Яра Горина – Леди любят артефакты 3 (страница 8)
— Не слишком успешно, — он провел рукой по волосам и с досадой осмотрел камзол с пятнышком от побелки, пыли или и еще бог знает чем. — Защитная система замка не просто ослабла. Она нарушена. Пока удалось найти три дыры, но, думаю, их больше.
— И давно она… прохудилась?
— Прохудилась? — криво улыбнулся он. — Скорее, ее прохудили. Кто-то или что-то…
— А это возможно?
— Что именно?
— Случайно прорвать защиту, — сказала я, думая про Кристофера. — Может быть, если она вошла в резонанс с магическим потоком…
— Уверен, мальчик тут ни при чем.
— Может, Честер? — предположила неуверенно. — Все же черный артефакт. Не порождение хаоса, конечно, но что-то близкое… Вдруг причина в этом?
— Вряд ли. Но ради вашего спокойствия мы еще раз проверим эту версию. Хотя никаких особо сильных потоков от вашей поделки я не заметил.
— Хорошо.
— Простите, — осекся он. — Прозвучало грубо. Я имел в виду, что ваша работа, замечу, весьма прекрасная, вряд ли обладает необходимой разрушительной силой. Хотя и является по своей сути черным артефактом. Генри прав: вы удивительная женщина. Этот живой ящик противоречит собственной сути. И да, он очень забавный.
— Благодарю. Всегда считала, что намерения создателя не менее важны, чем сами артефакты.
— Ох, я не любитель философствовать, — честно признался Най. — Мне ближе язык фактов. А они неутешительны: в защите дыры. Как давно, знает лишь тот, кто причастен к их появлению. И это совершенно точно не, как вы выразились, случайность.
— Стало быть, вы не успокоитесь, пока не найдете виновного?
— Генри пригласил нас в Бринвилль совсем по другому делу, но лично я готов задержаться. Вы же не станете возражать?
— Вы мне льстите, — вежливо ответила я. — Мое мнение на этот счет едва ли кого-то интересует. Единственное, что меня волнует, с учетом всех этих обстоятельств, защита замка. Имеет ли смысл устанавливать ее, если вредитель не найден?
Най замялся и с прищуром поглядел на меня.
— Забавно. До нашего визита, если верить Генри, вы, мисс Лавлейс, даже подозревать не могли, что, переступив порог замка, находитесь под чарами защиты.
— Верно, — согласилась я. — И это еще раз говорит о непревзойденном мастерстве тех, кто ей занимался.
— Уверяю, сейчас мы наколдуем что-то посильнее. Ни мышь не проскочит, ни черный артефакт…
— На что это вы намекаете?
— Двусмысленность — орудие салонных сплетников, мисс Лавлейс. Я же могу позволить себе прямоту.
— Прекрасно! Именно ее я и предпочитаю. Так в чем вы собираетесь меня обвинить?
— Пока ни в чем. Однако вы уже показали, что способны скрыть информацию по каким-то странным моральным соображениям.
— Я дала слово…
— Детям? — переспросил Най. — Звучит не очень убедительно.
— Не стану оправдываться. Скажу лишь, что вы плохо меня знаете.
— Достаточно, чтобы держать в уме тот факт, что присутствие четверки боевых магов не очень-то вас пугает…
Разговор с Наем вышел неприятный, но, к счастью, не все гости лорда Блэквуда относились ко мне с подозрением. Маг тверди — Френсис Сандерс по прозвищу Торос — оказался более дружелюбным.
В свободное время он листал книги из библиотеки Золотых холмов и корпел над весьма любопытным проектом по артефакторике. Сам он это увлечение называл баловством, а свое случайное изобретение — игрушкой. Однако нужно было быть слепой, чтобы не увидеть потенциал в его задумке.
А все началось с того, что лорд Сандерс попытался починить следящий артефакт, который вышел из строя, когда отряд случайно наткнулся на гнездо хаоситов в Приграничье. Только в этот раз наложить усовершенствованное заклинание от темных эманаций. Но что-то пошло не так. От сочетания защитных чар артефакт не просто раскололся надвое, но еще и приобрел совершенно неожиданное свойство — передавать голос на расстоянии от одной половинки к другой.
Правда, расстояние это было таким маленьким, что собеседники могли слышать друг друга и без всяких артефактов. А еще передаче звука мешали любые стены и преграды, превращая речь в невообразимый шум и стрекот. Да и в одном помещении не всегда получалось добиться хорошей передачи голоса: временами, он становился таким тихим, что невозможно было разобрать слова, а в другой момент, наоборот, оглушал до звона в ушах.
Как бы то ни было, Бетти и Кристофера это совсем не останавливало. Дети под любым предлогом пытались выпросить у лорда Сандерса артефакт и использовать его для своих игр. И я была почти уверена, что именно неисправности делали эту вещицу еще более ценной в их глазах.
— Вы, безусловно, щедрый человек, — сказала я как-то магу, наблюдая за воспитанниками, занятыми чем-то средним между прятками и жмурками. — Но будет очень нехорошо, если дети, забывшись, случайно испортят вашу разработку.
— Когда вы так говорите об этой безделушке, я начинаю чувствовать себя серьезным изобретателем, — отшутился он. — Не волнуйтесь, там нечему ломаться. Тем более, артефакт постоянно нуждается в магическом заряде.
— Этого я и боюсь. Они придут к вам за помощью раз-другой, а потом попробуют сами, и…
— Ваши воспитанники очень одаренные, но, при всем уважении, им такое не под силу. Самое страшное, что может случиться, он просто потеряет свои свойства.
— Ох, мне бы вашу уверенность.
— Сдается мне, это все не дает вам покоя совсем по иным причинам.
Торос смотрел на меня изучающе, а я не знала, что и думать.
— Генри упоминал вашу страсть к артефакторике, — продолжил маг. — Говорил, что вам нравится добираться до сути вещей.
— Каюсь, — кивнула я.
— Тогда не вижу причин отказывать вам в этом маленьком удовольствии.
Лишь взяв в руки бывший следящий артефакт, я осознала, насколько велико было мое искушение посмотреть и разобраться, что там внутри. Внимательно разглядеть тонкую вязь рун, изящное плетение чар и хотя бы для самой себя разгадать загадку, почему разломанный надвое артефакт вообще продолжает работать.
В попытках понять, в чем тут секрет, мы с Сандерсом провели бок о бок несколько вечеров в уютной гостиной, усаживая Беатрис и Кристофера за игру в шишки. Впервые с момента создания черного артефакта, я достала свои окуляры и чемоданчик с инструментами. Мой набор оказался намного больше того, что был у Тороса.
В компании оказалось гораздо интереснее ломать голову над тем, как улучшить свойства артефакта и какие чары применить. Чтобы полностью доработать прототип, потребуется немало времени, однако кое-что нам даже удалось улучшить: продублировав часть рун на обе половинки, мы получили чистый и ровный звук одинаковой громкости. Но с расстоянием и стенами вопрос пока оставался нерешенным.
— Мне нравится ход ваших мыслей, — похвалил меня однажды Френсис.
— Что вы имеете в виду?
— К примеру, эта вещица, — он указал на артефакт. — Со стороны кажется, что вы путник, заблудший в пустыне, а это — фляга воды. В вас столько азарта, столько жадности к новым знаниям, которые вы гипотетически можете получить. Была бы такая возможность, вы выжали бы артефакт до капли. Уж простите мне излишнюю образность.
— Ничего, — смущенно кашлянула я, — Вероятно, вы правы. Меня будоражит сама идея, что с помощью чего-то подобного можно преодолевать расстояния.
— Пока мы научились переносить только голос. Да и то с проблемами.
— Позвольте, но это ведь самое важное. Представляете, как изменилась бы жизнь? Мне, например, не нужно было бы писать бабушке, а потом неделями ждать ответа.
— Думаете, она бы поверила, услышав вас из такого странного предмета?
— Почему нет? — удивилась я.
— Не знаю, — Торос пожал плечами. — Если не видишь человека, почем знать, что на другом конце именно он. Может, артефакт просто изменяет голос.
— Для чего?
— Скажем, кто-то обращается к вашей бабушке, представляясь вами, и говорит, что попал в беду. Просит срочно переслать несколько золотых, обещая все подробности рассказать при встрече.
— Об этом я не подумала. Тогда… Тогда нужно заранее договориться о пароле!
— Вот видите, — улыбнулся маг. — У вас на все находятся ответы. Ваш живой ум очаровывает. Как и смущение, с которым вы слушаете комплименты.
В других обстоятельствах могло показаться, что Торос флиртует, однако маг тверди казался таким серьезным и вдумчивым, что заподозрить его в чем-то подобном мог бы только человек с неугомонной фантазией. И уж точно ни одним из своих действий он не ставил меня в неловкое положение. Так мог бы хвалить отец, учитель или старший брат.
Пока мы работали над артефактом, Торос успел рассказать мне про защиту замка. Он, в отличие от Ная, не считал, что я могу быть как-то причастна к тем повреждениям, которые им удалось обнаружить. По его личному убеждению, виновниками нарушения защитных контуров следовало считать исключительно мелкую нечисть. Магия манит ее, как магнит, и немудрено, если после нескольких срабатываний чары немного выдохлись. К примеру, он был уверен, что прорехи в подвале результат активной деятельности тех же золотарок, которые прибывали в замок через парадные ворота вместе с урожаем яблок, а хороший магический фон позволял им выводить крепких детенышей. Кто сказал, что защиту портили только снаружи? Возможно, вредители делали это изнутри!
Не подтрунивал он и услышав мой рассказ о коловертыше, которого я учуяла, как только переехала в Холмы. Най же, как бы он не хорохорился, не переворачивал дом вверх дном и не изводил всех подозрениями, доводя горничных до натуральной истерики, так ничего и не обнаружил. Подозреваемые так и остались подозреваемыми, а улик и вовсе не было. А потому последние дни маги усердно восстанавливали защиту, питали контуры и накладывали новые печати от нечисти. В ближайшие два-три года, пока чары не ослабнут, даже самые мелкие паразиты не должны нас беспокоить.