Яра Ностра – Оракул и его тень (страница 17)

— Точно, Мех! — весело рассмеялся Трос.

— Михей, — тихо прошептал Михей, что закусил губу от обиды.

Они постоянно обзывали его и даже не помнят теперь его настоящее имя.

— Что ты там бубнишь, чудак? — грубо спросил Эил.

— Тим! Нам пора, — послышался голос учителя.

Радость переполнила сердце Михея. Он вовремя. Ему так хотелось уйти от них. Мальчик подбежал к мастеру. За своей спиной он услышал голос Эила.

— Его звали Михеем. Трос, не будь придурком. Киря, ты тоже должен помнить, ведь он был нашим братом…

Михей даже удивленно обернулся, чтобы снова глянуть на Эила. Хоть он с ним и не ладил, но Эил никогда не обижал своих братьев. Михей даже не заметил, как они подошли к дому дедушки Григория.

— Зелье при тебе? — спросил Амос, заходя на территорию дома.

— Д-да… — Сердце Михея нервно стучало, когда он понял, для кого делали лекарство.

Мальчик не смог сдержаться и побежал в дом. Высокая трава во дворе дома словно специально запутывала его ноги и мешала бежать. Он с усилием пробрался, срывая и топча траву.

В доме было темно, и на кровати сидел дед Гриша с опущенной вниз головой. Он держался за сердце и тихо постанывал. Дедушка довольно сильно изменился. Казалось, он постарел не на год, а на целых десять лет. Его дом тоже совершенно запылился.

Амос быстро переступил порог дома и подтолкнул ребенка вперед.

— Здравствуй, добрый человек. Мы принесли тебе лекарство, — спокойно произнес Амос, вставая перед стариком.

— Дедуль, выпей! — Михей с обеспокоенными глазами протянул лекарство.

Дедушка с усилием поднял голову, смотря на гостей, и улыбнулся по-доброму.

— Спасибо, дети, но мне не надо. Я помру сегодня. Время, видать, мое пришло. Смертушка родная зовет с собою. — Дедушка, казалось, совершенно не переживал, только легкая грусть и боль отражались на старом лице. — Мне зельица ваши уже не помогуть.

— Но они помогут дать вам время проститься с близкими. — Амос посмотрел на дедушку. — Вы правы, ваш путь земной закончится сегодня вечером, а дела незаконченные остались.

— Таки не осталось у меня никого. — На его глаза навернулись слезы. — Михеюшка мой родной… сгубили его люди глупые…

— Дедуль! Тут я! Тут! Живой! Погляди! — Мальчик снял кулон и заплакал.

Глаза старика распахнулись, и он горько заплакал. Трясущимися руками он потянулся к мальчику, желая обнять.

— Зелье, — напомнил ему Амос.

Старик схватил зелье да выпил его залпом. Ему стало легче, и он крепко обнял Михея, как самую дорогую ценность.

— Родненький мой! Похорошел. Повзрослел! — Он крепко прижимал к себе ребенка, а крупные слезы заливали плечо мальчика, пропитывая одежду. — Я ж думал, ты год как… мертв… А ты он как вырос!

Голос дедушки сильно дрожал и прерывался. Густые брови, белые от седины, закрывали черные глаза. Амос сел на сломанную скамейку и медленно осматривал дом, давая мальчику с дедушкой провести это время до конца вместе.

С каждым часом дедушка выглядел все более и более усталым. Все в этой комнате понимали, что время заканчивалось.

Амос только тяжело вздыхал. Ему всегда было трудно смотреть на то, как утекала чья-то жизнь. Ему так хотелось уйти и позволить им провести это время наедине, но он понимал, что Михею нужен будет он.

— Господин чародей, берегите мальчика моего. Он хороший малый, — тихо произнес дедушка, укладываясь на кровать. Ему уже было очень трудно сидеть ровно.

— Не переживайте, я позабочусь о нем. — Амос тихо подошел к мальчику, приобнял за плечо и прижал к себе. — Его ждет великое будущее, я это чувствую.

— Хорошо… — еле слышно произнес старик и медленно закрыл глаза.

Амос прижал к себе Михея, который вовсю плакал. Сначала мальчик держал дедушку за руку, но, услышав последний вздох, испуганно вздрогнул. Он отдернул руку и вжался в учителя.

Амос успокаивающе гладил его по волосам и спине.

— Дедушка… я же… мы же чародеи, так почему мы не можем его спасти? — плакал мальчик, все еще пряча лицо в груди, пока Амос медленно выводил его из дома.

— Да, мы чародеи, но мы не боги и не трикстеры. Мы не можем сделать все. У всего есть конец, и это тоже часть нашего пути. Если бы у жизни не было конца, то и сама жизнь бы не была столь ценной для нас. Твой дедушка попадет к Анри и сможет переродиться. Возможно, он станет прекрасным соколом…

Когда они вышли из дома, Михей остановился на пороге. В его руках была старинная книга о корваксах, последнее напоминание о дедушке с его историями. Его глаза все еще застилали слезы, и он смотрел на заросший двор. Трава разрослась еще сильнее.

Михей хотел бы вырвать всю эту траву, но увидел маленькую мышь. Мышь смотрела на него из зарослей травы. Рядом с ней высунулись еще несколько голов поменьше. Мышата с интересом глядели на плачущего «великана». Это семейство жило здесь, и, вероятно, не только оно. Его злость растворилась. Только сейчас Михей начал понимать, что говорил дедушка об этой траве: «Так должно».

Глава четвертая. Слепая вера в себя

Время летело незаметно, месяц за месяцем прошло чуть больше полугода. Юноша следил за приготовлением зелья от давления, что пользовалось особой популярностью. Многие люди в деревнях страдали от этого недуга. Михей уже знал, что нужно для этого зелья и где это найти. Так что следить за очередным приготовлением было скучным для него занятием. Все, что от него требовалось, это молча сидеть и подавать ингредиенты тогда, когда нужно, и те, которые нужно. Учитель при этом ничего не говорил.

Это был один из любимых Амосом методов практики контроля предугадывания. Самым любимым после метода с шишками, конечно же. По крайней мере, так казалось мальчику. За эти полтора года, что он провел у чародея, он стал чуть выше и менее несуразным. Мужчина же за все это время не изменился ни на день. Михею даже становилось любопытно, сколько чародею на самом деле лет. Будет ли он таким же молодым всегда?

Юноша вытянул руку в сторону, чтобы потянуться и размять затекшие мышцы. Элим, дремавший рядом, резко стукнул задней лапой по шкафу, и с него упала ампула с жидкостью. Упала она прямо в руку Михею. Тот с удивлением посмотрел на свою руку, а потом на учителя. На его лицо наплыла широченная улыбка. Юноша вскочил на ноги от восторга.

— Мастер! Я ее поймал! Заранее руку выставил и поймал! — Учитель, устало вздохнув, глянул на мальца.

Потом он перевел взгляд на Элима, что одним глазом подглядывал и ехидно скалился. Взгляд его вернулся обратно к зелью.

— Это совпадение или простая помощь от Элима. — Услышав это, ученик злобно фыркнул и отвернулся в другую сторону. — Дай мне флакон.

Мальчик повернулся обратно к учителю. Мужчина все это время держал протянутую руку, не спуская взгляд с закипающего зелья. Михей передал ему флакон.

Недовольство стерлось с его лица, как только он заметил, что учитель прекратил работу. Он совершенно не шевелился. Как статуя, казалось, он даже не дышал. Тревога начала подкрадываться и к Михею.

— Мастер?.. — с тревогой произнес он, затем сразу глянул на Элима.

Тот уже не спал, а лишь вдумчиво глядел куда-то сквозь стену. Его уши слегка подергивались, словно слушая, а хвост раздраженно постукивал по полу. Тогда он потянул учителя за рукав. Мастер тут же ожил. Он встал со стула и сказал, уже выходя из лаборатории:

— К нам гости. Кажется, они скоро будут здесь. — Ученик быстро выбежал за учителем, слегка спотыкаясь.

Когда он вышел в лавку, то заметил, что учитель уже стоит у прилавка. Элим же скрывался в его тени. Обычно он так делает, если хочет подслушать глупые заказы людей, так сказать, с первых рядов. Обычно Михей, видя такое, тоже прятался за стойкой, чтобы подслушать. Но сейчас… сейчас его это напрягало.

Он встал рядом с учителем и стал правой рукой крутить янтарный браслет на левой. Это помогало ему успокаиваться. Он пересчитывал янтарные бусины, раз за разом, словно одна могла испариться. Послышался топот копыт.

— Михей, открой гостю, — мальчик сглотнул и поплелся к двери.

За дверью слышались чьи-то шаги. Каждый шаг Михея приближал его встречу с незнакомцем. Трясущейся рукой он медленно открыл дверь. На улице была темная ночь.

Перед ним стоял массивный, но не сильно высокий мужчина. Его хмурое лицо закрывали густая борода и длинная челка. На нем была знакомая уже ему шляпа гонцов. Рябина и папоротник.

— Альдеримар… — низким голосом произнес мужчина и с вопросом осмотрелся по сторонам. Его взгляд упал на Амоса, и они оба кивнули друг другу. — Кувальх.

— А-альдеримар в-веих…веихта… — слегка ошеломленно и с запинками произнес мальчик, надеясь, что проговорил все верно.

Гонец подал ему письмо. Такое же, как и тогда. С золотой печатью и гербом на конверте. Михей хотел оплатить письмо, но Амос прервал.

— Оно оплачено отправителем. В огонь его, — сразу сказал мастер.

Гонец было развернулся, но налетел на девушку в плаще. Они друг перед другом извинились, и хрупкая фигура девушки прошмыгнула в лавку. Гонец сел на коня и поскакал прочь. Михей закрыл дверь и, посмотрев на красивую печать, с сожалением выкинул письмо в камин.

— Уходи отсюда, — послышался раздраженный голос учителя.

Девушка уже стояла перед стойкой. На ней был старый потертый плащ, местами уже изодранный, но зашитый белыми нитками. Рядом со стойкой алхимика она выглядела совсем крошечной.