Яра Ностра – Оракул и его тень (страница 2)
Михей, вздрогнув, взял корзинку и быстро вышел из дома, чтобы больше не слышать криков матери. Он решил, что лучше сам найдет дорогу, чем оставаться внутри еще хотя бы минуту. Оказавшись на улице, он все еще слышал, как она кричала за дверью.
— Хорошо, что не на меня…
Он устало оглядел дворик их дома, а потом с интересом посмотрел на травы. В корзинке лежала лебеда, полынь и ромашки. Все травы были из тех, что росли прямо у их дома. Полынь была грубо сорвана с дороги у крыльца, а ромашка и лебеда — у забора в огороде. Михей даже задумался, зачем
— Мех, — окликнул мальчика Никол. Михей вздрогнул и выпрямился. — Ты куда?
Никол вытирал руки грязной тряпкой, с интересом ожидая ответа.
— Матушка сказала отнести травы на алтарь…
Никол положил грязную тряпку обратно на стол. Его лицо было в золе и достаточно хмурым. Он взял длинную палку, что стояла возле дома, подошел и вручил ее мальчику.
— Эй! Это моя палка! — возмутился низкорослый парень, что стоял в кузне.
— Будет тебе, Заван. — Он повернулся к Михею. — Без палки в лес не ходи. Сыро там сегодня. Будешь идти, землю впереди простукивай.
— Никол! Хватил лясы точить, иди помогай! — кричал Заван, пытаясь удержать тяжелую тару с металлами.
— Да подожди ты! — раздраженно ответил Никол, не обращая внимания на то, как его товарищ пытается не уронить тару, а его вены на красном лице все сильнее вздуваются. — Идти-то знаешь куда?
— В ту сторону. К дубу и камню. — Никол покачал головой и поправил направление руки мальчика немного в другую сторону.
— Туда. Как упрешься в тропу, по ней иди…
— НИКОЛ! — крикнул Заван, почти падая с тарой.
Никол быстро подбежал и помог затащить тару.
— С тропы не сходи! — крикнул парень с пыхтением.
Он снова вернулся к работе и выслушивал возмущение товарища. Михей потрогал палку и постучал ею по земле, словно пытался убедиться, что она не развалится прямо у него в руках. Он снова пошел в сторону леса, только уже туда, куда указал брат.
Так и случилось. Дорога была скользкой, и палка оказалась весьма хорошим помощником. Он дошел до маленькой тропы, слегка протоптанной. Пройдя около пяти минут, он услышал шаги.
Из леса ему навстречу шел мужчина. Он был молод на вид, но очень хромал, опираясь на свою трость. Его большой шрам от ожога сильно выделялся на лице. Иногда он появлялся в деревне, чем вызывал возмущение местных женщин. Он был чужаком для них и, конечно, был назван чародеем. Тем не менее мужчина был целителем, а потому никто не спешил его выгонять. Все лекарства местным он продавал дешево, а иногда просто обменивал на что-то.
Тропинка была узкой, и мальчику нужно было проскочить, так чтобы не задеть его и самому не упасть в кусты. Проходя мимо мужчины, Михей не смог не посмотреть на него. Он побледнел, когда встретился взглядом с его ярко-зелеными глазами. «Проклянет!» — подумал Михей и быстрее побежал в лес, успев напоследок пискнуть что-то похожее на «Извините!» Он пытался восстановить дыхание.
В голове снова и снова всплывал образ странного лекаря. Черные засаленные волосы, бледное лицо и почти светящиеся глаза. Хищный взгляд и сгорбившаяся фигура в его памяти обрастала все новыми страшными образами от испуганной фантазии. Мальчик тряхнул головой, пытаясь выкинуть этот пугающий образ из своей головы. Однако он мог поклясться, что видел, как его тень пошевелилась. Оставшийся путь он прошел, панически оглядываясь по сторонам и присматриваясь к теням.
Этим же вечером во дворе у самого нового дома собрались женщины. Дом был примечателен своими до ужаса неумело вырезанными фигурками зайцев. Каждая рукоять перил была с головой такого зайца. Сам дом тоже не был ровным или хотя бы крепким. Молодой хозяин дома, совершенно не имея таланта к работе с деревом, все же построил дом и гордился «превосходной» работой. Жена же, Капка, была женщиной болтливой. Каждый день собирала у себя подруг, чтобы обсудить сплетни. Хоть деревня и была маленькой, она звала то одних подруг, то других, чтобы сплетни не смешивались.
Лавка, на которой они сидели, была самым крепким предметом в их доме, и то только потому, что ее смастерил другой человек. Когда-то хозяин дома смастерил для жены лавку и очень гордился работой, до тех пор, пока на нее не сели первый же раз.
Только почувствовав на себе вес, лавка протяжно скрипнула и повалилась вместе со всеми своими пассажирами. Тогда один из мужиков сплюнул и сам смастерил новую, да покрепче, сетуя на то, что молодые ничего не умеют.
Сегодня у «Заячьей лавки» собрались все женщины деревни.
— Я вот вчера ходила в лес за грибами и видела ЕГО! Своими глазами! — по-затворнически шептала маленькая женщина, нервно трогая свои красные бусы на шее.
— Ой, как повезло тебе, Капка! А ты-то поклонилась ему? — поинтересовалась седая, но все такая же кудрявая бабушка.
Ее длинным волосам могла позавидовать каждая молодая девушка.
— Конечно, баб Ната! Я ему еще пару грибочков оставила! — похвасталась женщина.
— Да больно нужны ему твои грибы! Чего получше б положила! Он вон травы любит! — возмутилась крупная женщина.
— Чем тебе грибы не трава, а, Марфа?! — крикнула Капка, краснея от злости.
Е и без того круглое лицо теперь еще больше напоминало помидор и прекрасно вписывалось в бусы.
— Дура ты, Капка! Для тебя все, что из земли растет, эт трава?! — начала кричать Марфа. Их споры с Капкой велись всегда и на любую тему.
— Сын мой тоже видел! Говорит, черный волк, но с ногами такими длинными, как у оленя! Во как! — сменила тему молодая девушка, прервав начинающуюся ссору. Ее глаза быстро метнулись к одной из подруг, ища поддержки.
— Да! И глаза зеленым горят, словно два кристалла! — поддержала другая.
— И грива, как у стриженой лошади! Дети мои ягоды собирали. Из-за дерева на них выбежал медведь! Так бы и съел родненьких, да вот он уберег! С тех пор я ему на то место приношу травы. Он их всегда берет! — снова завела свою шарманку про травы Марфа.
— Бог он, говорю вам! Как он явился, ни одного духа в округе не показывается! Говорю вам это, они Бога нашего боятся, — гордо объявила бабушка Ната.
— И ведь правда! — женщины дружно закивали. — Давно к нам уже чудовища не захаживали.
— Я сегодня мальчонку тоже с подношением отправляла. Его благословение нам пригодится, — внезапно произнесла худая высокая женщина с ребенком на руках.
Кажется, словно никто и никогда не видел ее без него. На молодом лице было даже уже больше морщин, чем у бабки Наты.
— Ой, не знаю, Заря… Вдруг ему это не понравится, — обеспокоенно сказала одна из женщин. А другие обеспокоенно начали шептаться.
— Не думаю, что ему будет дело до мальчишки, — с толикой пренебрежения произнесла она.
Ночь была буйной, как никогда прежде. Доски домов трещали, а домашний скот испуганно кричал. Каждый в деревне проснулся и второпях затаскивал скотину в дом. Люди были неспокойны, и женщины стали судачить о гневе божьем.
В это же время в нескольких километрах от той деревни был одинокий, покосившийся, старый дом, на Веренцевой дороге. Из него не исходило звуков, только тихий скрип досок, желающих отлететь от крыши. Стук вывески и скрип петель. Свет, горевший на втором этаже, был единственным напоминанием о том, что там кто-то живет.
Комната на втором этаже была небольшой, а свободного места в ней было еще меньше. Возле стены стояла кровать с занавеской, закиданная одеждой, словно вешалка. Маленький шкаф был приоткрыт, и оттуда свисали скомканные вместе вещи, будто пытались сбежать. На полу стояли несколько цветочных горшков и валялись бумаги. В некоторых местах стояли колбы, в которые капала дождевая вода из щелей в крыше. Все вещи на полках были сдвинуты в сторону окна. Рядом с окном был стол с той самой свечой. Она практически догорела, и огонь медленно утопал в жидком воске. Воск растекся по столу, что, казалось, совершенно не смущало хозяина дома.
В тусклом свете дрожащей свечи можно было различить темную фигуру. Силуэт сидел за столом, слегка нависая над письмом. Стол явно был для него чуть ниже, чем того требовала бы его спина.
Периодически отблескивающие от свечи глаза всматривались в темноту. На долю секунды его голова замерла, вслушиваясь в каждый шорох. Спустя пару секунд он снова плавно выводил все буквы, но в конце остановился. После долгой паузы, слегка скрипя, перо вывело имя. «…P.S. Амос Омнитус».
В углу комнаты что-то зашевелилось. Своими тонкими длинными пальцами мужчина быстро сложил письмо. Нечто выдвинулось из тьмы.
— У тебя появились от меня секреты,
Его бледно-голубые глаза лютена сияли через всю комнату. На морде красовалась безобразная улыбка. Некоторые клыки торчали во все стороны. Раз увидишь такое безобразие, не забудешь никогда. Существо оттолкнулось длинными лапами от пола и медленно словно поплыло по воздуху, оставляя за собой след из дымки.