Ярослав Гашек – Всемирный следопыт, 1930 № 09 (страница 1)

ВСЕМИРНЫЙ СЛЕДОПЫТ

1930 № 9

Главлит № А— 78079

Тираж 130.000 экз.

Типография газ. «ПРАВДА», Москва, Тверская, 48.

СОДЕРЖАНИЕ

Сказание о граде Ново-Китеже. Роман М. Зуева-Ордынца. (Продолжение.) — К Северной Земле. Очерк В. Юркевича по радио с ледокола «Седов». — Обманчивая земля. Рассказ Ю. Бессонова. — Рыбная пятилетка. — Рамзес. Рассказ Филиппа Гопп. — О ком говорится в рассказе «Рамзес». — XYI съезд партии об Индии. — Разгадка тайны Андрэ. — Новые приключения бравого солдата Швейка. Ярослава Гашека. — На экране «Следопыта». — Из великой книги природы. — Очаги социалистического строительства.

Обложка худ. А. Шпир. В номере рисунки художников Н. Кочергина, С. Расторгуева, И. Реберга, А. Шпир, Ю. Ю. и др.

ЧТО НУЖНО ЗНАТЬ ПОДПИСЧИКАМ

ИЗДАТЕЛЬСТВА «ЗЕМЛЯ И ФАБРИКА»

О ЖУРНАЛАХ «ВСЕМИРНЫЙ СЛЕДОПЫТ» И «ВОКРУГ СВЕТА»

Для ускорения ответа на Ваше письмо в Издательство «Земля и Фабрика» каждый вопрос (о высылке журналов, о книгах и по редакционным делам) пишите на отдельном листке. О перемене адреса извещайте контору заблаговременно. В случае невозможности этого, перед отъездом сообщите о перемене места жительства в свое почтовое отделение и одновременно напишите в контору журнала, указав подробно свой прежний и новый адреса и приложив к письму на 20 коп. почтовых марок (за перемену адреса).

1. Так как журналы Изд-ва экспедируются помимо самого Изд-ва еще и другими организациями, принимающими подписку, подписчикам в случае неполучения тех или иных номеров следует обращаться в Изд-во лишь в том случае, если они подписались непосредственно в Изд-ве или в его отделениях. Эти подписчики получают издания в бандероли с наклейкой личного адреса.

Подписчики, получающие издания без адресных ярлыков, получают издания не от Издательства непосредственно, и Изд-ву они не известны. Этим подписчикам при неполучении изданий следует обращаться по месту сдачи подписки.

2. О неполучении отдельных номеров необходимо сообщить немедленно (не позднее получения следующего номера), в противном случае Изд-во высылать издания по жалобе не сможет.

3. При высылке денег следует точно указать: на какой журнал посланы деньги, по какому абонементу, на какой срок, а при подписке в рассрочку указывать: «Доплата».

4. При всех обращениях в Издательство, как-то: при высылке доплаты. о неполучении отдельных номеров, перемене адреса и т. п. прилагать адресный ярлык, по которому получается журнал.

понедельник, среда, пятница — с 2 ч. до 5 ч.

Непринятые рукописи, как правило, редакцией не возвращаются; просьба к авторам оставлять у себя копии. Рукописи должны быть четко переписаны, по возможности на пишущей машинке. Вступать в переписку по поводу отклоненных рукописей редакция не имеет возможности.

БЕРЕГИТЕ СВОЕ и ЧУЖОЕ ВРЕМЯ! Все письма в контору пишите возможно более кратко и ясно, избегая ненужных подробностей. Это значительно облегчит работу конторы и ускорит рассмотрение заявлений, жалоб и т. д.

«ВСЕМИРНОГО СЛЕДОПЫТА»

Редакции

|| Москва, Центр, Тверская 35. Тел. 1-78-31

Конторы

|| Москва, Центр, Никольская. 10.Тел.47–09, 2-24-63

1 страница — 400 руб.,

1 строка—1 руб. 50 коп.

СКАЗАНИЕ О ГРАДЕ НОВО-КИТЕЖЕ

Роман И. Зуева-Ордынца

Рисунки худ. Н. Кочергина

(Продолжение)

Раттнер спешил к товарищам, оставленным на «согре». Он пробродил около часу, напрасно потеряв время, так и не найдя подходящего места для ночлега. Всюду было одно и то же: болото, поросшее густым старым пихтачом и ельником.

Раттнеру казалось, что он идет правильно. Вон за той пихтой с вершиной, сломанной бурей, откроется поляна, заросшая кустами красной смородины, на которой ждут его Птуха и Косаговский. Но неожиданно под его подметкой чавкнула вода, и нога утонула в мягкой моховой подушке. Он свернул влево. Здесь расстилалось сплошное болото, угрожающе поблескивая окнами стоячей воды, в которых плавала набухшая вата желтой тины.

— Шаг в сторону отойди — и заблудился! Проклятое место! — проворчал недовольно Раттнер. — Попробую свернуть вправо.

Правее грунт был тверже, но ноги его раз’ехались как на льду, и вдруг скользнули вниз. Он вцепился в ветви куста, но не удержался. Вырвав куст с корнем, Раттнер полетел куда-то вниз — быстро, но плавно и без толчков, как на лифте, с верхнего этажа в нижний. С возрастающей быстротой несся он по гладкому наклонному корыту, вымытому потоками в гнилистой почве. Лишь встретившаяся на пути молодая елочка остановила его полет. Раттнер на лету уцепился за нее руками, крутанулся вокруг ее ствола несколько раз и шлепнулся на землю..

— Однако куда это я всыпался?

Он стоял на дне глубокого и широкого оврага, покрытого зарослью молодою ельника. Глинистые кручи, метров по двадцать высоты, поднимались со дна оврага. Их темнокрасная и каштановая глина размокла, и этот-то ползучий грунт увлек вниз Раттнера. Высоко над головой его виднелись кусты шиповника, среди которых он бродил минуту назад.

— Нет худа без добра, — засмеялся Раттнер. — Не свались я сюда, не заметить бы мне этого оврага! А это ли не место для ночевки! Сухое, защищенное от ветра. И костер отсюда не будет виден… Значит, живем! Однако поразнюхаем, не занял ли кто-нибудь раньше меня эту жилплощадь?

Широко и быстро шагавший Раттнер ударился обо что-то коленом и остановился. Предмет, о который он ушиб ногу, был скрыт путаными космами высокой, по пояс человеку, сухой прошлогодней травы.

«Не капкан ли? — подумал Раттнер. — Без ноги бы остался!»

Он осторожно раздвинул руками траву и увидел странное сооружение. Перед ним была двускатная будка, не более метра высоты и длиною метра в два — точная копия избы, лишь без окон и двери, да с крестом, прикрепленным к крыше. Раттнер, недоумевая, поднялся и увидел шагах в трех вторую такую же будку, оглянулся — сзади еще одна, справа — еще три. Вся полянка, на которой он стоял, была заставлена двускатными будками с крестом на крыше.

С опаской обогнув странные сооружения, Раттнер двинулся вперед. Но тотчас остановился и, прыгнув к толстой сосне, спрятался за ее стволом. Впереди, в просвете между деревьями, темнело какое-то здание. Приготовив револьвер, он осторожно высунулся из-за ствола.

На круглой, повиднмому, расчищенной среди ельника полянке стояла небольшая бревенчатая церквушка, уныло завалившаяся набок. Древняя архитектура церкви поразила Раттнера: на высоком четырехгранном срубе стояли друг на друге небольшие, постепенно уменьшавшиеся восьмерики, заканчивавшиеся деревянной главкой с восьмиконечным крестом.

Уже не таясь, он вышел на полянку, разглядывая с любопытством церковь. Силуэт ее был акварельно тонок. Слюдяные окна горели на солнце. Трухлявые, обомшелые двери, сорвавшиеся с петель, валялись на пороге.

По прогнившим, осыпающимся под ногами ступенькам Раттнер поднялся на крыльцо-паперть и вошел в церковь.

Призрачный мертвый свет просачивался в слюдяные окна. Под куполом со свистом носились стрижи. Семнадцатый век хмуро взглянул на него с темных икон, висящих на бревенчатых стенах.

Алтарь, куда прошел толкаемый странным любопытством Раттнер, был почти разрушен. В выбитые окна намело ветром кучи мокрых осенних листьев. Откуда-то из угла выскочила потревоженная человеческими шагами сова и закружилась по церкви в слепом, но бесшумном полете.

— Свято место не бывает пусто! — улыбнулся Раттнер.

В полу, где стоял когда-то престол, чернел квадратный люк.

Вниз, в церковное подполье, уходила лестница, ощерившаяся по-старушечьи выпавшими ступеньками.

— Коли исследовать, так уж до конца! — оправдывал себя Раттнер, сползая на животе по бесступенчатой лестнице. Достал из кармана электрический фонарик и тонким световым жалом нащупал тьму.

Он стоял в большом просторном погребе, облицованном могучими кедровыми бревнами. Стены погреба были покрыты слоем искрящегося инея. С потолка свешивались ледяные сталактиты. В одной из стен погреба, обращенной к церкви, Раттнер увидел незапертую, полуоткрытую дверь. Поставив гашетку браунинга на «огонь», он толкнул дверь ногой и вошел в узкий подземный коридор.

Раттнеру казалось, что подземелье вдет дугой, изгибаясь вправо. По обеим сторонам коридора попадались отдельные, выкопанные в земле и тоже обложенные бревнами пещерки. Он свернул в одну из них. На полу валялись огарки восковых свечей, маленькие старинные иконки. Посредине стояла массивная дубовая колода, с восьмиконечным крестом, выжженным на крышке. Раттнер догадался, что это был гроб, старинная домовина.

Во всех пещерах, в которые заглядывал он по пути, стояли точно такие же, словно одним мастером, по одному образцу сделанные гробы-колоды. На некоторых гробах лежали ржавые вериги, цепи с пудовыми гирями.

«Катакомбы какие-то, — подумал Раттнер, присаживаясь отдохнуть на один из гробов. — Иконы, свечки, гробы! Но кто же вырыл их, кто погребен здесь, в дебрях урянхайской тайги? Тувинцы? Но ведь они язычники! А впрочем, кто бы ни накопал эти пещеры, все равно. Но не мала веков и этой церквушке и этому подземному кладбищу! Все здесь ветхое, трухлявое, древнее».

— А это что такое? — спрыгнул он с колоды. — Ого, это отнюдь не древнее, а весьма даже современное!

Под лучом его фонаря на полу пещеры тускло поблескивали латунью пустые гильзы от выстреленных трехлинейных винтовочных патронов. Он пошарил фонарем по углам пещеры и увидел солдатскую папаху «ополченку» из искусственного барашка, со следами запекшейся крови на ней.