Ярослав Гжендович – Конец пути (страница 78)

– В таком случае нам придется поступить иначе. При том масштабе, о котором ты говоришь, опираться придется не на «волчьи» корабли. Это боевые единицы. Перегруженный людьми и пожитками корабль сражаться не сможет. Возьмешь их, но в качестве сопровождения. Мобилизуем купеческие корабли, что стоят в порту, и используем те большие суда, что у меня есть. У нас есть тракены, есть амитрайские трофейные галеры, которые мы собирались разобрать на запчасти. Они большие, трехпалубные. Пригодятся. Нужно все тщательно просчитать, но полагаю, мы можем спустить на воду и несколько ледяных кораблей. Кроме того, если кораблей не будет хватать – мы их наймем.

– Извини, ты о чем? – я даже останавливаюсь на миг, остолбенев.

– Я о ловцах плезиозавров с Остроговых островов. Весной у них мертвый сезон, потому что твари отплывают в другие воды, на отел. У рыбаков мы можем нанять корабли прямо с капитанами. Между сезонами они каждый грош считают.

– А мы сумеем?

– Гора оказалась щедрой, у нас тут небольшое месторождение серебра. Кроме того, есть средства, которые я… скажем так, добыл вначале. Ну, с первыми людьми, которые сюда попали, я начинал как морской разбойник. Да, бывало, что мы грабили острова и Побережье Парусов.

– Скажи, с чего ты вдруг изменился? – вдруг спрашиваю. Что-то мне здесь не нравится.

– То есть? – он поворачивает ко мне неподвижное лицо, увенчанное макетом замка.

– Ты перестал жаловаться, стонать, что это самоубийство, петлять и усложнять жизнь. Я провел тут целую зиму и ни разу не видел, что ты делаешь в этих подземельях. А теперь ты ведешь меня сюда, да еще не гнушаешься творческой модификацией плана.

– Потому что началось. Нам придется оборонять остров – или нас убьют. Ты втянул нас в войну. Может, оно и правда было неизбежно, и, возможно, это выгодней, чтобы начали мы, а не они. И теперь нам придется побеждать. Просто придется. Потому я и делаю что могу. Но у меня есть три условия.

– Слушаю.

– Ты не пожертвуешь Ледяным Садом. Несмотря ни на какие политические удобства, несмотря на приоритеты твоей миссии ты не предашь город и людей.

– Мы будем атакованы, – говорю я без уверенности. – Жертвы будут…

– Речь не о жертвах осады. Если случится так, что ты сумеешь нейтрализовать тех, а война продолжится – ты не покинешь стен. Твоя миссия – вернуть статус-кво, а Сад его нарушает. Ты мог бы посчитать, что лучше, если бы его разрушили и сожгли. Пусть он исчезнет. Я на это не соглашаюсь.

– Слушай… – Я набиваю трубку, но не свожу взгляда с Фьольсфинна. Смотрю ему прямо в глаза. – Моя миссия – это искусство компромиссов. Я должен иметь союзников. Другого выхода нет. Противники наши действуют в таком масштабе, что я просто не могу поехать один на лошадке и решить дела с каждым по очереди. У меня тут свои люди, у меня – дружественное племя, у меня твои ассасины Древа. У всех есть право на мою лояльность – и они ее получат. Я не продаю друзей. То же самое касается Людей Огня, Сада и тебя самого вместе с Ночными Странниками. Так уж оно сложилось. Для меня нет допустимых потерь.

– Ну ладно, – говорит он. – Другой-то гарантии я не получу.

– А второе условие?

– Когда придет время эвакуации… Если будем живы и все такое… Ты не заберешь меня на паром против моей воли.

– Хочешь остаться?

Он смотрит под ноги и молчит.

– Не знаю. Не скажу. Но хочу, чтобы ты с уважением отнесся к моему решению.

Я стою напротив него и снова смотрю в мутно-синие ледяные глаза.

– Согласен, – говорю решительно. – Обещаю тебе. Слово чести. Я не пожертвую городом и не заставлю тебя эвакуироваться.

Протягиваю ему руку. Он миг-другой колеблется, а потом протягивает свою и отвечает мне на рукопожатие. Немного неуверенно, словно полагая, что раздавит мне ладонь. Ничего странного.

На Земле эта сцена была бы совершенно гротескной. Там никто никому не верит просто так, никто не придерживается своего слова и никто не исполняет обещаний, данных без свидетелей, юристов, бумаг, доказательств, записей и письменных гарантий, да и то выполняет их лишь со временем. Но тут есть только мы, наше слово и пожатие рук. Это мир, в котором репутация человека зависит от его честности, и репутация ценнее золотых гор. И тут нет большей гарантии, чем слово. И такое как-то не кажется смешным.

Мы идем дальше по тянущимся в бесконечность коридорам в свете газовых фонарей, минуя колышущиеся на воде корпуса кораблей, кипы сподручных материалов и спешащих, погруженных в труды людей.

– Осталось третье условие, – напоминаю я. Хочу решить все зараз.

– Ох, это как раз сугубо технический вопрос, – отвечает он.

– То есть?

– Сейчас покажу, мы почти на месте.

Мы идем, сворачиваем, преодолеваем ступени, проходим сквозь откатывающиеся в сторону ворота из каменных кругов. Еще один зал, устроенный в высокой пещере, где властвуют какие-то котлы, к потолку поднимаются массивные подъемники из огромных балок на окованных колесах, они переносят бочки и глиняные жбаны. Здесь рабочие носят свободные, по колено, одежды из очень толстой серой ткани и капюшоны с масками, закрывающими всю голову. В воздухе встает резкий запах смолы, сырой нефти и сероводорода, а также других химикалий, от которых щекочет в носу и дерет в горле.

– Драконье масло? – догадываюсь я.

Норвежец с кривой усмешкой качает головой.

– Нет. Обычный греческий огонь. Вернее, эллинский. Мы не знаем состава греческого огня, как не знаем и состава драконьего масла. То, что я произвожу, – обычный pyr automaton. Легкие фракции нефти из открытых месторождений, рыбий жир морских чудищ, сера, смола, растительные масла, скипидар, селитра. Зажигается под действием воды, поскольку в нем есть гашеная известь. Но достаточно и того, что это не драконье масло. У того схожий состав, но там есть еще и «элемент М». Дыхание магии, благодаря которому оно действует, несмотря на атмосферные условия, дает огонь значительно более высокой температуры, не гаснет, и одновременно пламя его стабильней. Благословение Бога-Кузнеца. Нечто, чем не наделен я сам. Я пытался заклинать свой состав – с плачевным результатом. Были… несчастные случаи. Были жертвы, а потому я отступил. Согласно Песне Людей, только Племя Огня может производить драконье масло. Эту субстанцию можно у них купить, но она дьявольски дорога. Однако производить ее не может никто, потому большая часть людей использует подделку и суррогаты разного качества. У нас есть некоторые запасы, но их не хватит. Если уж ты желаешь, чтобы я принял этих людей под свою крышу, условие простое: я хочу драконье масло для защиты города. Мне не нужен рецепт – только продукция.

– Я поговорю с Атлейфом, – отвечаю я. – Но у тебя же есть люди из Земли Огня, которых ты сделал вассалами. Они не могут сделать тебе этого?

– Только жрецы Бога-Кузнеца, Господина Огня, знают рецепт, заклинания и обряды. Убеди их – и помогу тебе и Людям Огня.

Я пожимаю плечами.

– Могу пообещать, что попробую, но от меня это не зависит.

– Это полностью в интересах твоей операции, – нажимает он.

– Я не предвижу возможности использования этой гадости.

– А ты подумай. Хочешь перевезти неопределенно много людей, не менее нескольких тысяч, вместе со скарбом – а это, как ни прикидывай, как минимум два больших морских конвоя. Это же почти тысяча кораблей! Если мы поставим на воду все, что у нас есть, наймем все купеческие корабли из наших портов и все, что плавает на Остроговых островах, возможно, мы и сдюжим. Вот только если ты будешь вывозить людей из района боевых действий, должен успеть раньше флота вторжения, и нельзя наперед предсказать, сколько вся операция продлится. В случае чего, обычных морских схваток допускать нельзя. Потому ты получишь эскорт, снабженный метателями огня. Ручные помпы под палубой, система труб и затворов, и к тому же – три монитора[9]. Песнь Людей должна это выдержать, поскольку здесь такие устройства случаются, хотя редко и не в таких масштабах. В нашей истории Византия начала использовать подобные корабли, и какое-то время никто не мог им ничего противопоставить. На этом технологическом уровне нет ни одного способа противостоять греческому огню. Другие корабли могут от тебя только убегать. Кто бы ни оказался в радиусе действия сифонов – сожжешь его и утопишь. На воде с этим никто ничего не сделает. В девятьсот сорок первом году мусульманский флот в тысячу кораблей отступил перед эскадрой в пятнадцать византийских метателей греческого огня. Это один из тузов, которые должны быть у тебя, если желаешь иметь хотя бы шанс на успех.

– Чтобы мы в конце концов перегнули палку, и нам на голову свалился мертвый снег. Проснемся с пальцем в заднице и вычищенными мозгами, рассказывая Песнь Людей.

– Ты сам снабдил Странников арбалетами.

– Здесь есть арбалеты.

– Угу. Что стоят где-то между пращей и луком. Никакой зарядки по команде, рядов стрелков, применения маневров, караколи[10], стрельбы залпами и соответствий «систем залпового огня». Ты приказал им использовать арбалеты как огнестрельное оружие. Выхода тут нет. Нам придется пройти по этому льду. Наши враги вообще о таком не задумываются.

– Ладно. Значит, метатели огня как дозорные корабли, пусть. Только кто будет обслуживать эту беду?

– У меня есть специальный отряд Братьев Древа. Вон те, в асбестовых одеждах, что работают у огня. Мои собственные наффатун, как в мусульманских армиях времен крестовых походов. Для обслуживания системы нужно три человека к помпам и трое для обслуживания мониторов – то есть шестеро на корабль. Должно хватить на десяток дозорных кораблей.