава Зайица – его личная информация просочилась в сеть благодаря группе хакеров. Разумеется, вероятность, что он прочтет письмо, мала, ведь его должны преследовать оскорбленные горожане. Но я просто обязан его найти. Прежде чем умереть, я взгляну в глаза Человека-Башмака и задам ему вопросы. Что он сделал? Это был первый шаг.

Я подумывал попросить у кого-нибудь из студентов сигарету или глоток из фляжки, чтобы успокоиться. Из-за долгого запрета на кофеин во время тренировок и самой миссии одна чашка кофе уже действовала с удвоенной силой – у меня тряслись руки, и я делал множество опечаток, что затягивало написание всего нескольких простых предложений:

Вы дали мне жвачку, а я отказался.

Вы забрали наш дом. Сталинские свиньи, хрю-хрю-хрю.

Мой дед умер в двухместной кровати из Икеи. Бабушка умерла на больничной койке, а до этого питалась дешевым капустным супом.

Что еще вы сделали?

Я вернулся.

Я отправил письмо.

Я заметил, что девушка, сидевшая рядом со мной с толстой книгой на коленях, оглянулась и подлила что-то в свою кофейную чашку из серебряной фляги. Я склонился к ней и спросил, нельзя ли немного и мне в обмен на молчание о контрабанде. Девушка ответила – да, чуть-чуть – добавила, что шантажировать нехорошо. Я ее поблагодарил и допил свой кофе, глядя на список входящих. Обновил, посмотрел еще раз, помассировал затекающие колени. Студенты начали расходиться, сидевшая рядом девушка ушла, бариста протирал стойку, и я понял, что кафе через несколько минут закрывается. Обновить, опять обновить – знаменитый космонавт теперь превратился в клиента, просрочившего время, проверяя почту. Бариста похлопал меня по плечу. Два часа истекли, я могу прийти опять завтра утром.

Я навел курсор на красный крестик окна браузера. Он казался ярче обычного. Цвет сигнала «стоп». Я помедлил. Бариста глубоко вздохнул у меня за спиной.

Появилась новая строчка. Заголовок «Re», четкий, жирный и полный жизни. Я открыл письмо. Бариста опять похлопал меня по плечу.

Маленький космонавт. Если это ты, позвони мне.

Я достал из бумажника купюру в двести крон и отдал баристе за бумагу, ручку и какую-нибудь мелочь, какая у него была при себе. Он с сомнением согласился и принес мне карандаш и салфетку. Я записал номер, который прислал Человек-Башмак. От кофе и спиртного у меня в крови сердце колотилось о грудь. Я выключил компьютер и трижды поблагодарил запиравшего дверь баристу. Он пожал плечами, а я уже бежал в конец улицы.

Я бросил двадцать крон в таксофон на углу. Что при этом происходит с монетами? Внешне выглядит фантастически – опускаешь одну металлическую штуку в другую, и пожалуйста, слышишь голос.

Я набирал номер, а снаружи садилось солнце, внутри будки сгущались тени. Город вокруг меня успокаивался, его жители завершали перед отдыхом вечерние ритуалы, добывали ингредиенты для ужина или скрывались в пивной. Головная боль и вздутие живота напомнили, что я питался нездоровой пищей и пивом. Но, в конце концов, что такое тело? Для чего беречь то, что все равно уйдет в землю?

На другом конце линии раздался щелчок, помолчали. А потом голос, такой знакомый, словно я опять слушаю его сквозь замочную скважину закрытой двери бабушкиной кухни.

– Я хочу услышать твой голос, – произнес он.

– Где ты?

– Да, это ты.

– Что ты сделал? – спросил я.

– Ты не умер. Это твой голос. Если только…

– Ответь.

– Я хочу тебя видеть.

– А вдруг я тебя убью? – спросил я.

– Так сказал бы твой дед. Ты сейчас звонишь с пражского номера.

– Я буду возле своего памятника. Завтра. В полдень.

– Ты учился неподалеку от этого парка. Потому я и попросил установить памятник там. Но, возможно, я сейчас говорю сам с собой, – сказал Зайиц. – Я схожу с ума. Это ты?

– Для тебя было бы лучше, чтобы нет, – сказал я и повесил трубку.

Я нашел убежище в закрытой булочной, выставленной на продажу, съел кусок холодной пиццы на ужин. Скоро здесь появится новый владелец, и тогда это место обретет новую жизнь. Довоенный пол там сохранился еще с тех времен, когда каменная кладка была искусством. Он казался холодным на ощупь, я подстелил скатерть и рассматривал выцветшие старые картинки, рекламировавшие былое меню. Тысячелетия назад первые люди научились измельчать зерна пшеницы и запекать полученную замазку, что изменило человеческий род. Даже теперь, когда повсюду кулинарные изыски и деликатесы, в эту ночь в пекарне меня успокаивало изображение простой булки с золотистой корочкой и нежно-белой внутри. Как она хрустит, когда рвешь ее пальцами.

Цель моей новой миссии волновала. К Ленке я вернуться не мог, я теперь не принадлежал ее миру. А поскольку Вселенная постоянно расширяется, больше мы никогда не вернемся друг к другу. Но Человек-Башмак…

Радислав Зайиц. Он не подчинился законам физики. Каким-то образом вернулся. Он знал меня. Он знал Туму. Я всегда считал, что он узнает обо мне, хотя бы из газет. Я надеялся, что он наблюдал за моим триумфом. Но его дружба с Тумой открыла глубины отдельного космоса, начавшегося не со случайного взрыва энергии, а с тщательно разработанного плана. Засыпая в пекарне, где вокруг моих ботинок шныряли мыши, я уверился, что все случившееся было как-то им подстроено.