Ярослав Горбачев – По головам (страница 9)

Как ни странно, была другая проблема, которая мне временно показалась едва ли не более серьёзной, чем опасность отравления. Меня просто ужаснуло количество столовых приборов. Целый арсенал, из которого я выбрал одну самую большую вилку и один самый большой нож, и упрямо использовал только их, ловя на себе косые взгляды мачехи и некоторых гостей.

Сначала переживал, но потом подумал – да какого демона? Плевать, что потом скажут и что обо мне подумают. Всё равно скоро помирать.

Однако, кары настигли меня куда раньше. Оказалось, такое пренебрежение этикетом возмутило не только дорогую третью жену Храбра Всемировича…

Я вдруг получил под столом ощутимый пинок от любимой невесты, вернее – теперь уже официальной жены. Совсем немного наклонившись в мою сторону и смотря перед собой, она едва слышно прошипела:

– Перестань это делать! Перестань позорить меня перед людьми!

То, что я делаю всё не специально, ей даже и в голову не пришло. Не стал на это даже отвечать, только пнул в ответ и так же едва слышно послал жёнушку в жопу, на несколько минут полностью выключив её из жизни – она пыталась справиться с собой и научиться снова дышать. В конце концов, всё-таки научилась, но говорить больше ничего не стала и какое-то время демонстративно не обращала на меня внимания. Кажется – обиделась.

И налегла на алкоголь. А так как у неё не было припрятанного под одеждой автодока, то вскоре девушка порядком захмелела. И вновь обратила на меня внимание, но лучше бы этого не делала, потому что начала сыпать глупыми шуточками и пытаться уязвить меня всеми возможными способами.

Было заметно, что Яромира вышла на тропу войны. Она даже осмелилась отпустить пару нелестных комментариев в сторону своих родителей – сурового бородатого старика и сухонькой темноволосой женщины. Судя по всему, затаила на них обиду за то, что насильно выдали за меня. Возможно даже, у неё кто-то там был на примете. Причём последняя мысль, когда пришла в голову, меня внезапно неприятно покоробила.

Заметив поведение дочери, мать сделала ей какой-то знак и увела в сторону «дамских комнат». Вернулась оттуда Яромира не скоро, молчаливая, раскрасневшаяся и заметно протрезвевшая. И на меня обращать внимание вновь перестала.

Я подумал, что всё самое плохое на этом празднике уже произошло – но не тут-то было. Объявили свадебный танец. Вновь пришлось брать демонстративно отвернувшуюся от меня девушку за руку и шествовать с нею в следующий, который уже за сегодня, зал.

За секунды перед тем, как заиграла музыка, она всё-таки соизволила посмотреть на меня и шикнула на самое ухо:

– Надеюсь, уж хотя бы сейчас ты не дашь повод очередным слухам и пересудам, дорогой муженёк? Говорили, танцы – едва ли не единственное, в чём ты чего-то достоин…

Я в ответ только пожал плечами и загадочно улыбнулся.

А что было отвечать, если среди моих талантов никаких танцев никогда в жизни не значилось?

Конечно, до последнего была крошечная надежда, что какие-нибудь рефлексы от прошлого владельца тела сохранились и стоит только начать, как сразу всё вспомню и оно само собой получится. Но не срослось.

С первыми же аккордами Яромира начала двигаться – а я нет. Вернее, как мне показалось, я довольно быстро сориентировался и принялся что-то там изображать, куда-то ходить, поддерживать девушку за руку…

Но, взглянув на её окаменевшее лицо и застывшую на нём кривую улыбку, понял: всё плохо. Та тишина, которая опустилась на зал – шепотки и разговоры вдруг стихли – только подтвердила догадку.

Потом послышались первые смешки, постепенно нарастающие и переходящие в хохот.

Яромира вдруг вырвала свою руку из моей и практически убежала куда-то. Я остался один и, подойдя к ближайшему официанту, взял бокал с подноса – стоять просто так под десятками насмешливых взглядов было слишком даже для меня.

Вокруг началось движение – остальные гости начали танцевать, делая всё это, несмотря на выпитое и съеденное, пренебрежительно легко и то и дело посматривая на меня – мол, смотри и учись.

Братцы едва не тыкали в меня пальцами, мачеха демонстративно не замечала, а «папаша» наградил таким тяжёлым взглядом, что, казалось, меня сверху придавили неслабых размеров звездолётом.

Но всё закончилось. Мы вернулись за стол – видимо, дальше решили обойтись без танцев. Даже вернулась мечущая молнии взглядами Яромира в сопровождении своей суровой матушки. Молча села рядом и уставилась куда-то перед собой, больше не реагируя даже на попытки заговорить.

После этого ничего значимого больше не происходило. Только вновь нескончаемо тянулось время… А дурацкое празднество всё продолжалось и продолжалось.

К счастью, всему приходит конец. Я даже не сразу поверил, что эта пытка этикетом и разговорами наконец завершилась. Гостей начали аккуратно провожать на выход, одну группу за другой, и вскоре мы остались у пустых столов – я, моя новоиспечённая «супруга», и наши семьи.

Мачеха подошла первой.

– Темнозар. Я, конечно, знала, что ты воспитывался в глуши, и требовать от тебя выглядеть нормальным светским человеком по меньшей мере глупо… Но ты превзошёл все мои ожидания. Что это за представление было вместо свадебного танца? Ты понимаешь, что выставил нас посмешищем? И… Ты мог хотя бы делать вид, что слушаешь, когда к тебе обращаются?

– Аида, дорогая. Мне кажется, сейчас не время для таких разговоров…

– Не время? Слушайте, я всё понимаю! Но ничего, что мне теперь жить с этим клеймом? Этот деревенщина опозорил меня на всю оставшуюся жизнь! – вспылила Яромира, всё ещё прилежно сидевшая рядом и всё сказанное слышавшая.

– Яра. Как ты себя ведёшь! Это недостойно, настолько терять контроль, – подошла её матушка, такая же строгая и холодная, как моя мачеха.

– Я веду? Я веду, да?! А что же вы ему ничего не скажете, муженьку-то моему новоиспечённому?

– Яра. Прошу тебя, успокойся! Мы с тобой всё обсудили, этот союз необходим нашим семьям… Но ты полностью права в том, что младший Огнев показал себя не с лучшей стороны и это не лучшим образом сказалось на твоей чести. Если честно, мы ждём объяснений. Что скажешь, Храбр?

– Ладно. Скажу следующее: вы правы, произошло неприятное недоразумение. Мы поговорим с Темнозаром и постараемся сделать так, чтобы такое впредь не повторилось. Аида займётся воспитанием. Ведь так, дорогая?

– Да. Я сделаю из него человека… Если получится.

– Это хорошо, что вы сделаете из этого увальня человека. Но… Речь о том, что уже произошло. Моя девочка и её честь пострадали, этого уже не исправишь. Моё материнское сердце разрывается…

– Хорошо. Согласен. Вы заслужили компенсацию. Пять процентов?..

– Вы оценили честь моей дочери в каких-то жалких пять процентов? Да тут как минимум тянет на пятнадцать!..

Внезапно свет замигал и погас, а до нас донёсся гул, будто от лёгкого землетрясения. Спустя пару секунд зажглись аварийные красные лампы. И я понял: началось. То, чего так опасался и ждал всё время, истово надеясь на то, что беда минует стороной.

Глава 5

– Что это такое? Мама, папа… – недоуменный вопрос Яромиры прервал взрыв. И я, поваливший девушку на пол прямо вместе со стулом.

Уже из положения «лёжа» поднял голову, чтобы оценить обстановку, и отодвинул в сторону изорванную скатерть – смотреть приходилось из-под стола, под который мы закатились.

Одну из стен буквально разнесло. От нарядной красоты зала не осталось ничего – теперь всё вокруг было усыпано каменной крошкой и обломками, в воздухе стояла пыльная взвесь.

К поваленному ударной волной столу привалился неудачно оказавшийся поблизости слуга, весь залитый кровью и, кажется, уже не подающий признаков жизни.

А из огромной дыры и затянувшего её густого облака пыли на нас, истошно вереща, пёрла настоящая орда тварей хаоса – тощих, с обтягивающей кости мертвенно-серой кожей и светящимися голубым глазами. Из их пастей торчали острые клыки, а длинные передние конечности венчали несоразмерные, гипертрофированно увеличенные когти. Это были существа, созданные для одной-единственной цели: убивать.

И все они огромными скачками неслись в нашу сторону. Опрокидывая стулья и каким-то чудом не уничтоженные взрывом столы, иногда – просто разнося их в щепки, врезаясь в них с разбегу. И на ходу убивая тех немногих посторонних, кто был кроме нас в зале и кто ещё сохранил признаки жизни.

Прямо передо мной с пола встал «папаша» Храбр, утирая с посечённого лица кровь.

– Вызывай наших бойцов! – истошно заверещала Аида, прячась у него за спиной.

– Не могу. Глушат, – глухо ответил ей муж, еле слышно – так, что я еле расслышал его слова из-за звуков десятков скребущих по полу когтей и мерзкого верещания.

Храбр поднял руки в сторону нападающих, и с его ладоней светящимся роем сорвались десятки сияющих нестерпимым светом росчерков, которые устремились вперёд и, врезаясь в самую гущу тварей, начали буквально прожигать их тощие тела насквозь. Иногда – по несколько штук за раз. К запаху пыли тут же добавилась вонь горелой плоти, а интенсивность воплей возросла на порядок.

Полуистлевшие твари падали одна за другой… Но на место павших тут же вставали новые.

– Помогайте! Их слишком много!

К «папаше» подбежали братья, которые до того стояли отдельной кучкой в стороне. Один начал сыпать такими же скупыми и экономными, как у отца, сияющими искрами, второй принялся формировать в руках крупные шары, которые с гудением устремлялись вперёд, и, долетев до цели, взрывались, просто уничтожая всё вокруг.