Яра Сен-Джон – Расплата за любовь (страница 24)
Он радовался, что сможет отпустить все это и найти утешение в объятиях Уинтер сегодня вечером. Они провели всю неделю в Аспене и свою первую ночь здесь и решили дать друг другу небольшой отдых. Райли не стыдился признать, что одиночество помогло ему снова обрести контроль.
Всего одна неделя с Уинтер изменила правила игры. Он скучал по ее улыбке, по ее смеху, по тому сладкому пьянящему аромату, который принадлежал только ей. Однако он знал, что, если бы они не расстались на некоторое время, чувства, которые он начал испытывать в Аспене, могли взять над ним верх, и это пугало его больше всего.
— Я так рад, что вы с мамой хорошо поговорили, — сказал Райли, когда вечером того же дня Уинтер приехала к нему домой.
— Да, это было так удивительно. Я думаю, что мы обе позволили гордыне встать на нашем пути и не прислушиваясь к голосу разума.
— Что заставило тебя отказаться от половины денег? — спросил Райли. — Ты имеешь право на всю сумму.
— Деньги никогда не значили для меня все, — ответила Уинтер. — Мои родители, мой брат — они всегда пытались наполнить свой мир вещами. А я забочусь о людях. Я хочу, чтобы мои подруги и весь персонал моей тети получили все, что принадлежит им по завещанию. Ничего страшного, если я получу немного меньше. У меня есть прекрасный дом, и я не бедна.
— Вот чем я восхищаюсь в тебе, Уинтер. Твоей человечностью и щедростью, — сказал Райли, притягивая ее к себе на колени и мягко касаясь ее губ своими. — Не думаю, что когда-либо встречал такую женщину, как ты.
— Это потому, что я уникальна, — улыбнулась Уинтер.
— Ты действительно уникальна, — ответил Райли, обхватив ее лицо руками.
Они смотрели друг другу в глаза бесконечно малые секунды, но затем потребность близости стала непреодолимой. С ними всегда так было. Их близость, а не только физическая связь, была настолько сильной, что Уинтер без тени сомнения знала, что она влюбилась в этого невероятного, умного, забавного, сексуального мужчину. И он, кажется, тоже влюбился в нее. Он был всем, чего она когда-либо хотела. Школьная влюбленность переросла в нечто большее, потому что она разглядела настоящего мужчину за фасадом его холодности и надменности.
Их сердца бились в унисон, и Уинтер наконец почувствовала, что может сказать это, может раскрыть свои истинные чувства. Их тела, умы и души были как единое целое, поэтому она внезапно произнесла эти слова вслух:
— Я люблю тебя, Райли.
Райли напрягся, как будто Уинтер вылила на него ведро холодной воды, а затем, к ее удивлению, отстранился от нее.
Уинтер поняла, что она совершила серьезную ошибку. Она чуть не потеряла любимого мужчину.
Райли должен был понимать, что это произойдет, учитывая, насколько близки они стали. Стоит ли удивляться, что Уинтер считала эту близость синонимом любви? Но Райли был неспособен любить другого человека, который не был членом его семьи. Он всегда следил за тем, чтобы его случайные сексуальные партнерши понимали, что они не могут ничего ожидать взамен, потому что он не хотел рисковать своим сердцем.
— Слушай… Уинтер. — Он опустил глаза. — Ты путаешь страсть с чувствами.
— Не говори мне, что я чувствую! — пробормотала Уинтер.
— Тогда чего ты ожидаешь от меня? Что я скажу, что тоже люблю тебя? Я с самого начала был честен с тобой.
Он услышал, как она резко вздохнула при его словах, и, подняв глаза, увидел, что ее глаза наполняются слезами.
— Я хочу большего, — сказала она, соскользнула с кровати, завернувшись в простыню, и начала осматривать комнату в поисках своей одежды.
— Тебе не нужно уходить, Уинтер. Сейчас полночь. Останься, мы можем поговорить.
— Зачем? Я уже чувствую себя дурой, — ответила Уинтер. — Мне не нужно, чтобы ты и дальше вонзал нож мне в сердце.
— Прости, Уинтер. Я думал, ты понимаешь, что это были отношения без обязательств, — ответил Райли с кривой улыбкой. — Я говорил тебе раньше…
Уинтер подняла руку:
— Пожалуйста, пощади меня. Я помню, но я думала, что это было до того, как мы… Она замолчала, и он мог только предположить, что она имела в виду слово «влюбились».
Она прошла мимо него к ванной, и он остановил ее.
— Уинтер, пожалуйста. Попытайся понять. Я не могу посвятить себя любви и браку. Я видел разрушительные последствия неудачной семейной жизни, и я отказываюсь так жить.
— Это потому, что ты боишься, Райли. Почему ты боишься проявить себя и полюбить другого человека? Неужели ты ничего не чувствуешь ко мне?
— Конечно, чувствую. Ты мне очень нравишься, Уинтер. Разве я не поддерживал тебя во всем, что касалось твоей семьи? Мне это тоже нелегко. Я не хочу причинять тебе боль.
— Тогда зачем ты это делаешь? Почему ты не хочешь дать нам шанс?
— Потому что я не верю в долгую и счастливую совместную жизнь, Уинтер. Я не могу дать тебе то, что ты хочешь.
Уинтер покачала головой, потому что не могла понять его слов.
— Возможно, ты не говорил мне, что любишь меня, но твои действия заставили меня думать иначе. Я вижу, что была дурой.
Уинтер захлопнула за собой дверь ванной комнаты. Через мгновение Райли услышал, как шумит душ, а затем, десять минут спустя, Уинтер вышла. Ее лицо было в слезах, а глаза красные и опухшие, и она не смотрела на него. Она огляделась, взяла свою сумочку и направилась к двери.
Он не мог позволить ей уйти. Не так.
Он последовал за ней, и, когда она начала открывать дверь, он не дал ей этого сделать.
— Уинтер, если ты уйдешь отсюда, пожалуйста, знай, что ты дорога мне.
Когда она, наконец, взглянула на него, ее светло-карие глаза были полны боли, и Райли ненавидел себя за то, что он был причиной этой боли.
— Я дорога тебе? Не верю. Если бы это было правдой, ты бы так со мной не поступил.
— Мне очень жаль.
— Не должно быть, — ответила Уинтер. — Благодаря тебе я поняла, что я что-то да значу. Я заслуживаю признания и любви мужчины, и, если этот мужчина не ты, пусть будет так. Но я собираюсь тебе кое-что сказать.
— Что именно? — тихо спросил Райли.
— Я лучшее, что когда-либо случалось с тобой, Райли Дэвис, и ты пожалеешь, что отпустил меня.
Уинтер отмахнулась от его руки и хлопнула дверью, оставив Райли одного. Он невольно спросил себя: неужели она была права? Неужели он совершил самую большую ошибку в своей жизни?
— Иджипт! — воскликнула Уинтер и бросилась в объятия своей лучшей подруги. После разрыва с Райли Уинтер не знала, куда еще ей идти. Никто, кроме Иджипт, не знал об их романе в Аспене.
Иджипт обняла ее.
— Расскажи мне, что случилось.
— Он меня не любит.
— То, что он не понимает, какой драгоценный камень у него был, не означает, что ты недостойна любви.
— Я знаю, — ответила Уинтер. — Если общение с Райли чему-то меня и научило, так это тому, что я достойна любви. Слишком долго я оставалась на заднем плане. Теперь с этим покончено.
Иджипт широко улыбнулась:
— Рада слышать это от тебя, Уинтер. Ты позволила своей семье и другим людям относиться к тебе, мягко говоря, пренебрежительно.
Ее подруга была права. Изголодавшись по привязанности, вниманию и любви своих родителей, она на этот раз захотела стать центром чьей-то вселенной. И какое-то время она чувствовала это с Райли. Когда они занимались любовью, это была не просто чувственная сила его тела, хотя его тело действительно соперничало с телом любого греческого бога. Это было физическое выражение ее любви.
Уинтер вздохнула. Она должна перестать думать о Райли и о том, что он может чувствовать. Он причинил ей боль своим отказом. У них могло бы быть что-то хорошее, но теперь они никогда не узнают, потому что он слишком боялся рисковать.
— Уинтер, ты превзошла себя! — воскликнула Эйша, когда они вошли в двухэтажный дом в Хоултауне на побережье Барбадоса.
Уинтер провела для своих подруг экскурсию по их белоснежной вилле с прямым выходом к пляжу, четырьмя спальнями и бассейном.
— Тут есть все удобства, — отметила Тиган.
— Это настоящий рай! — Лирик скинула туфли и плюхнулась на один из диванов в гостиной.
С террасы открывался потрясающий вид на сад с пышными пальмами и растениями. Вдоль бассейна были расставлены шесть шезлонгов. Отдых был именно тем, что Уинтер было нужно после той ужасной недели, которую она пережила. Она спала на диване Иджипт и плакала у нее на плече каждую ночь, вспоминая свой недолгий роман с Райли. Она собиралась рассказать об этом остальным подругам на этой неделе, но опасалась реакции Шей. Словно почувствовав ее внутренние муки, Шей подошла к ней.
— Что с тобой происходит, Уинтер? — спросила она. — Ты сама не своя.
— Ты что! Я наслаждаюсь отпуском! — Уинтер старалась говорить беззаботным тоном.
— Меня не обманешь, Уинтер Баррингтон. Ты никогда не умела скрывать свои эмоции. Что-то тебя беспокоит. Ты можешь поговорить со мной, с любой из нас. — Шей кивнула в сторону кухни, где Иджипт готовила коктейли.
Уинтер слегка улыбнулась:
— Да, меня что-то беспокоит, но я не готова об этом говорить.