Яр Кремень – Щит из кремния: Технологический суверенитет (страница 6)
Но внутри, где-то там, где логика встречалась с памятью, где расчёты сталкивались с детством, где формула Монода уступала место запаху маминых духов — внутри было тепло и больно.
Он заставил себя подняться. Достал телефон, включил диктофон, поднёс к трещине. Записал три минуты инфразвукового шума.
Потом открыл программу для спектрального анализа. Отсёк верхние частоты, усилил низкие, и из шума выступила форма речи. Огибающая амплитуды повторяла контуры слов — не чётко, размыто, но узнаваемо.
Артём запустил обратное преобразование — попытался восстановить исходный звук из модуляции инфразвука. Программа выдала результат через тридцать секунд. Тихий, искажённый, с артефактами и провалами, но всё же разборчивый голос:
Он выключил планшет, сунул его в рюкзак, быстро вышел из цеха. На улице его стошнило — от инфразвука, от давления в ушах, от того, что он только что услышал.
Она умерла, когда ему было десять. Рак. Быстро, за три месяца. Он не успел попрощаться. Отец не успел ничего сказать — замкнулся в себе и ушёл в работу, в НИИ-21, в свои чертежи и штаммы. Артём вырос с мыслью, что мать — это просто фотография на стене, просто воспоминание, просто боль, которая со временем стала тупой, привычной, почти неощутимой.
А теперь бетонная стена сказала ему её голосом: «Позвони».
Он сел на скамейку у входа в цех, достал телефон. Набрал номер отца. Гудки. Четыре, пять, шесть. Сброс.
«Не берёт», — подумал Артём. Как обычно.
Он убрал телефон, посмотрел на цех. Серый, массивный, равнодушный. Внутри — трещина. Внутри трещины — биоплёнка. Внутри биоплёнки — пузырьки, кавитация, инфразвук. А в инфразвуке — голос.
Голос, который не должен был звучать. Который не мог звучать. Но звучал.
В столовую он вернулся через час. Рабочие обедали — шумно, грязно, по-человечески. Кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то просто молча жевал. Артём взял поднос, налил суп, сел в углу.
Напротив него устроился пожилой бригадир дядя Миша — тот самый, который на днях жаловался на давление.
— Слышь, Артём, — сказал он, не жуя. — Ты не замечал? В цехе как-то… тяжело стало. Дышать тяжело.
Артём поднял глаза:
— Замечал.
— И голова болит. У меня, у Кольки, у Серёги. Все жалуются.
— А у кого не жалуются?
— У тех, кто в другом цехе работает. А в четырнадцатом — у всех.
Артём отложил ложку. Четырнадцатый цех — его цех. Тот самый, где трещина. Тот самый, где инфразвук 8 Гц теперь модулировался обертонами до 9 Гц.
— Дядя Миша, — сказал он. — Скажи ребятам: если кто почувствует тошноту, головокружение, давление в ушах — пусть выходят на свежий воздух. Не терпят. И если кто-то услышит голос — не шутите, не думайте, что это усталость. Выходите сразу. Это не просто нервы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.