Ярослав Гончар – Апофеоз убийцы (страница 16)

– Я детектив Маккарти, а это профессор Джавал Рам из какого-то там университета, уже не помню, – ответил Дуглас, бросив виноватый взгляд в сторону индуса. – А вы грек, как я понимаю?

– Именно, а что-то не так? – удивился директор.

– Да нет, всё так, вас зовут Александр, и вы грек. Это что-то вроде Александра Македонского?

– Возможно, – всё ещё с недоумевающим видом он смотрел на Маккарти.

– Да я тут подумал. Я тут знаю Цезаря, мог бы вас познакомить. Вам есть что обсудить, например, план захвата мира.

– Ну да, может быть, – снисходительным тоном ответил директор.

– Шутка не зашла, да? – смущённо поднял брови детектив.

– Не, – покачал головой Синидис. – Может, лучше к делу?

– Согласен. Мы приехали по поводу смерти одного из ваших клиентов, но я полагаю, что вы уже в курсе?

Грек присел на противоположной стороне дивана так, чтобы получалось без затруднений видеть обоих своих собеседников. На лице отразилась печаль, было заметно, что эта новость затронула его до глубины души.

– Бедняга Генрих и Мелани, это так ужасно и жестоко, вы уже нашли убийцу? – тихо спросил он.

– Ещё, к сожалению, нет. Дело сложное. Вы хорошо их знали? – задавая вопрос, детектив старался не упустить ни малейшего изменения в поведении директора.

– Достаточно хорошо, его компания жертвовала нашему фонду неплохие суммы, и мы довольно часто встречались с ним самим и его партнёром Оливером. Говорят, он пропал? – поинтересовался грек, но по лицу было видно, что он знает ответ, и потому этот вопрос звучал риторически.

– Да, в офисе его не видели, и дома пусто. Может, вы сможете подсказать, где ещё стоит поискать?

– Мне-то откуда знать, мы не настолько близки.

– Очень жаль, – Маккарти сделал расстроенный вид и продолжил: – Кстати, вы неплохо осведомлены о случившемся, прошло не так много времени, чтобы новость так быстро разнеслась. У вас есть информатор в компании?

– Да какой там информатор, – смущённо ответил Александр. – Мне позвонила Гретта, мы с ней раньше работали над одним проектом, пока она не перешла к Генриху, профессионал своего дела. Я бы очень хотел заполучить её в свои ряды. Но, увы. Она предпочла более высокооплачиваемую должность.

– Странно для фонда, привлекающего сотни миллионов в год, не иметь способности платить специалистам? – спросил детектив немного громче обычного.

– К сожалению, деньги не наши, они для больных детей, и мы не можем позволить тратить их на высокие зарплаты и дорогие офисы. Надеюсь, вы заметили это по нашему зданию и району, в котором оно находится. Приходится экономить буквально на всём, иначе то, для чего создавалась эта организация, и яйца выеденного не стоит.

– А по охране не скажешь, – усмехнулся Дуглас. Он заметил небольшие изменения в лице директора, которые тот даже не пытался скрыть.

– А в каком городе мы живём, детектив? Вы сами знаете уровень преступности, потому и приходится защищаться. Информацию о пожертвованиях получить несложно, и представьте, если какой-то недальновидный человек решит, что все эти деньги хранятся у нас в сейфе. Что тогда может произойти? Вот и приходится тратить на охрану, тут мы бессильны сэкономить.

– И то верно, – согласился Маккарти. – У меня ещё вопрос: что делали ваши автомобили в доме мистера и миссис Макуин за два дня до убийства в районе одиннадцати часов после полудня?

Грек бросил короткий взгляд на Раджу и снова посмотрел на Дугласа. На лице проступил почти незаметный румянец, было видно, что он подбирает слова для ответа.

– Это был вечер встречи фонда, где мы обсуждали пожертвования и давали отчёт о проделанной работе. Ничего особенного, – он развёл руками, будто оказался в недоумении от вопроса.

– Так поздно?

– Да, так часто бывает, наши партнёры работают допоздна, потому приходится подстраиваться. Это же мы просим деньги, потому и улыбаемся и едем в любое время.

– А как часто вы встречаетесь в такой обстановке?

– Может, раз или два в год. Примерно так.

Детектив ещё раз окинул взглядом холл и стал пытаться подняться, это получалось настолько неуклюже, что Джавалу пришлось помогать ему, поддерживая за локоть. Как только процедура была завершена, Маккарти улыбнулся.

– Ну что ж, спасибо за уделённое время, нам пора, – сказал он, протягивая руку.

– Рад был помочь, – ответил грек, пожимая пухлую ладонь. То же самое он проделал и с индусом.

Детектив медленно побрел к выходу, но внезапно остановился у двери и спросил.

– У вас нет ни вывески, ни рекламы, как же вы находите своих клиентов?

– Мы приезжаем к ним сами, – развёл руками Александр.

– А, ну да, точно, улыбаемся и едем в любое время. Всего вам хорошего, – наконец попрощавшись, он надел шляпу.

Оставив позади ворота, шевроле медленно выкатился на дорогу и, урча, словно довольный кот, двинулся по улице, проезжая один за одним частные дома.

– Ты что молчал как рыба? – нарушил тишину детектив, обращаясь к Джавалу.

– Так ты ж мне сказал, что я ничего не понимаю в вашей детективной работе. Так вот я решил не мешать профессионалу делать своё дело, – пояснил индус, вынимая из кармана бежевой куртки пакетик с конфетами. – Будешь?

– Не, а то для виски места не останется. Не нравится мне этот Македонский, он что-то темнит, – задумчиво проговорил Дуглас, как будто самому себе.

– А ты думал, он тебе сейчас всё выложит и денег даст? Да и что он мог рассказать? Что у него дела с убитым? Они и так есть. Возможно, какой-то уход от налогов, но этим занимаются все вокруг, так что неудивительно, что он скрыл какую-нибудь ерунду, – сказал Джавал, отправляя в рот очередную конфету.

– Может, ты и прав, а я старый параноик, – покачал головой Маккарти. – Я тебя подкину до дома, а то уже вечереет, да и подустал я, завтра продолжим.

– Ты профессионал, тебе решать, – усмехнулся индус и спрятал пакетик обратно в карман.

– Ну вот и пришло твоё время, моя маленькая мышка, пора котику закончить игру. Я приготовил тебе прекрасную вещь. О, как я обожаю такие вещи, а знаешь, что я люблю больше всего? Их создавать! В процессе создания чего-то нового человек получает единение с Богом, понимаешь? И он видит, что на грешной земле есть ему подобный, стремящийся к совершенству, дабы быть рядом с ним, выполнять его волю. Ты такой забавный, трясущийся, я бы тебя мог пожалеть, если б умел, но, увы, Господь не дал мне жалости. Он знает, что жалость сделала бы меня слабым и рука дрогнула, потому лишил этого. Он вложил в меня карающий меч, дабы я наказал вас всех! Я длань Господня, я вершу его волю. А знаешь, почему я делаю это? Тебе совсем не интересно? Но я всё равно расскажу. Потому что вы погрязли в пороке, ваше гнилое нутро производит только вонь, от которой невозможно дышать, и я задыхаюсь от вашей вони. Вы грязные! Никчемные и трусливые! Вы молитесь Ему и тут же бежите отнять, украсть, убить! Вся ваша жизнь – это протухшие зелёные бумажки, липкие, насквозь пропитанные ложью и смертью. Вы молитесь им, забыв о Нём, вы все служите Мамоне! Все! Лицемерите, приходя в храм Божий, плюете на его законы, вытираете свои поганые рты его любовью! И жрёте! Жрёте тело Господне, изрыгая наружу лишь нечистоты! Вы как плесень, разносите свою гнусную веру повсюду, пожирая души детей! И Он устал прощать, всему есть предел. И сделал он меня дланью своею, и вложил пылающий меч в мои руки, и дал мне волю карать! Дабы предвестил я приход и вершил Страшный Суд!

– Погрузка игрушек почти закончена, – спокойным голосом доложил один из бойцов, подойдя почти вплотную к Бульдогу, среднего роста чернокожему мужчине лет сорока, больше похожему на рэп-исполнителя, в своей тёмной кепке набок и с большой эмблемой на шее, чем на торговца оружием.

– Отлично, как уйдёт последний ящик, кройте мешками, – кивнул головой он.

В огромном ангаре кипела работа, около десятка крепких парней грузили железные ящики, чем-то напоминающие армейские, в длинный трейлер с надписью «Игрушки Бейт Сиэттлс. Подари радость своему ребёнку» на боку прицепа. Всё это действо происходило в одном из брошенных промышленных районов Сан-Франциско, бизнес из которого почти ушёл, а на его место пришёл криминал, как говорится, свято место пусто не бывает. Здесь совершалась большая часть погрузок оружия, наркотиков и других подобных незаконных вещей. Копы достаточно часто проводили рейды в этих краях, потому каждому такому торговцу требовалась своя небольшая защита за определённую сумму, конечно. Здесь крутились большие деньги, и, что самое важное, никаких налогов. Бульдог, а по имени Барри Джонсон, занимался этим криминальным бизнесом не так давно, около пяти лет, но уже неплохо преуспел в подобных делах. Щуплый парнишка из чёрного квартала добился таких высот благодаря характеру, ну и умению по-умному соскочить в нужный момент, дабы не пополнить места не столь отдаленные, как большая часть его братишек. Он, в отличие от остальных, никогда не стремился толкать крэк и грабить старушек у супермаркетов, Бульдог метил выше. Любовь к большим деньгам и неплохо работающие мозги давали на это право, ну, как ему казалось. Парень даже чуть было не угодил в колледж и не стал инженером, но вовремя «одумался» и продолжил свой победный путь среди гангстеров, попутно сдавая своих дружков полиции. А как без этого, иначе бы его начинающийся бизнес давно б закончился койкой в тюрьме. По крупинке, Барри смог раскрутить продажу краденых стволов с пары-тройки штук до сотен всего за несколько лет. Он умел подмазать нужным людям и где-то пойти на уступки конкурентам, дабы втихую выстраивать свою работу и получать с этого хорошую прибыль. С Маккарти он познакомился лет десять назад, не больше, когда тот ещё работал в отделе по борьбе с наркотиками. Тогда ещё совсем мало известный гангстер пытался сбыть пару стволов со своим корешем, толкавшим дурь на районе, и их взяли. Но в отличие от своего собрата, Бульдог не сел, а смог выйти чистым из воды, благодаря, конечно, тому самому детективу, который за небольшую мзду помог начинающему бизнесмену и согласился прикрывать его сомнительные дела. Эта так называемая дружба так и осталась, превращая мелкого торговца в небольшого, но всё же оружейного барона Сан-Франциско. А вот как он получил кличку Бульдог, история умалчивает, так как качествами, присущими этому благородному псу, Барри даже близко не обладал.