Ярослав Хабаров – Королева умертвий (страница 15)

Откуда она взялась, чем продиктована? Лучше, наверное, даже не задумываться над этим.

Эгертон подошел к полке и снял с нее два кувшина. Мельком подумал о здешней служанке: наверное, Кэгги будет тоже недовольна, скажет, что недотепа-маг, которого приютили исключительно из милости, взял не те кувшины. Здесь, в таверне на границе квартала прокаженных, с магом совершенно не считались. Они просто не понимали, с кем имеют дело. А может, и понимали — да только существуют в мире такие места, где плевать все хотели и на магическое могущество, и на мудрость, и даже на красоту; здесь имеет значение только статус старожила.

Эгертон поставил кувшины на стол. Карлик наблюдал за ним, неодобрительно щурясь, а потом буркнул:

— Маловаты. Возьми другие, недотепа. Эти маловаты.

— Да в них ты сам поместишься, если твою голову вбить поглубже в плечи! — взорвался Эгертон.

Глаза карлика засверкали яростью.

— Я тебе велел подать другие! — процедил он сквозь зубы.

Эгертон рассмеялся и подчинился. Ему нравилось бесить карлика. Если тот по какой-то причине с первого взгляда возненавидел тоаданца, то пусть у него, по крайней мере, будет хотя бы малейший повод.

Наконец карлик перелил кровь из сосудиков и уселся, развалившись, на скамье. Судя по его виду, работа, на которую он подрядился, была завершена и теперь он ожидал оплаты.

Эгертон устроился на другой скамье. Из комнаты Халеды слышались громкое мурчание, кошачьи вопли и время от времени — грохот разбиваемой посуды. Там явно что-то происходило… и вмешиваться в это не стоило.

Карлик все больше раздражался. Эгертон с любопытством наблюдал за ним. Сперва у карлика покраснел кончик носа, потом побагровели его уши. Краска медленно наползла на щеки, и их землистый цвет сменился бурым. Глазки начали светиться, рот втянулся еще глубже, а подбородок выпятился. Эгертон хмыкнул, и тогда карлик взорвался:

— Я жду оплаты!

— Жди, — спокойно отозвался Эгертон. — Я ведь здесь не хозяин, такой же приблудыш, как и ты.

— Я не приблудыш! — заорал карлик. — Я достойный член общества.

— О, в таком случае ты можешь ждать оплаты, — сказал Эгертон. Ему было интересно, как поведет себя карлик дальше.

Тот несколько минут буравил своего дерзкого собеседника взглядом, а потом совершенно спокойным тоном произнес:

— Я жду оплаты.

— Я не могу тебе заплатить.

Карлик приподнялся:

— Да ты здесь как раз для того, чтобы заплатить мне…

— Если у меня есть то, что тебе нужно, и я соглашусь это отдать… — начал было Эгертон, но карлик перебил его:

— Мухи.

— Что? — не понял маг.

— Мухи. Большой кувшин давленых мух. Дай их мне.

— Где он стоит?

— Нигде, болван. Ты должен наловить их, раздавить и подать мне.

— Хейт ничего не говорил мне о мухах, — возразил Эгертон.

Карлик покачал головой:

— При чем тут Хейт? Он сильно занят, насколько мы можем слышать… Я говорю о тебе. Я говорю тебе о мухах. Дай их мне.

— Но у меня их нет, — сказал Эгертон.

Карлик задумался. Потом улыбка появилась на его бледных губах:

— Ты уверен?

— Вполне. Если бы мухи у меня имелись, я бы первый узнал об этом, — заверил его Эгертон.

— Ну так налови их! Для чего ты здесь находишься? Налови мне мух, раздави их, сунь в кувшин… Всему-то тебя надо учить!

Эгертон не мог понять, серьезно говорит карлик или это у него такой способ подшутить над новичком. В конце концов маг принял единственно возможное решение: он создаст мух при помощи заклинания, а если это была шутка — что ж, карлик все равно съест их целый кувшин, после чего, наверное, утратит всякую охоту так шутить.

Эгертон сосредоточился. Мухи загудели в его сознании. Сотни, тысячи мух. Отвратительных мух, слетевшихся на гнилое мясо. Некоторое время Эгертон удерживал их в туче, а потом хлопнул в ладоши, и мушиные трупы посыпались на стол, как из рога изобилия.

Карлик радостно завопил и застучал кулаками о стол. Потом высунул очень длинный и липкий язык и принялся слизывать мух прямо со стола. Собирать добычу в кувшин явно не требовалось.

Явился Хейт, красный, распаренный, возбужденный. От него еще шел пар. Застав карлика за столь непотребным занятием, Хейт раскричался:

— Ты что, с ума сошел? Сейчас тут все будет липким от твоих слюней! Немедленно прекрати! Кто это ест прямо со стола? Смахни всех мух в тарелку и кушай, как все приличные люди!..

— Я сейчас, я быстренько, — бормотал карлик, выстреливая языком. — Я скоро уже закончу. Я тут все приберу. Вот он приберет…

Он кивнул на Эгертона.

Хейт как будто вспомнил о существовании мага и напустился на него.

— Как ты мог устроить ему всех этих мух у меня в таверне? Ты хоть представляешь себе, сколько времени займет уборка? Эти слюни… они повсюду. — Он коснулся ладонью стены, и ладонь прилипла. — Когда наш маленький дружок кушает, он брызгает так, что… Что теперь делать? Мы не успеем прибраться до прихода Вербовщика!

— Я попробую, — обещал Эгертон. Он с трудом сдерживал смех. И злобный прожорливый карлик, и вспыльчивый человек-кошка показались ему вдруг давно знакомыми — и очень забавными существами. Несмотря на все, чем они промышляли.

Вербовщик был в своем роде Эгертону знаком — Эгертон ощущал его присутствие в доме Тегамор, когда Вербовщик там появлялся, и даже знал, чем именно тот занимается с хозяйкой. Во всех деталях.

И это порой отравляло Эгертону жизнь как ничто другое. Но воочию Эгертон видел это существо впервые.

Обычно Вербовщик приходил в таверну «Втянутые когти» отдохнуть. Посидеть, расслабиться, побеседовать… Это был почетный гость и постоянный клиент, так что к его появлению в таверне готовились заранее.

И первое, что делали, — это изгоняли прокаженных: Вербовщик их просто не переносил. Не потому, естественно, что боялся болезни; просто ему не нравился их запах.

Он вошел в таверну властно, как ночь, и пространство до отказа заполнилось его присутствием. Рослый, в длинных просторных одеяниях, расшитых странным, похожим на вырванные когти узором, Вербовщик размашистым шагом прошествовал через все помещение и уселся на высокое кресло у стены возле очага. Эгертон, прятавшийся в тени, разглядывал его с огромным интересом: плоское лицо, узкие щелки глаз, раздавленный нос, а из углов рта свешиваются мясистые щупальца, придающие Вербовщику сходство с сомом. Трудно было угадать, каких очертаний тело скрывает просторная одежда, но пару раз драпировка ложилась таким образом, что Эгертон видел острые углы: горб, обрубок, торчащие кости — сложно даже предположить, что чем это могло оказаться на самом деле.

Пальцы у Вербовщика были длинные, с лишней фалангой, и Эгертон сразу заподозрил, что здесь не обошлось без магического вмешательства.

Впрочем, в Соултраде почти все живые существа были изменены магией, так или иначе.

Служанка принесла кувшин с кровью и, сгибаясь в три погибели, лишь бы не глядеть в глаза Вербовщику, подала ему угощение. Он внимательно рассмотрел служанку, пощупал пальцами ее шею, усмехнулся и отпустил. На полусогнутых ногах та отползла подальше, а потом стремглав бросилась бежать прочь. Вербовщик расхохотался и сделал большой глоток из кувшина.

— Недурно же вы меня встречаете! — проговорил он. — Сразу видно, готовились! Хорошо быть долгожданным гостем, ничего не скажешь! Эй, хозяйка!

— Уже везу! — закричал из глубины дома Хейт.

В помещение вплыла Халеда Жировая Гора. Она восседала на кресле, целиком утонувшем в складках ее жира. Хейт, багровый от натуги, толкал кресло сзади, чтобы тетушка могла явиться почетному гостю и самолично выразить ему свою радость.

— Халеда! — воскликнул Вербовщик. Его щупальца встопорщились и потянулись к лицу хозяйки, но в последний момент отдернулись и опять обвисли. — Я счастлив видеть тебя в добром здравии.

— Что ты называешь добрым здравием, старый греховодник? — проскрежетала Халеда. — Ты проводишь жизнь среди трупов, а уж их-то здоровыми никак не назовешь!

— Многие из них некогда принадлежали вполне здоровым людям, — хмыкнул Вербовщик. — Кроме того, достигнув твоих-то лет, пора бы знать, что трупы никогда не хворают. Да и вообще, не тебе, старая карга, судить об этих материях. Что ты знаешь о здоровье и нездоровье? Вот насчет ума у мертвяков и впрямь плоховато… Да что с них взять? Большинство тех, с кем я имел дело, при жизни были всего лишь простыми солдатами.

Он говорит о Легионе Смерти, сообразил вдруг Эгертон. О Легионе сил Тьмы, который весь состоит из нежити… И всему виной маги Соултрада, а если говорить точнее, то некроманты Ковена. Это ведь они сразу же после Катаклизма отправились в самый эпицентр бедствия, чтобы заняться там некромантией. Ну еще бы, такие возможности вдруг открылись перед ними! Горы трупов! Целые армии погибших! Как упустить счастливый случай?

То, что произошло потом, можно считать возмездием. Справедливой карой за самоуверенность. Тысячи убитых в сражении солдат восстали и разорвали на части всех некромантов-неудачников из Ковена. (Туда им и дорога… Не зря ведь существуют запреты на некоторые магические действия…)

Ковенцы поплатились жизнями за свою самоуверенность, но все же назвать их полными неудачниками было нельзя, поскольку результаты их эксперимента никуда не делись. Ожившие мертвецы остались на Лааре и создали для прочих существ, очень мягко выражаясь, серьезные проблемы. Поистине, то были грандиозные результаты! Целая армия нежити возникла на многострадальной земле. И возглавил ее могущественный призрак Шаггон, у которого осталась лишь одна забота — нехватка толковых командиров. Призраки, упыри, големы, зомби и прочая шушера не обладают достаточным интеллектом, чтобы командовать другими; единственное, на что они были способны, — это подчиняться и выполнять приказы. Впрочем, иной раз и подчинить их стоит некоторого труда.