Ярослав Чичерин – Хроники Менталиста 3 (страница 22)

Я покачал головой, изучая помещение. Одна дверь, через которую мы вошли. Маленькое окно под потолком — слишком узкое, чтобы протиснуться. Привычка оценивать пути к отступлению въелась в кровь после стольких лет в трущобах.

— Просто оставь меня одного, — сказал я. — Нужно настроиться.

Хромой кивнул с пониманием.

— Конечно, парень, конечно! Я зайду за тобой перед самым боем. — Он неловко переминался с ноги на ногу, явно желая сказать что-то ещё. — Слушай, Сокол… ты ведь выиграешь, да? Я… я поставил на тебя всё, что у меня было. Это мой шанс.

В его глазах читалась мольба — человека, для которого этот бой был, возможно, единственным шансом выбраться из нищеты и грязи, в которой он прожил всю жизнь.

— Я сделаю всё, что смогу, — ответил я, понимая, сколько для него стоит на кону.

Хромой благодарно кивнул и вышел, оставив меня одного. Я медленно выдохнул, только сейчас осознав, как передалось мне его волнение. Это был уже не подпольный бой в задней комнате дешёвого бара. Это была совсем другая лига.

Я переоделся в предложенный костюм. Ткань оказалась на удивление качественной — лёгкая, но прочная, идеально подходящая для боя. Амулет оставил на шее, спрятав под тканью куртки. Тёплый металл успокаивал, напоминая, что я не один.

Оставшееся время я провёл, разминаясь и медитируя. Гаррет когда-то научил меня нескольким техникам концентрации — дыхательным упражнениям, которые помогали успокоить нервы и сосредоточиться перед боем. Сейчас они были как нельзя кстати.

Постепенно моё дыхание выровнялось, а сердцебиение замедлилось. Я чувствовал, как амулет отзывается на моё состояние — он становился то теплее, то холоднее, словно живое существо. Краем сознания я ощущал присутствие предков — не как голоса или образы, а скорее как смутное ощущение поддержки.

Когда дверь раздевалки снова открылась, я был готов. Или думал, что готов.

Только вот на пороге стоял не Хромой. Передо мной был сам Никонов — в безупречном тёмно-синем костюме, с золотой цепью карманных часов, пересекающей жилет. Его седые волосы были идеально уложены, а в петлице красовался маленький значок в виде якоря — символ его компании.

— Готов к бою, юноша? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Зрители уже собрались. И, должен сказать, сегодня особенно… взыскательная аудитория.

Я кивнул, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри всё сжалось. Что-то в его тоне, в том, как он смотрел на меня, вызывало тревогу.

— Кто мой противник? — спросил я, вставая с лавки.

Никонов улыбнулся шире.

— О, один из моих… подопечных. Талантливый парень, немного старше тебя. Предпочитает держать дистанцию в бою. — Он сделал паузу. — У него довольно впечатляющий послужной список — шесть побед, ни одного поражения. Но я думаю, ты справишься.

Он говорил так, словно делал мне комплимент, но я чувствовал скрытый подтекст.

— Идём, — Никонов сделал приглашающий жест. — Не будем заставлять гостей ждать.

Глава 10

Цена свободы

Мы прошли по длинному коридору и оказались в просторном зале, который поразил меня своими масштабами. По сравнению с тем, что я видел в прошлый раз, это был настоящий колизей. В центре возвышался профессиональный ринг, окружённый концентрическими рядами сидений, постепенно поднимающимися к стенам.

Меня сразу оглушил гул сотен голосов и ослепил блеск роскоши. Повсюду были богачи Ржавого Порта — мужчины в безупречных костюмах, стоимость которых могла равняться цене целого дома в трущобах, женщины в вечерних платьях, сверкающие драгоценностями, на которые можно было бы кормить семью годами. Они смеялись слишком громко, разговаривали слишком беззаботно и делали крупные ставки с показным безразличием.

Воздух был густым от смеси запахов: тяжёлые дорогие духи, терпкий дым изысканных сигар, сладковатый аромат коллекционного алкоголя. Но под всем этим лоском и блеском я чувствовал то же самое, что знал по уличным боям в трущобах — животную жажду крови, предвкушение чужой боли, первобытную страсть, лишь слегка прикрытую дорогими тканями и отрепетированными светскими улыбками.

Среди зрителей я сразу заметил Корсакова в первом ряду рядом с каким-то военным без знаков различия. Синяк на скуле богатея был замазан, но всё равно заметен, если знать, куда смотреть. Когда наши взгляды пересеклись, губы Корсакова изогнулись в ухмылке, но глаза остались холодными. Этот чудила явно не забыл вчерашнюю стычку.

Никонов повёл меня вперёд, сквозь расступающуюся толпу, прямо к рингу, и жестом указал на угол с синими канатами.

— Это твой угол, — сказал Никонов, указывая на ринг с синими канатами. — Твой противник появится через минуту. — Он наклонился ближе и заговорил тише, почти заговорщически. — И не забывай о нашем уговоре, Сокол. Я хочу увидеть настоящее шоу. Используй все свои таланты, не сдерживайся. Мои гости пришли увидеть нечто особенное.

С этими словами он отошёл, направившись к вип-ложе, где его ожидали важные гости. Среди них я заметил Алису в элегантном чёрном платье. Когда она увидела меня на ринге, её поза заметно изменилась — она подалась вперёд, словно действительно заинтересовалась предстоящим боем.

Кристи, почему-то, нигде не было.

Я поднялся на ринг и занял свой угол. Публика притихла, словно затаив дыхание. Сотни людей разглядывали меня, оценивая как лошадь на скачках — стоит ли ставить на неизвестного бойца или безопаснее поддержать фаворита? Богачи в первых рядах беззастенчиво изучали каждое моё движение, шёпотом обмениваясь мнениями и доставая пачки купюр.

И тут из противоположного угла появился мой противник.

Высокий, худощавый парень лет двадцати пяти, с тонкими чертами лица и длинными, почти женственными пальцами. Он двигался плавно и уверенно, словно танцор, а не боец. Каждый его шаг был выверен, каждый жест отточен годами тренировок. Но сильнее всего меня поразили его глаза — ярко-зелёные, с каким-то внутренним свечением, которое я сразу узнал. Такой взгляд бывает только у Одаренных, которые прекрасно осознают уровень собственных возможностей.

Публика взорвалась аплодисментами, когда он поднялся на ринг. Многие зрители повскакивали с мест, приветствуя своего чемпиона восторженными криками и свистом. Имя «Вихрь» прокатилось по залу волной, подхваченное десятками восторженных голосов, смешиваясь с шелестом купюр и звоном монет — ставки увеличивались на глазах. Судя по реакции толпы, у моего противника здесь была настоящая армия поклонников, готовых поставить на него последние деньги.

— Дамы и господа! — раздался голос конферансье из динамиков. — Добро пожаловать на особый бой клуба «Морской Дьявол»! Сегодня на ринге сойдутся два исключительных бойца!

Он сделал драматическую паузу.

— В синем углу — восходящая звезда подпольных боёв, одолевший самого Молота, юноша, о котором говорит весь город — Сокол!

Аплодисменты, свист, выкрики из толпы. Я сохранял невозмутимое выражение лица, хотя внутри всё кипело от напряжения.

— В красном углу — гордость нашего клуба, непобеждённый чемпион, мастер телекинеза — Вихрь!

Новая волна аплодисментов, ещё более громкая. Вихрь поднял руки, приветствуя публику. На его лице красовалась настолько самодовольная улыбка, будто он уже выиграл бой и сейчас отмечал свою победу.

— Бой пройдёт по особым правилам, — продолжил конферансье. — Без ограничений по времени, до нокаута или признания поражения! Разрешены любые приёмы и… способности! — Он подмигнул, и толпа отозвалась одобрительным гулом. — Делайте ваши ставки, господа! Бой начнётся через минуту!

Рефери, крепкий мужчина в чёрной рубашке, подозвал нас к центру ринга. Мы встали друг напротив друга, глаза в глаза.

— Правила просты, — сказал рефери тихо, только для нас. — Бьётесь, пока один не упадёт или не сдастся. Никаких ударов ниже пояса, никаких ударов в затылок. Всё остальное разрешено. — Он посмотрел на каждого из нас. — Ясно?

Мы кивнули, не сводя глаз друг с друга. Воздух между нами словно наэлектризовался. В зале стало так тихо, что можно было услышать скрип кожаных перчаток, когда я сжал кулаки.

— Удачи, уличный боец, — произнёс Вихрь с лёгкой усмешкой. В его голосе звучала спокойная уверенность человека, который никогда не знал поражений. — Она тебе понадобится.

— Увидим, — ответил я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. Внутри всё сжалось от напряжения, но я знал — показать слабость сейчас означало проиграть ещё до начала боя.

Рефери медленно оглядел нас обоих, внимательно проверяя готовность к поединку. Его взгляд задержался сначала на мне, потом на Вихре, затем он удовлетворенно кивнул кому-то за пределами ринга и плавно отступил на несколько шагов, освобождая пространство для начала боя.

Время словно замедлилось. Секунды растягивались, превращаясь в маленькие вечности. Я ощущал, как одинокая капля пота медленно стекает по виску, щекоча кожу. Вокруг ринга с механическим гудением начали подниматься толстые защитные стекла, создавая барьер между бойцами и зрителями. Я краем глаза заметил, как некоторые богачи нервно отодвинулись от арены — они явно знали, на что способен телекинетик в полную силу.

Гонг!

И Вихрь атаковал.

Он даже не сдвинулся с места — просто слегка взмахнул рукой, как дирижёр оркестра. Невидимая сила ударила меня в грудь, отбрасывая к канатам. Я врезался в них спиной, но амулет на груди мгновенно раскалился, помогая быстро восстановить равновесие. Я оттолкнулся от упругих тросов и мгновенно вернулся в боевую стойку.