Ярослав Барсуков – Башня из грязи и веток (страница 44)

В уборной он присел, сгорбившись, на край ванны. Прямоугольник экрана засветился, потускнел, посветлел, потускнел, снова засветился. Эндрю выдохнул и открыл онлайн-приложение банка, а через несколько секунд снова закрыл его.

Впрочем, деньги не появляются ни у кого на счёте по волшебству, и даже джинн может быть рабом восьмичасового графика.

Он выключил экран, затем снова включил его и набрал в поисковике: «Санта-Фе. Детская больница».

Возникло изображение здания бутылочного цвета, кирпич, облицованный стальными пластинами. Ряды окон мёртвым взглядом щурились на камеру, отражая серость улицы и облака. «Синяя палата за дверью № 27», – вспомнил Эндрю. Должно быть, она на втором этаже… и на миг ему почудилось, что если он разведёт пальцы, то изображение не станет размытым, не разобьётся на пиксели, что он увидит за окном чьё-то лицо.

Он уточнил запрос словом «меланома», но получил лишь фотографии коричневых пятен, разъедавших кожу.

– Спасибо, что смогли зайти к нам так скоро.

У менеджера банковского счёта был неизменно усталый вид, а его красный галстук Эндрю представлял себе трубочкой, через которую начальство мистера Дийкстры сливало кровь у него с лица.

Стеклянная стена отделяла выбеленную комнату от главного зала банка, а в углу стояло растение, из тех печальных офисных разновидностей, что смогли бы выжить и в пустыне.

Телефон прозвонил в восемь утра, и мистер Дийкстра толком не объяснил, зачем звонит. Он говорил бегло, на деловом языке, жонглируя словами «необходимо» и «сроки поджимают». Эндрю, ковыряя заусенец на большом пальце, подумал, что речь могла идти о чём угодно. Ему впервые пришло в голову, что финансовым учреждениям может не понравиться его метод исполнения желаний.

Впрочем, от такой мысли он почувствовал капельку облегчения, словно бюрократические препоны могли избавить его от угрызений совести. Затем он подумал об открытке, представил себе белый песок, струящийся между пальцев ног, и руку Марго в своей руке.

Марго заслуживала компенсацию за все годы, что они провели в квартире с видом на мусорные баки.

– Извините, что позвонил так рано, – сказал мистер Дийкстра.

– Ничего страшного. – Эндрю прокашлялся и подавил желание положить руки на колени.

– Вам знаком некий мистер Дитр… хм… Дитр М. Кларксон?

– Нет. Нет, кажется, не знаком.

– Бывший биржевой маклер, умер около недели назад?

– Нет. Если он умер от чего-то подозрительного, разве не должна полиция…

– О нет, дело не в этом. Совсем не в этом. – Мистер Дийкстра переложил несколько листов бумаги из одной стопки в другую. – Два года назад, во время обвала акций «Гербалайф», только о нём все и говорили. Я просто подумал, что вы, быть может, знали его.

– Я не имею… – Эндрю вдохнул, чтобы утихомирить сердце, – …ни малейшего представления, кто он такой. Был. – «Ну вот и всё, сейчас что-то произойдёт».

– Что ж, судя по всему, в его завещании был один любопытный пункт. Вчера мы наугад выбрали двадцать счетов и перевели на них часть его сбережений, – мистер Дийкстра поднял глаза. – Ваш счёт был одним из них. Мои поздравления, сэр.

– И сколько же?

Менеджер назвал сумму.

Эндрю сглотнул.

– Конечно же, как я и сказал, это лишь часть его сбережений. По всей видимости… – мистер Дийкстра повторил трюк со стопками бумаг, – …он был очень доволен качеством услуг, оказанных ему банком. Знаете, он ведь десять лет был нашим клиентом. Такой человек… Когда такие люди умирают, они оставляют за собой пустоту…

– Вы сказали, он умер больше недели назад?

– Да, эммм… Восемь дней назад, если быть точным. Ему было девяносто два, так что, как говорится, ничего удивительного.

– Ничего удивительного.

– Сумма перевода очень большая, сэр. Теперь, когда мы с вами поговорили, я могу его провести… – Мистер Дийкстра повернулся к своему ноутбуку и быстро набрал что-то, что могло быть небольшим стихотворением. – Всё готово, сэр.

Комната поплыла перед глазами Эндрю.

– Мне нужно сделать что-нибудь ещё, подписать какие-нибудь бумаги?

Мистер Дийкстра моргнул:

– Нет, я перевёл деньги, и теперь всё готово. Мы рады, что вы остаётесь нашим клиентом.

Эндрю кивнул и поднялся, и мистер Дийкстра вскочил, чтобы пожать ему руку.

– Спасибо, – сказал Эндрю.

Его взгляд упал на растение в офисе. Половина листьев была заражена грибком.

Коричневыми пятнами, пожиравшими зелень.

Его передёрнуло, и он повернулся к красному галстуку.

– До свидания, мистер Дийкстра.

Лишь заняв место в автобусе, он позволил себе осознать, что произошло. Джинн исполнил желание. Вот и всё. Не считая запотевших окон, дребезга двигателя и вони протёртых кожаных сидений, это был тот самый миг, который он воображал себе на протяжении последних шести месяцев.

Но чувствовал он себя совсем не так, как в своих фантазиях.

Эндрю вытащил телефон и начал просматривать жильё в Лагоа, однако поймал себя на том, что вслепую прокручивает страницу. Сломанная домашняя утварь, обугленная плоть и Санта-Фе, девочка в Санта-Фе – он проговорил все эти ужасные вещи, пусть он всего лишь ответил утвердительно. Да, тогда на складе всё это казалось невозможным.

В его сознании мгновенно всплыла мысль: «Деньги уже на твоём счёте, старик, теперь ты убедился, что всё возможно?»

Был ли он в ответе за смерть мистера Кларксона? Неужели его желание убило девочку с меланомой?

Эндрю помотал головой; сосредоточился на странице в телефоне, и вот тогда начали выплывать детали. Вот его любимая вилла в местечке Алгарви. Теперь, когда она была почти у него в руках, он вдруг осознал, насколько мала спальня – благодаря специально подобранному ракурсу, на фото она казалась больше, но на самом деле комната, судя по всему, была размером с его кухню.

Он набрал в поисковике «Лагоа», и тот выдал ему изображение той же прибрежной полосы, которая так воодушевила его полгода назад, когда он проходил мимо рекламного щита в окне одного из туристических агентств. Только теперь угол изображения был шире, а время суток иным. Не осталось ни золотистого сияния, ни бирюзы, а на смену им пришли коричневый и серый в рассеянном невыразительном свете.

По песку, наверное, были разбросаны пустые пивные банки.

Кончиком пальца он нарисовал кружок в запотевшем пятне на окне автобуса. Всё возвращается к исходной точке; он увезёт Марго от одного ряда мусорных баков к другому.

Дверь, сломанный лифт, лестница, дверь.

– Это ты, Эндрю? – донёсся из гостиной голос Маргарет.

– Я думал, ты уже ушла на работу, Марго.

Она вышла в прихожую.

– Как раз собираюсь уходить – с утра работала из дома. Я же тебе вчера говорила, ты разве не помнишь?

Не ней было коктейльное платье, волосы убраны в аккуратный шиньон, и она казалась на пять лет моложе своего возраста.

– У тебя в офисе перебои с электричеством, Эндрю?

– Тебе нравится наша квартира? – сказал он.

Она посмотрела на него.

– Милый, ты ведь понимаешь, что ведёшь себя странно, да? Я даже не помню – ты хоть когда-нибудь приходил домой в двенадцать? С тобой всё хорошо?

– Тебе нравится наша квартира?

– Да. Да, вообще-то нравится, раз уж тебя это так интересует. Она уютная.

– И тебя не волнует, что окна выходят на мусорку?

– Только половина окон. – Маргарет потянулась за обувью. – Другая половина смотрит на улицу.

– Да. На шумную улицу.

– Ты помнишь, как в прошлом году устроили уличный фестиваль, и мы сидели на подоконнике?

Он вспомнил. Осенний вечер, небо дышит холодом, белые уличные столики усыпаны светлячками фонарей.

А ещё он вспомнил, как Маргарет, чуть улыбаясь и слушая переливы джазовых аккордов, сказала: «Как же тут здорово, правда?»