Янка Рам – Я тебя найду, бойся! (страница 3)
- Да... - вру я.
- Адам... Это очень опасно.
- Да я уже взрослый дядька, все понимаю, - подмигиваю ей.
- Иди сюда.
Заводит в мужскую раздевалку.
- Ээ! Ой! - быстро суетятся парни, поправляя полотенца после душа.
- Не смотрю я на вас. Я на Дадаева смотрю.
Разворачиваюсь спиной. Она мнет пальцами.
- Не нравится мне это, Адам.
Мне и самому не нравится.
- Да это сто пудов мышца и нерв, Ален. Был бы позвоночник, больно бы не было. Лежал бы уже тихонечко.
- Ну а что я могу экстренно? Только пластырь и нурофен.
- Давай. Спасибо большое.
- Чо, вражину лечим? - стебутся мужики.
- Это не вражина, а соратник, - исправляет их Алёна.
Спарта - не любит разгонять вражду. Они за мир во всем мире. И наш старый тренер дружил со Спартой. А вот новый, он разгоняет адреналин, накручивая бойцов.
- Дадаев Адам! - в микрофон.
Иду я...
Жеребьевка у судейского стола.
- Адам... на гнома не наступи, - злорадно хихикают наши юниорки с трибуны.
Я и действительно практически сношу с ног стоящую на пути девчонку. Ту самую. По плечо мне. Успеваю только придержать ее за плечи, чтобы не улетела.
- Извини, малышка!
Слышу как огрызается на наших за моей спиной.
- Пошли на татами, вешалка.
Это что у нас за борзый мини-маус, на самбисток нарывается? Оглядываюсь на мгновение.
Глаза - темные пули. Дюймовочка в своем платье. Из какой школы?
- Дадаев Адам!
Иду…
Глава 2 - Не котенок
На финале объявляют спарринг между нашим Маратом и Адамом.
На трибунах обсуждают, что бой между двумя легендами. Кто-то тихо собирает бабки на тотализатор.
У меня рвётся сердце, не в силах определиться за кого болеть. За братишку Маратика или за краша Адама.
Ыыы... Капель мне сердечных. Срочно!
Смотрят с вызовом друг другу в глаза.
Ух, сколько огня! Е-е-е!..
Ни за кого не болею! За обоих болею!
Все вибрирует внутри, словно сама стою там за секунду до рывка.
Как назло звонит папа.
А ему нельзя не отвечать, он у меня тревожный тиранище...
- Пап! Пап! Первое место у меня! Травм нет! Перезвоню! Не могу сейчас! Перезвоню!
Сейчас всё пропущу же!
У края ковра передо мной мгновенно вырастает стена из мужчин, закрывая обзор.
Слышу шлепки тел об ковер.
Ну вот! Пропустила...
- Пустите! - пытаюсь раздвинуть этих медведей.
Что-то резко меняется в зале. Тишина сначала, потом суета... Люди на трибунах встают.
Прощемляясь из-за спин наших спортсменов, пытаюсь понять, что произошло.
Адам лежит на ковре, мутным взглядом глядя в потолок. На лице застыла болезненная гримаса. Возле него суетится судья. И наша Алена Максимовна срывается к ним туда.
- Не трогайте! Не давайте ему вставать.
Рядом сидит на коленях Марат. Хмурится озадаченно.
Да что успело случиться за минуту?!
Дадаев, ну ты чо?! Глаз да глаз за тобой! - закатываю с досадой глаза.
- Пиздец... - тихо комментирует Яшин. - Дадаев походу сломался.
- Он еще со мной в спарринге сломался, - отвечает тихо Шмелев. - Нахрена на ковёр пошел, не понимаю?
- Я слышал, что его тренер прокачивал, что нужно вывозить и с травмой бой. А если не можешь, типа, не занимай чужое место, придут чемпионы, которые смогут, - презрительно комментирует Воробьёв.
- Оо... знакомая пластинка Рустама.
Когда-то этот Рустам тренил в нашей Спарте. С позором был изгнан. Но его чемпионские титулы открыли ему путь в другие школы.
- А медичка их ему воткнула что-то в поясницу...
- Блокаду наверное?
- Кто ж так делает?
- Ещё и не так делают, когда бабки на кону.
- Да не такие уж и бабки сегодня, чтобы карьерой рисковать.
- Дадаев знатный понторез. Как наша Малышкина! - дёргают сзади за пряди.
- Да тихо вы! Не слышно ничего! - шиплю на них.
Адама оставляют на ковре. И... снимают с соревнований.