Яра Сен-Джон – Расплата за любовь (страница 2)

Завершив разговор, Райли оглядел свой новый офис. Он наконец получил то, к чему стремился. Может быть, пришло время убрать ногу с газа и немного расслабиться. Он хмыкнул. Как будто это было возможно — он жил ради этой гонки по жизни.

Уинтер резко очнулась от дремоты. Оглядев комнату, она попыталась понять, где находится, но когда она вспомнила это, то горе, которое она прятала глубоко в душе, снова охватило ее. Ее тетя Хелен умерла. По крайней мере, она умерла во сне и не почувствовала боли. Уинтер хотела бы поговорить с ней еще хоть раз. Сказать ей, как глубоко она ее любит. Как сильно она ее уважает и как она благодарна за то, что Хелен была в ее жизни.

Она вспомнила те счастливые моменты жизни, которые они провели вместе. Например, как они пошли пить чай с булочками, когда ей исполнилось восемь лет, и были в маскарадных костюмах, шляпах и перчатках. Или когда ее тетя взяла Уинтер в Париж и они поднялись на вершину Эйфелевой башни. Уинтер предположила, что именно тогда у нее появилась страсть к путешествиям, потому что тетя брала ее с собой в поездки.

Уинтер медленно встала с кровати. На улице было темно, а это означало, что она спала дольше, чем думала. Обычно она не носила часов, потому что любила наслаждаться жизнью, не привязываясь к расписанию. Достав свой смартфон, она посмотрела на экран. Было шесть часов — час коктейля в резиденции Баррингтонов. Если она поторопится, то сможет принять душ, одеться и спуститься вниз через пятнадцать минут. Путешествуя за границу, Уинтер не придавала внимания мелочам. Но здесь ее мать ожидала, что все придут к обеду вовремя, и Уинтер не была исключением.

Пятнадцать минут спустя, надев платье-свитер до колен и свои любимые ботинки, Уинтер побежала вниз по лестнице в большую комнату. Платье не было таким шикарным, как ожидала ее мать, но ее гардероб был ограничен, поскольку Уинтер большую часть года находилась в разъездах. Она сбрызнула свои волнистые от природы волосы до плеч увлажняющим спреем с маслом ши, подкрасила брови и губы.

Когда она сошла вниз, ее мать и отец ссорились. Ее брат и его жена пили вино, но все разговоры прекратились, когда они увидели Уинтер, стоящую в дверях. Уинтер не могла не заметить презрения в их взглядах, Все они были одеты, чтобы произвести впечатление. Ее отец и Кори выглядели так, будто пришли прямо с работы в своих деловых костюмах. На ее матери было облегающее жаккардовое платье, а на Франческе — черно-белое платье-футляр.

— Уинтер, что на тебе надето? — воскликнула Франческа.

Франческа была воплощением женщины их положения: уравновешенной, элегантной и утонченной. По крайней мере, так любила говорить ей ее мать. Высокая, со стройной фигурой и длинными черными волосами, Франческа источала изысканность, и по сравнению с ней Уинтер выглядела неряшливо.

— Я купила это платье на Бали, — ответила Уинтер и направилась к своим родителям. Она не должна допустить, чтобы негативные комментарии сломили ее.

— Мама, — сказала она, целуя ее в каждую щеку, а затем наклонилась и обняла отца: — Папочка.

— Я рада, что ты наконец смогла присоединиться к нам, дорогая, — ответила ее мать. — Агнес сказала нам, что ты приехала и сразу легла спать.

— Да, у меня был долгий перелет с Бали.

— Возможно, тебе не следовало уезжать так далеко, — с ухмылкой сказал Кори. — Тогда ты была бы намного ближе к дому.

Уинтер проигнорировала это замечание, напомнив себе, что этот визит в родной дом долго не продлится. Как только пройдут похороны, она снова отправится в путь.

— Как ты, мама? Так внезапно потерять тетю Хелен…

Выражение лица ее матери смягчилось.

— Это был шок. Моя старшая сестра всегда была такой сильной и смелой. Я никогда не думала, что что-то может вывести ее из себя.

Слезы навернулись на глаза Уинтер.

— Я не могу в это поверить.

— Ну, вытри глаза, — сказала мать, протягивая Уинтер носовой платок. — Мы должны продолжать жить. Это то, чего хотела бы Хелен.

Вот и все, что было сказано по поводу их общего горя. Уинтер надеялась, что смерть ее тети может сблизить ее с матерью, но теперь она не была так уверена в этом.

— Интересно, что в ее завещании, — вслух сказала Франческа.

Это было в первый раз, когда Уинтер услышала, как Франческа говорила что-то настолько бестактное. Уинтер и ее мать усмехнулись. Даже у ее брата хватило такта взглянуть с тревогой на жену.

Франческа опустила голову.

— Прошу прощения, Мелинда, Я не знаю, что на меня нашло.

Но Уинтер знала. Франческа надеялась, что тетя Хелен оставила Кори большое наследство, но их тетя никогда особенно его не жаловала.

— Я, например, буду скучать по старой карге, — заявил отец.

— Грегори! — воскликнула мать.

Отец пожал плечами и отхлебнул немного темной жидкости из своего хрустального стакана.

— Что? Знаешь, Хелен всегда думала, что я недостаточно хорош для тебя. Я ведь из рабочего класса, а вы обе из высшего общества.

— Это все в прошлом, — ответила мать. — Посмотри, где ты сейчас.

— Ты права, — неохотно согласился отец.

— Я посмотрю, как там ужин.

Когда мать ушла, Кори, не теряя времени, направился к Уинтер.

— Чем ты занимался последние несколько месяцев, гном?

Он любил дразнить ее из-за ее маленького роста.

— Ты бы знал, если бы следил за моим блогом, — ответила Уинтер и отошла к барной стойке, расположенной в дальнем конце комнаты.

Она налила себе бурбона, который привыкла пить в штате Кентукки.

— Разве это не слишком крепкий аперитив? — спросила Франческа, изогнув и так чересчур изогнутую бровь.

— Мне двадцать семь лет. Мне не требуется, чтобы ты или кто-то еще контролировал то, что я пью.

— Ну, извини меня, — выдохнула Франческа.

— Извиняю.

Между Уинтер и ее невесткой не было симпатии. Она знала Франческу с тех пор, как они были подростками, и в старшей школе она была такой же высокомерной, как и сейчас. Тогда Уинтер разбила новенький «порше» отца, и родители забрали ее из частной школы и отправили в государственную. Они думали, что накажут Уинтер таким образом, но вместо этого она познакомилась с пятью невероятными девушками, которые стали ее лучшими подругами.

— Не злись, — сказал Кори. — Фрэнни, вероятно, волновалась, что у тебя могла развиться привычка пить или что-то в этом роде. Не многие женщины пьют бурбон.

Уинтер перевела взгляд на Кори.

— Ну да.

Кори выглядел так, словно был готов что-то ответить, но в этот момент мать сообщила, что ужин готов. Уинтер была благодарна за то, что их прервали. Она последовала за матерью по коридору в изысканно украшенную столовую со старинной французской мебелью, где они сели за обед из четырех блюд.

— Я рад, что ты вернулась, Уинтер, — сказал отец, как только было подано первое блюдо — гаспачо. — Потому что пора поговорить о твоем возвращении в «Баррингтон Инвестментс».

«Ну вот, опять», — подумала Уинтер, стараясь не закатывать глаза. Она знала, что отец не был сторонником ее ухода из компании, но надеялась, что со временем он примет ее решение. Видимо, она ошиблась.

— Я очень счастлива, что могу вести свой блог о путешествиях.

— Блог, который не приносит тебе денег, — горячо возразил он.

— Да, это так, — ответила Уинтер.

Она зарабатывала не те деньги, которые хотела бы, но с большим количеством подписчиков ее заработок должен был увеличиться.

— Мы больше не будем субсидировать это хобби, — кратко заявил отец.

Глаза Уинтер метнулись от суповой тарелки к его лицу.

— Что?

— Ты хорошо слышишь, — ответил отец, и она увидела ухмылку на лице своего брата. — Тебе давно пора вернуться в фирму и работать со мной и твоим братом.

— Не могу поверить, что ты серьезно об этом говоришь, — сказала Уинтер. — Ты даже не мог переждать похороны?

— Отсрочка не изменит моего мнения.

— Мама!

Она повернулась к матери, ища помощи, но Мелинда опустила голову, словно искала что-то в тарелке.

— Либо ты вернешься в «Баррингтон Инвестментс» в отдел маркетинга, либо ты останешься без денег. Семья больше не будет поддерживать тебя в твоих странствиях по всему миру.

Уинтер знала, что родители никогда не понимали ее потребности в свободе и ее страсти к путешествиям и изучению новых культур. Вытерев рот салфеткой, она тихо встала из-за стола и направилась к двери.

— Ты мне ничего не ответишь? — крикнул отец.

Уинтер повернулась к нему лицом.