Яра Ностра – Оракул и его тень (страница 13)

— Пойдемте уже, — прервал начинающуюся ссору уходящий вперед алхимик.

Пока они шли по лесу, учитель рассказывал о растениях, указывая то на одно, то на другое. Он часто вспоминал книги, которые давал Михею на изучение, явно проверяя, насколько тот был внимателен. Михею такие более практические занятия нравились гораздо больше, чем сидение в доме.

Мужчина отодвинул ветку дерева, проходя под ней, и указал на кустарник с белыми цветами.

— А вот это магнолия, собери ее немного. — Амос продолжал пробираться через кусты вперед, а Михей тем временем закидывал цветы к себе в сумку.

— Три штуки? — спросил мальчик, но, уже набрав три цветка, закрывал свою сумку.

— Три штуки, — подтвердил Амос. — Магнолия, брошенная под кровать, помогает сохранить верность партнера.

Мужчина указал на другое растение.

— А это…

— Это дурман! Мне старший брат говорил, что это ядовитое растение, — перебил учителя хвастающийся познаниями ребенок.

Амос вздохнул и с легким раздражением посмотрел на мальчика, который так бестактно его прервал.

— Да. Он ядовит. И именно поэтому ты должен собирать его с особой осторожностью. — Амос провел рукой в воздухе, накладывая на цветки чары. — Я покрыл их тонким слоем магии, чтобы ты не отравился, но он разрушится, если ты помнешь цветок. Заверни их в ткань и положи в отдельный карман.

Михей послушно выполнил указания, с предельной осторожностью складывая цветы.

— А зачем нам ядовитый цветок?

— Мы приготовим отвар, и ты отнесешь его одному дедушке в деревне. — Амос остановился и посмотрел на удивленного ребенка. — Из этого цветка делается зелье от инсульта. Мы не собираемся никого травить…

Михей недоверчиво кивнул и пошел за учителем. Спустя десять минут они дошли до кустов с белыми прозрачными ягодами.

— Это Нанил. Ягоды не тронь. Это еда для детенышей коргорушей, — предупредил учитель.

— Кого? — спросил ученик, почти коснувшийся ягоды.

— Их. — Учитель кивнул в сторону дерева рядом.

Наверху сидели существа, похожие на черных растрепанных кошек. Глаза пугающе пустые, как у глубоководных рыб, белые. Они занимали большую часть головы. Зубы острые, а морда безобразная, напоминающая мумию кошки. Нос был как у летучих мышей. Вся их шерсть торчала в стороны и была словно крупные иголки.

Ученик пискнул и застыл в страхе, смотря на учителя, что спокойно собирал листья. Это, конечно, значило, что они в безопасности, но было как-то не по себе. Уж очень пугающим был их вид, и они не отрываясь смотрели за ним. Их головы поворачивались вслед за ребенком, изучая каждое его действие.

Одно из существ подошло к учителю и стало тереться о ноги. Мужчина в свою очередь погладил монстра. Он чесал ему за треугольным ухом и немного улыбался.

— Они добрые духи и очень милые, это ты увидишь позже… — Амос игрался с одним из них, совсем забыв о растении.

— А почему мы собираем листья, если речь шла о корнях?

— Это растение пускает корни от опавших листьев. Так что мы возьмем и пару посадим возле дома, остальное же пойдет на зелья как корни.

— Это странно.

— В мире много странных вещей, привыкай. — Он встал и поманил ученика домой. — К коргорушам тоже привыкай, их приманивает запах этих ягод, так что молодняк будет приходить. Пойдем домой.

Михей с радостью пошел за учителем, желая покинуть это место как можно скорее. У него мурашки бежали по коже, а волосы на затылке вставали дыбом. Он обернулся на мгновенье и видел, как около двадцати существ сидели на деревьях и не моргая смотрели ему вслед.

По возвращению домой они высадили кусты из этих листьев в саду у колодца. Морской черт указывал им места, где нужно будет их высадить. Он считал, что лучше разбирается в хороших местах этого сада. Амос скептически смотрел на существо, но спорить не стал. После он сказал, что корень Нанила приживается хорошо в любом месте, а потому можно было и порадовать водного обитателя.

Зайдя в дом, Амос сразу пошел в лабораторию. Он начал готовить новое зелье. Михей сел рядом и смотрел на это как завороженный. То, с каким энтузиазмом и профессионализмом Амос готовил зелья, не могло не вдохновлять. Как бы Михей ни отрицал, его тоже стала манить алхимия.

Зелье, которое получилось, светилось. Оно было серебристо-голубого цвета. Учитель, довольный своей работой, протянул его ученику. Михей с восхищением смотрел, как оно переливалось на свету.

— Оно такое красивое! Но для чего оно?

— Им можно нарисовать что-то в твоей комнате, и оно так же будет светиться по ночам. К тому же оно имеет приятный запах и настраивает на хорошие сны.

— Это мне?! Ого! Спасибо, мастер! — Мальчик прижал склянку к груди и спотыкаясь побежал на верх.

Амос слышал, как он вбежал по лестнице, споткнулся на пятой ступеньке, пробежал по коридору и забежал в свою комнату. Какое-то время сверху доносился разный шум, то похожий на перетаскивание тумбы, то на роняние чего-либо на пол.

Спустя примерно час звуки стихли, и мальчик позвал учителя. Тот медленно вошел в комнату и увидел, что тумбы стоят друг на друге в весьма неустойчивой конструкции. На всем этом великолепии стоял Михей и, довольный, пытался удержать равновесие, расставляя руки в стороны, как акробат. Его щеки и черные волосы были измазаны краской.

— Давай вместе нарисуем звезды! — воскликнул ребенок с широкой улыбкой на лице и протянул кисточку.

Амоса удивило такое предложение, но очень заинтересовало. Михей пошатнулся и начал падать, но Амос магией удержал его на месте.

— Хорошо, — ответил Амос, и его губы тронула легкая улыбка.

Он завязал свои угольные волосы на затылке и подошел к мальчику. Он ловко встал на бортик кровати и благодаря своему высокому росту дотянулся до потолка. Они рисовали звезды, мальчонка смеялся, а на усталом лице оракула была легкая улыбка.

— Итак, остался финальный штрих. Элим! Нарисуй месяц во-он там. — Рядом с ними появился туман и приобрел форму удивленного волка.

Он подлетел к плечу Михея и посмотрел на него.

— Почему мне доверили столь важную деталь? — Лютен посмотрел на Амоса со слегка растерянной мордой. — Я не умею рисовать.

— Значит, научишься. Я хочу, чтобы и ты оставил свой след на этом небе.

— След, значит. — Элим захихикал и макнул лапу в зелье.

Подлетев к потолку, посередине комнаты он поставил отпечаток своей огромной лапой. Теперь среди звездного неба красовалась огромная собачья лапа.

— А-ха-хах, так даже лучше! — звонко засмеялся Михей.

— Теперь я могу сказать, что все крутится вокруг меня? — улыбнулся во все зубы волк.

— Определенно, — подтвердил Амос.

С того дня прошло пару недель. Михей возился на первом этаже, вытирая пыль с банок с зельями. Вся его черная одежда, сшитая Элимом из тканей Амоса, была испачкана в пыли, а волосы засалены.

Из лаборатории, как обычно, жутко воняло очередным зельем. По этому ужасному смраду Михей мог уже узнать, что учитель готовил зелье от боли в костях. Оно всегда хорошо продавалось к осеннему сезону, когда начались грозы и смены погоды, и потому Амос готовил с запасом. Это могло тянуться несколько дней.

Михей чихнул несколько раз и прикрыл нос тканью.

— Это просто отвратительно… Разве с этим ничего нельзя сделать? — негодовал мальчик.

Ему казалось, что Амос точно мог это исправить, но просто не хотел.

— Определенно точно можно. Думаю, все дело в хозяине. Я уже пару десятков лет замечаю странное увлечение Амоса мерзкими запахами… — Начал по-затворнически волк.

— У меня нет таких увлечений! — раздался голос из лаборатории.

— Если бы не было, то ты шестнадцать лет назад не сунулся бы в пещеру камышника в Арисинских болотах… От того запаха даже мне глаза щипало…

— Я туда полез за ингредиентами, а не из-за запаха… — Раздраженно отвечал Амос.

Было слышно, как он на полтона громче стал ставить на стол склянки и инструменты. Раньше Михей этого не замечал, но со временем начал понимать, когда Амос раздражен.

— Если ты не любишь воняющие, как камышник, вещи, то сделай с этим запахом уже что-нибудь! Даже черт носа из воды уже не показывает!

— Единственный способ убрать запах — это добавить аконит, что просто отравит всех нас. — Выглянув со злым лицом и аконитом в руках, произнес чародей. — Если хотите, я могу добавить. Что думаете?

Алхимик строго хмурился, показывая свою серьезность и раздраженность.

— А… Эм… нет, спасибо, мастер. Знаете, этот запах уже и не так плох… — неловко произнес Михей. — Я привык, знаете…

— Чудно. — Амос скрылся обратно в лаборатории. — Можешь открыть дверь.

Михей подошел к входной двери, чтобы проветрить комнату. Он открыл дверь и увидел на пороге девочку с занесенной вверх рукой. Она собиралась постучать и была удивлена, что ей открыли до этого момента.

Девочка была примерно того же возраста, что и Михей, только чуть выше. Ее волосы, как золотые колосья пшеницы, лежали на хрупких плечах. Глаза орехового цвета, щеки пухлые и слегка румяные. На ней было серо-зеленое платье льняного покроя и плетеная корзинка в руках.