Яра Горина – Леди любят артефакты 3 (страница 29)

— Просто написал первое, что пришло на ум, — отмахнулся Блэквуд, набирая новую порцию крови. — Мне нужно быть уверенным, что вы не станете сомневаться в подлинности гримуара.

— Мне бы и в голову не пришло!

— Сию секунду, возможно, нет. Но мы-то знаем, на что способна ваша фантазия.

— На что это вы намекаете?

— Не отвлекайтесь, мисс Катарина, смотрите внимательно.

Лорд написал имя «Кристофер». Только его, без фамилии, которой у мальчика попросту не было или же он ее не помнил. У меня екнуло сердце, когда спустя мгновение буквы остались мерцать серебром на пожелтевшем пергаменте.

— Но прежде, чем делать выводы, гляньте сюда, — лорд пролистал страницы назад.

Передо мной чистым красноватым золотом сияло имя Беатрис. А точнее, Беатрис Анабель Блэквуд, дочь Генри Элиаса Блэквуда и Вивьен Оливии Блэквуд, в девичестве Оллфорд… Я подняла глаза, не став читать подробности о крестных девочки и особенностях дара, которые зафиксировали в книге при рождении. Это не мои тайны.

— Артефакту все равно, рожден ли ребенок в законном браке или является бастардом, — продолжал лорд Блэквуд, хотя эти вещи были очевидны. — Книга признает только кровь.

Имя покойной жены хозяина было написано черными чернилами, как и других усопших бабушек и дедушек. Зато у крестной, которая, судя по всему, была связана кровными узами с семьей, запись оставалась золотой, хотя и значительно бледнее, чем у наследной линии.

— Кузина, — пояснил Блэквуд, заметив мой интерес, и указал на другое имя в той же строфе. На это раз мужское. — А вот тут буквы серебряные. Ритуал имянаречения ребенка тоже создает что-то вроде родственных уз, но, очевидно, не таких крепких.

Лорд Блэквуд вновь пролистнул страницу, указывая пером на новую строку, где значился Кристофер. Цвет был схож. Мальчик никак не мог быть его бастардом, книга просто не позволила бы солгать. Однако то, что имя не исчезло, означало, что намерение Блэквуда ввести его в семью, как своего воспитанника, было вполне искренним. У меня немного отлегло от сердца.

— Я собирался сделать это в более праздничной обстановке. Заодно и фамилию указать. Разумеется, как только корона ее мальчику присвоит. Слепок его силы уже отправлен в столичные архивы, однако пока не ясно, как скоро они найдут совпадения. И, конечно, хотелось бы, чтобы виновник торжества присутствовал. Но обстоятельства сложились иначе.

— Мне жаль, — только и смогла выдавить я, чувствуя себя виноватой.

А ведь лорд Блэквуд сделал гораздо больше, чем требовали правила. Все эти сверки по родовым картам магических семей стоят очень дорого. И только ради того, чтобы выяснить происхождение найденыша, который, вполне вероятно, может оказаться самородком и первым одаренным в своем роду.

— Вы и впрямь сожалеете, что я не мерзавец, который обесчестил селянку, а существованием сына заинтересовался, только когда тот проявил незаурядные способности?

— Никогда не считала вас подлецом. Вы не поступили бы так с собственным ребенком. Если бы знали о нем,— краснея ответила я.

— Так и есть. Хотя это всего лишь умозрительное заключение. Но проверять его на практике, пожалуй, не станем.

Мне было стыдно глядеть ему в глаза. Ведь всю эту ситуацию спровоцировали как раз мои нелепые обвинения, домыслы и глупая ревность, на которую я и вовсе не имею права. И вряд ли тут можно отговориться тем, что я просто поверила словам леди Ричардс.

Сейчас я была более чем в затруднительном положении. Радовало, конечно, что лорд Блэквуд оказался порядочнее, чем я о нем думала. Но хватит ли ему благородства, чтобы не похоронить мою репутацию? Не разгадать его намеки было сложно, и от странного волнения, смешанного с ощущением смутной угрозы, у меня все сжималось внутри.

 — Понимаю ваши опасения, мисс Катарина, — лорд Блэквуд снова принялся наполнять перо кровью. — Не вас одну посещали мысли о том, кем на самом деле мне приходится мальчик. Я выслушал столько намеков… Правда, в основном, их делали куда изящней.

— Не люблю недомолвки, — пролепетала я, не понимая, сердится он или нет.

— Тогда почему не спросили напрямую?

— Очевидно же! Ваша личная жизнь — меня не касается.

— И я хочу, чтобы это изменилось.

Лорд начал вновь выводить буквы на пергаментной странице. Сердце на миг замерло, когда я увидела собственное имя, выписанное в родовой книге угловатым почерком хозяина. Затем второе… Оно мне не слишком нравилось, а потому его я почти никогда не упоминала без особой необходимости.

Не веря своим глазам, я разглядывала как красная, написанная кровью запись превращается в серебряную: Катарина Августа Лавлейс, невеста рода Блэквуд.

От нереальности происходящего у меня подкосились ноги.

Тем временем, лорд, достав платок, перевязал палец и положил передо мной бумагу, которую искал на столе во время нашего разговора в библиотеке. От волнения строчки запрыгали перед глазами, однако королевский герб и собственное имя рядом с именем лорда я все же разглядела.

— Что это? — спросила я, боясь, что все происходящее, сон, который вот-вот прервется.

— Разрешение на брак. Его Величество одобрил наш союз.

— Когда?

— Я подал прошение сразу после бала.

— Ничего не понимаю, — я помотала головой, будто это могло чудесным образом упорядочить мысли. — Хорошо, допустим. Но зачем?

— Ну как⁈ — лорд Блэквуд замялся. — Вы не просто какая-то там гувернантка, а девушка высокого происхождения. Вы леди Лавлейс, последняя из своего рода. А я — лорд Блэквуд. Моя семья тоже имеет вес. Подобные браки невозможны без согласия монарха. Традиции обязывают уведомлять о таких решениях заранее.

— Подождите, вам не кажется, что первой об этом должна была узнать я? — ощущение нереальности происходящего все никак меня не отпускало.

— Сомневался, что поверите в серьезность намерений.

— А это, значит, должно меня убедить? — я снова пробежалась глазами по строкам. — Не знала, что похожа на архивариуса.

— Не слишком, — лорд явно был удивлен такому повороту. — Вернее, совсем не похожи. Откуда подобные сравнения?

— Хочу понять, почему вы решили, что бумага, пусть и с гербовыми печатями, впечатлит меня больше признания? Мне казалось, в такой ситуации сначала говорят по душам, а потом уже что-то решают.

— Я пытался. Много раз. Но вы, мисс Катарина, и слушать не хотели. Даже отвлеченный разговор о браке, как явлении, сразу упирался в ваше решительное нет. Будто нельзя совмещать семью и научные изыскания.

— Обычно именно так и происходит, — возразила я, хотя думала совсем о другом.

Дело ведь было не в изысканиях. Просто в голове до сих пор не укладывалось, что Блэквуд и, правда, решил жениться на мне, несмотря на то, кем я являюсь.

— Только не в моем случае. И вам об этом прекрасно известно.

Возразить было нечего. Не говорить же ему о том, что он похож на разудалого героя любовного романа, совершающего страшный мезальянс! Другой вопрос, что подобные романтические персонажи не получают одобрения монарха. Скорее, наоборот, вооружившись неодобрением всей королевской семьи, вступают в борьбу за свои чувства. Выходит, у нас действительно все всерьез…

— Или комплименты, — тем временем продолжил наступление лорд Блэквуд. — Стоит заговорить о вашей красоте, и получаешь отповедь, что внешность не главное. Хвалишь достижения, вы тут же начинаете умалять собственные заслуги, заявляя, что это все невероятные таланты Беатрис.

— Но так и есть! Бетти действительно очень способная! — возмутилась я, не зная, как донести до него мысль, что он вообще все понимает не так. И в целом, разве можно до такой степени вывернуть все наизнанку?

— Вот! — продолжал лорд Блэквуд гнуть свою линию. — Даже сейчас вы переводите тему. Начинаешь издалека, и разговор уходит совсем не в то русло. С места в карьер — делаетесь холодной и сбегаете. Как в такой ситуации можно быть уверенным в ответных чувствах?

— Однако сейчас мы открыто это обсуждаем. Что изменилось?

— Когда я увидел в том овраге Беатрис одну, без вас, да еще рядом с дымящейся кучкой пепла, то подумал о самом страшном. Пусть это длилось недолго, и вы почти сразу нашлись в той затхлой норе…

— Земляной пещере, — поправила я, и мой голос неожиданно для меня самой дрогнул.

— Хорошо, но сейчас не об этом, — он снова взял мои руки в свои. — Главное, этих мгновений хватило, чтобы понять: жизнь слишком коротка, чтобы ждать удачного момента. Особенно с такой женщиной, как вы. Так что? Вернемся к тому, на чем закончили?

Кивнув, я поняла, что слышу настоящее признание. То самое, о котором мне трудно было даже мечтать.

Лорд, отпустив мою руку, вытащил из нагрудного кармана коробочку и открыл ее одним движением. После, встав на колено, протянул мне кольцо с кроваво-красным камнем, в глубине которого мерцал огонек первородной силы.

— Катарина, ты станешь моей невестой?

У меня комок подкатил к горлу, а сердце зашлось в неистовой пляске. Его руки, были нежны, когда он, увидев в глазах согласие, надел кольцо мне на палец. Выпрямившись, мужчина приблизился, встав вплотную, а я, не находя слов, приподнялась на цыпочки и коснулась губами его губ.

Ответный поцелуй заставлял терять почву под ногами, кружил голову и лишал последних остатков разума. Казалось, от счастья, наполнившего все мое существо, я просто взлечу, и лишь его руки, такие надежные и сильные, по-прежнему удерживают меня на этой земле.