Ярослав Гжендович – Носитель судьбы (страница 27)

Драккайнен подошел и некоторое время всматривался в лежащих, а потом присел, вынул нож и разрезал на них одежду, а потом раздернул на груди, вспорол рукава и осмотрел предплечья.

– Змеи, – сказал Уллунф. – Но как это возможно? Они вводят краску себе под кожу иглами. Это остается на всю жизнь. Кто мог такое сделать?

– Песенник, – сказал Драккайнен. – Песенник, который их и послал сюда. Вытянул краску у них из-под кожи песней богов, но ранки остались. Однако ничего не было заметно. Они обрили головы от тех просмоленных косичек и стали выглядеть как все. Но теперь они умерли. Кровь отлила вниз, но осталась в ранках, и они вновь стали видны, эти их змеевы татуировки.

Он встал.

– Змеи забрали мою подругу. Сколько людей было у Багрянца?

– Шестеро вместе с ним. Нет тут такого высокого, с бритой головой. Носил серьги, как женщина, и усы. А рослый был, как кто-то из наших стран.

– Значит, еще двое. И несколько Змеев. У кого они могут жить?

Уллунф развел руками.

– Мы с осени торчали закрытыми в кладовой, без света и воздуха. Не знаю, что происходило в городе. Нужно идти к Крональфу Каменному Парусу, воеводе стражей закона. Пусть созовет своих, пусть они ищут. Скажи им, что речь о Змеях и амитраях, которые разбойничают в городе и которые убили моего отца, Вяленого Улле. Он был видным человеком.

– Это затянется, – ответил Драккайнен. – Я не оставлю ее в их руках ни на минуту. Позволь мне взять оружие, одолжи и моим людям, когда те вернутся. Вооружитесь сами. Багрянец и тот лысый могут вернуться. И пошли кого-нибудь сообщить стражникам. Только пусть расскажут тем и о нас, а не то мы друг друга поубиваем.

– Хотел бы я, чтобы они вернулись, – сказал Уллунф. – Хочу напоить их драконьим маслом, а потом вспороть животы.

– Готов, Спалле?

Спалле последний раз провел оселком по клинку своего возвращенного меча, всунул его в ножны и повесил через спину, а потом поспешно выпил еще кубок воды.

В закоулке уже не было следов. После схватки тут подмели, а остальное присыпал мелкий снежок.

– В какую сторону ее увели?

Спалле указал вверх по переулку, что шел от реки между стенами и частоколами. Худой пес обнюхивал сугроб, мимо них к реке прошла баба с ведрами на коромысле.

– Вели ее, – прохрипел Спалле. – Было их трое.

– Живут вместе, грабят, приводят похищенных, – пояснял Драккайнен. – Это не может быть постоялый двор. Даже если снимают комнату у хозяина и рассыпаны по городу, наверняка должны иметь где-то точку сбора. Удаленное место. Развалюху, старый подвал, покинутый лодочный сарай.

Они вышли из закоулка на улицу пошире: можно было бы сказать – на перекресток. Тут крутилось несколько человек.

– Привет вам, благородные мореходы, – сказал Драккайнен. Двое остановились на углу улицы, наверняка подле своих домов. Были на них меховые шубы и войлочные шапки в форме мисок; они стояли и говорили, сжимая в руках рога с чем-то горячим. – Не видели ли вы некоторое время тому назад троих чужаков, идущих с женщиной? Молодой и очень красивой, однако могла выглядеть как больная или пьяная. Или же те же трое мужчин могли тащить мешок.

Один из мореходов пожал плечами, второй покачал головой:

– Так долго мы не стоим. Мороз. Мы всего лишь пьем с соседом.

Драккайнен улыбнулся, поклонился и отошел, но принялся скрежетать зубами.

– «Всего лишь пьем с соседом». Что за сборище болванов. Народ непросыхает. Только откроют глаза – и сразу хлестать. Все с рассвета под градусом. А Змеи делают что хотят. Ван Дикен вам такую Европу устроит, что получите по жбану в месяц по карточкам. Главным трактом они не пошли. Нынче людей немного, но несколько мужиков, волокущих Сильфану, крепко рискуют. Даже если она была без сознания. Пошли в закоулки потеснее.

Походив по нетронутому снегу, облаянные псами из-за заборов, они вернулись на то же самое место.

– Безнадега, – сказал Драккайнен. – Могли забрать ее куда угодно.

Несколькими метрами дальше туман его авторства заканчивался, как ножом обрезанный: было видно, как клубится в улочках, ведущих на набережную, но тут было светлее, сквозь высокие тучи даже просвечивало несмелое солнце. Спалле показал еще на один неприметный закоулок, когда Вуко схватил его за плечо.

– Смотри!

В дыре в снегу что-то лоснилось кровавой краснотой. Небольшая алая искорка. Он разрыл сугроб и вынул бусину. Следующая лежала на пару метров дальше, на лодке, чуть присыпанная ледяной кашей.

– Бусы Сильфаны, – сказал Спалле.

Теперь они шли куда быстрее, высматривая красные камешки. Вышли на открытое пространство, где дворы стояли куда реже, уже не притворяясь городом, меж безлистых деревьев. Нашли еще один камешек – Спалле тщательно складывал их в кошель, – а потом уже не было ничего. Стояли на выложенных бревнами тротуарах, выметенных, увы, дочиста соленым морским ветром, что дул между домами. Вдали над краем клифа билось серо-стальное холодное море. Уже не было новых знаков и не было следов.

– Пещера, – выпалил Спалле. – В скалах над самым морем. Там они и должны прятаться.

– Возможно, – беспомощно произнес Драккайнен, осматриваясь. А потом вдруг выпрямился. – Я знаю, где они могут быть. Какое место тут все обходят стороной и считают проклятым? О каком наверняка знают Змеи, потому что это след их Деющего? Куда никто не ходит, и даже бревна дороги сгнили?

– Но там все сгорело…

– Видимо, не все. А им хватит подвала или сарая.

Сожженные остатки двора на холме, который некогда принадлежал Скифанару Деревянному Плащу, зажиточному хозяину, настолько гордому, что он осмелился отказать в ночлеге странствующему Песеннику, было видно издалека – осмоленные и черные.

– Увидят нас, – сказал Спалле. – Туда не подкрасться.

– Знаю, – только и сказал Драккайнен. – Не страшно, я догадываюсь, что они хотят.

– Может, подождать остальных? Грюнальди и Варфнир приведут стражников закона.

– Нет времени, – сказал Вуко уставшим голосом. – Никогда ни на что нет времени. Нужно импровизировать.

– Импьйорфф… – начал Спалле, но махнул рукой. Вершину горы окружали тотемы. Два скрещенных копья, воткнутые в землю наконечниками вверх, и, на отступах, столбики с надетыми на кончики звериными черепами. На столбиках старательно вырезали угловатые руны Побережья и покрасили их чем-то красным.

– Урочище, – сказал Спалле неуверенно. – Рунный круг солнца. Жрецы пытались запереть призраков внутри.

– Я так и подозревал, – ответил Драккайнен. Внутри круга на снегу лежали птицы. Морские типа чайки и вороны, как черные кресты, и еще что-то большое, с торчащими арками ребер – может, овца. Дул ледяной ветер, дергавший перья мертвых птиц и флажки с рунами, прицепленные к копьям.

– Что ты подозревал? Никто не может туда войти. Ни мы, ни Змеи.

– Они хотят, чтобы ты так думал. Чтобы все так думали. Они там, Спалле. И Сильфана тоже там. Это они убивают птиц и разбрасывают их по горе. Это не урочище.

– А знаки? Думаешь, они обманули жрецов?

– Думаю, да. А может, даже и сами их поставили. А теперь могут сидеть там, разбрасывая вокруг трупы, и никто в их сторону даже не взглянет.

Драккайнен расстегнул шубу, сбросил ее на землю, миновал один из тотемов и двинулся скалистым склоном прямо к торчащим в небо обугленным балкам и остаткам каменных стен. Остановился на миг, потом сплел пальцы, хрустнул суставами и несколько раз встряхнул ладонями, чтобы восстановить кровообращение.

– Останься здесь, – сказал. – Не входи за знаки, пока не придут остальные или пока я не позову.

– Но…

– Я знаю, что делаю, Спалле.

Зашагал вверх, оставив качающего головой товарища, и вынул оба палаша. Крутанул ими, и клинки со свистом разрезали воздух, на миг прикрыв его текучей завесой стали.

– Ладно, кроха, – проворчал. – Докладывай. Знаю, ты здесь. Чувствую тебя в голове.

– Я там все время, – сказала она обиженно.

– Дай мне взгляд. Покажи своих маленьких феечек. Хочу видеть их, если они поблизости. Покажи мне магию.

В голове его что-то щелкнуло, словно бы за глазными яблоками, но он не заметил ничего особенного. Только когда присмотрелся внимательней, увидел зеленый проблеск, свечение где-то между бревнами и каменными блоками стен, отсветы по земле, будто кто-то рассыпал горсть фосфора. Именно так: горсть. Не больше.

Остатки ворот – трухлявая обгорелая дыра между прокопченными стенами – росли на глазах. За ними маячило уже подворье, вымощенная камнем площадка, окруженная руинами. Царила тишина, прерываемая лишь свистом ветра среди балок, далеким шумом волн и карканьем воронов.

Что-то мелькнуло на краю зрения. Быстрое, посверкивающее, как гигантский светляк, тянущий следом хвост фосфоресцирующего огня. Мелькнуло и исчезло.

– Хорошо. Когда скажу, просто призови это.

– Чего? Это как?

– Когда увидишь большую концентрацию этой магической фигни. Притяни ее ко мне. Как на драккаре из головы дракона.

– А если не удастся?

– О, тогда ты очень просто все поймешь. Увидишь финальные титры и услышишь помпезную музыку.

Он ступил на трухлявые бревна над заросшим рвом, которые некогда были помостом, но тут что-то мелькнуло среди руин с другой стороны. Снова движение и слабый фосфоресцирующий отсвет.

Драккайнен облизнул губы и тихонько свистнул сквозь зубы.