Ярослав Чичерин – Хроники Менталиста 2 (страница 42)

Явин проследил за взглядом Олега. Злобин что-то увлечённо рассказывал своей свите, но его глаза то и дело обращались к их столу. В этих холодных, рыбьих глазах читалась неприкрытая ненависть.

— А как тут вообще система работает? — спросил Явин, отворачиваясь и оглядывая столовую. — Кто кого и за что? В правилах, которые мне зачитали, ничего об этой иерархии не было.

Витька фыркнул, чуть не поперхнувшись.

— А ты думал, тебе официально объяснят, как устроена подковёрная грызня? — он отхлебнул компот и скривился от приторной сладости. — Всё просто, как дважды два. Наверху — детишки высокопоставленных чинуш. У них лучшие комнаты, дополнительные привилегии, часть преподов перед ними задницей виляет. В середине — обычные кадеты из среднего класса. А внизу — мы, подобранные с улицы отбросы.

— И что, так будет всегда? — нахмурился Явин, отодвигая тарелку с недоеденным гуляшом. Аппетит пропал.

— Не всегда, — вмешался Димка, оглядываясь по сторонам и понижая голос. — Если из низов кто очень талантливый, могут и продвинуть. Но для этого надо не только способности показать, но и… — он выразительно постучал пальцем по виску, — … лояльность проявить.

— В смысле? — Явин подался вперёд.

— В прямом, — Олег огляделся и придвинулся ближе. — Будешь стучать на своих, выполнять особые поручения кураторов, проходить «специальные миссии»… — он скривился. — Короче, если душу продашь, могут и в люди вывести.

— Плюс выжить первые месяцы надо, — добавил Витька. — Многие ломаются и их списывают за профнепригодность. Или они «случайно» погибают на тренировках. А кто остаётся… — он развёл руками, — … тот становится частью системы. Винтиком в большой машине. Выбора-то особо нет — добровольно отсюда не уходят.

Явин медленно кивнул, переваривая услышанное. Значит, чтобы здесь преуспеть, мало было просто развивать дар. Нужно было ещё и играть по правилам, которые установили те, кто наверху. Ему это не нравилось… но разве в банде Эда было иначе? Разве на улицах не действовали те же самые принципы иерархии и подчинения?

Похоже, этот мир не так уж отличался от того, к которому он привык.

Их разговор прервал знакомый голос:

— О, смотрите, кто тут собрался! — Злобин подошел к их столу в сопровождении своих дружков. — Клуб неудачников проводит собрание?

Витька и остальные напряглись, беспокойно переглядываясь. Явин же остался внешне спокойным, хотя внутри всё сжалось в тугой комок. Он хорошо помнил вчерашнее предупреждение Черняева: «За тобой наблюдают. Всегда.»

— Ты знаешь, толстяк, — неожиданно произнёс Злобин, бесцеремонно втискиваясь на скамью рядом с Явином. Его голос сочился фальшивым дружелюбием. — Я тут подумал о вчерашнем и понял, что немного перегнул палку, наехав на тебя без причины.

В его приторной интонации слышалась хорошо замаскированная угроза. Явин почувствовал подвох — слишком резкая перемена, слишком наигранная доброжелательность.

— И я решил загладить вину, — продолжил Злобин, опуская руку под стол, будто что-то извлекая из кармана. — Маленький презент для новенького. В знак примирения.

В следующее мгновение Явин услышал тихий металлический стук у своих ног. Машинально опустив взгляд, он похолодел — прямо под его стулом лежал боевой нож с гравированной рукоятью, явно казённого образца, из тех, что выдают только старшим кадетам для тренировок.

— Что за… — только и успел выдохнуть Явин, но Злобин уже вскочил на ноги, театрально указывая на него пальцем.

— У него нож! — заорал белобрысый так громко, что мгновенно привлёк внимание всей столовой. — Этот новичок притащил в столовую боевое оружие!

Явин понял, что по-настоящему попал. По правилам Академии любое оружие вне тренировочных залов строго запрещено. За такое нарушение полагалось немедленное исключение.

Дежурные по столовой уже двигались в их сторону, а Злобин изображал праведное возмущение:

— Я просто хотел мирно поговорить, а он достал нож! Все видели!

Момент затянувшейся тишины разорвал внезапный звук — стул резко отодвинулся, скрипнув по полу. За соседним столом вскочила худенькая девчонка с короткими тёмными волосами.

— Он врёт! — её голос прозвенел по столовой неожиданно сильно. — Злобин сам подкинул нож!

Столовая притихла. Несколько кадетов вздрогнули от неожиданности, так как выступить против Злобина было почти самоубийством. Дежурные, уже направлявшиеся к Явину, замешкались, переглядываясь.

— Я видела, как он сунул руку под стол, — продолжила девчонка, её голос стал громче, в нём появились странные вибрирующие нотки. — Видела, как что-то бросил!

Банши. Даже не очень сильная, судя по всему, но её способность делала голос трудно игнорируемым.

Злобин медленно повернулся к ней, и его улыбка стала опасной.

— Волкова, — протянул он с нескрываемым презрением. — Не лезь, куда не просят. Это не твоё дело.

— Враньё всегда моё дело, — отрезала она, хотя было заметно, что смелость давалась ей нелегко.

Дежурный, наконец собравшись с духом, подошёл к центру конфликта.

— Кадет Волкова, вернитесь на место, — приказал он, стараясь звучать авторитетно. — Это дисциплинарный вопрос, он будет разрешён по правилам.

— По правилам? — фыркнула она. — Как всегда, да? Новичок отправится на отработку, а этот, — она кивнула в сторону Злобина, — выйдет сухим из воды?

Злобин усмехнулся, явно наслаждаясь ситуацией.

— Дежурный, — сказал он почти ласково, — эта девица мешает установлению порядка. Разве это не нарушение дисциплины?

— Я… — дежурный замялся, очевидно не желая вмешиваться в конфликт между детьми влиятельных родителей.

— Что здесь происходит?

Все обернулись. В дверях столовой стоял капитан Градов — один из кураторов старших курсов, невысокий сухощавый мужчина с цепким взглядом и тонкими, словно карандашом нарисованными усами. Он редко появлялся в столовой младших кадетов, предпочитая общество более опытных учеников.

— Какие-то проблемы? — поинтересовался он, оглядывая замершую столовую.

— Кадет Злобин утверждает, что новичок принёс в столовую оружие, — отрапортовал дежурный с явным облегчением. — Кадет Волкова утверждает, что это провокация.

Градов подошёл к столу и поднял нож, рассматривая его с профессиональным интересом опытного военного.

— Боевой нож спецназа, модель B-17, — констатировал он. — Интересно, как он оказался у кадета первого года обучения?

Он посмотрел на Злобина, и что-то в его взгляде заставило даже самоуверенного сынка замминистра занервничать. Градов, в отличие от многих преподавателей, имел репутацию человека, который не боится высокопоставленных родителей, хотя и не идёт на открытый конфликт с ними.

— Я видела, как он подбросил нож, — повторила Волкова, её голос стал увереннее.

— Она лжёт, — огрызнулся Злобин. — Защищает своего дружка.

— Да я его впервые вижу! — возмутилась Волкова.

Градов молча изучал нож, поворачивая его в руках. Затем медленно, словно каждое движение причиняло ему боль, он достал из внутреннего кармана пару тонких черных перчаток.

В столовой повисла напряженная тишина. Даже дежурные замерли. Все знали, что значат эти перчатки — капитан собирался использовать свой дар. Провидцы редко обращались к своим способностям без крайней необходимости — слишком высокой была цена.

Натянув перчатки, Градов взял нож двумя пальцами и закрыл глаза. Его лицо исказилось, словно от внезапной зубной боли. Вены на висках вздулись, на лбу выступили капли пота.

— Ты уверен, — процедил он сквозь стиснутые зубы, обращаясь к Злобину, — что хочешь продолжать это дело?

Злобин заметно побледнел. Одно дело устроить подставу новичку, и совсем другое — когда провидец считывает прошлое предмета. Это уже не шутки и не детские игры.

— Я… — он запнулся, переводя взгляд с ножа на перчатки Градова.

— Я вижу руку, — голос капитана звучал глухо, словно из-под воды. — Вижу, как она берет этот нож из шкафчика…

Тонкая струйка крови потекла из носа Градова. Использование дара никогда не проходило без последствий.

— Достаточно! — Злобин сорвался на высокий, почти детский крик. — Я все понял!

Градов медленно открыл глаза — они были налиты кровью, зрачки сузились до булавочных головок.

— Уверен? — переспросил он, не выпуская нож. — Потому что я могу продолжить. Могу увидеть, кто именно дал тебе этот нож, кто подсказал идею подставы…

— Нет, — Злобин выглядел загнанным в угол. — Это… это была глупая шутка. Я не подумал.

— Глупая шутка, — эхом отозвался Градов, снимая перчатки движением, выдающим многолетнюю практику. — Которая могла стоить кадету Морозову исключения из Академии.

Он спрятал перчатки обратно во внутренний карман, и, казалось, сразу постарел лет на десять. Использование дара всегда истощало провидцев, высасывая жизненную силу. Теперь ему предстоит недельное восстановление.

— Десять штрафных баллов, — произнес он негромко. — И неделя дежурства на кухне. — Он посмотрел на Злобина взглядом, который заставил того съежиться. — Считай, что тебе повезло. Я мог бы продолжить… и тогда вопрос встал бы уже не о штрафных баллах.

— Спасибо, капитан, — выдавил Злобин, избегая смотреть ему в глаза.

— Не благодари, — Градов слегка поморщился от боли, которая, казалось, пульсировала в его висках. — И помни — я могу вернуться к этому в любой момент. Вещи помнят прикосновения. Особенно такие вещи.