Яр Кремень – Последний лист. Цикл «Вещи помнят» (страница 1)

Яр Кремень

Последний лист. Цикл «Вещи помнят»

ПОСЛЕДНИЙ ЛИСТ

РОЖДЕНИЕ (1985)

Столб вкопали в июне.

Двое рабочих в синих робах, пропахших потом и махоркой, долбил и лунку ломами. Земля была сухая, твёрдая, как камень. Младший — лет двадцати, с цыганскими глазами — сплюнул на ладони, снова взялся за лом.

— Долбани отсюда, — сказал старший, седой, с лицом, изрезанным морщинами, как старая дорожная карта. — Три часа уже ковыряемся.

— А кто знал, что тут камень? — огрызнулся младший. — Проект смотрел? Там грунт нормальный написан.

— Проект, — хмыкнул старший. — Проект на бумаге, а тут жизнь.

Они долбили до обеда. Потом залили яму бетоном, вставили столб — деревянный, пропитанный креозотом, от которого разило так, что слезились глаза. Придавили сверху доской, чтобы не повело.

— Завтра доску прибьём, — сказал старший. — Пошли обедать.

Доска лежала в сарае до октября.

Она была из толстой фанеры, крашеная тёмно-зелёной краской — такой красят заборы военных частей и трансформаторные будки. Краска пахла густо, тягуче, въедалась в ноздри. Рядом лежали такие же доски — штук десять, штабель. Но эта была особенная. Ей предстояло висеть на остановке, у дороги, где каждый день проходят сотни людей.

Она лежала и ждала. Дожди мочили её сквозь щели в крыше, ветер задувал пыль. Она терпела. Думала: когда?

В понедельник, четвёртого октября, за ней пришли.

Те же двое. Старший нёс молоток, младший — охапку гвоздей. Длинных, с широкими шляпками, чтобы держали намертво.

— Давай, — сказал старший.

Доску прижали к столбу. Младший держал, старший прибивал. Удар. Ещё удар. Доска вздрагивала каждым гвоздём. Четыре по углам, два посередине. Каждый входил с хрустом, раздирая дерево.

— Ровно? — спросил младший.

— Нормально.

Они отошли, оглядели. Доска висела чуть наклонена вперёд — так вода будет стекать, не задерживаться.

— Красиво, — сказал младший. — Прямо как картина.

— Картина, — усмехнулся старший. — Щас навешают сраму — не отдерёшь.

Они ушли. Доска осталась одна.

Первый день был пустым. Никто не подходил. Только ветер трепал несуществующие листы, да воробьи гадили сверху. Доска смотрела на дорогу, на проезжающие машины, на людей, спешащих по своим делам. Они не замечали её. Она была просто доской.

К вечеру пошёл дождь. Холодный, осенний, с мелкой моросью. Вода стекала по доске, капала вниз, собиралась в лужи. Доска впервые почувствовала себя частью чего-то. Она стояла здесь, на остановке, и принимала дождь. Как все. Как эти люди, которые ждали автобус, натянув капюшоны.

Ночью она думала. Мысли были простые, медленные, как у всего нового. Она думала о том, кто первым к ней подойдёт. Мужчина? Женщина? Что он принесёт? Радость? Горе? Объявление о пропаже? О продаже? О любви?

Она ждала.

СТАРИК С СОБАКОЙ (1985)

Он пришёл на третий день.

Утро было хмурое, туман висел над дорогой. Старик шёл медленно, с палочкой, в старой солдатской шинели, подпоясанной ремнём. В руке он нёс листок — обычный тетрадный, вырванный из середины, с неровными краями.

Доска смотрела на него. Ей почему-то сразу стало его жалко.

Старик подошёл вплотную. Долго разглядывал доску, будто искал что-то. Потом достал из кармана кнопку. Старую, ржавую, с погнутой шляпкой. Такими кнопками лет двадцать назад прикалывали объявления на проходных заводов.

Он приложил листок к левому верхнему углу. Примерился. Переставил чуть ниже. Снова примерился. Доска чувствовала его пальцы — холодные, шершавые, пахнущие табаком. И чем-то ещё. Горьким. Наверное, той самой тоской, про которую говорят «собачья».

Наконец он вдавил кнопку. Потом вторую, по диагонали. Потом третью — для надёжности. Листок повис, чуть накренясь.

Старик отошёл на шаг, прочитал вслух, шевеля губами:

— «Пропала собака. Рекс. Дворняга, рыжий, откликается. Нашедшего прошу позвонить...»

Номер он написал крупно, жирными цифрами.

— Рекс, — повторил старик. — Дурак ты, Рекс.

Он постоял минуту, глядя на объявление. Потом вздохнул и пошёл прочь. Шёл медленно, палочка постукивала по асфальту. Доска смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

Листок висел. Ветер шевелил уголок.

Доска прочитала его сама. Буквы были корявые, стариковские, с нажимом. Видно, что писал не один раз — переписывал, старался. На обороте, сквозь бумагу, проступали следы стёртой резинкой первой попытки.

К вечеру пошёл дождь. Листок намок, потяжелел, начал отклеиваться. Доска переживала, что он упадёт. Но кнопки держали.

Утром старик пришёл снова.

Он нёс новый листок — точно такой же. Старый содрал, сложил аккуратно, спрятал в карман шинели. Новый приколол на то же место.

— Не нашёлся? — спросил его прохожий, молодой парень в кепке.

Старик покачал головой.

— Ищи, — сказал парень. — Найдётся.

Старик ничего не ответил. Постоял, глядя на объявление, и ушёл.

Так повторялось две недели. Каждое утро старик приходил с новым листком, снимал старый и вешал свежий. Дождь, ветер, солнце — неважно. Он появлялся ровно в восемь утра, как на работу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.