Янка Рам – Роман с подонком (страница 4)
- А это Соломон наш охранник.
- Здравствуйте, Соломон.
Перехватывает копну волос, ловко и быстро слетает её в косу.
А Соломона уже я толкаю в бедро. Нехрен пялиться... Она тебя в два раза младше.
- Напоишь нас чаем? - приветливо улыбается мама Аглае.
- Ой! Да я вас накормлю сейчас, - отмирает она. - Дед на пасеку ушёл. Вереск зацвел. Унёс туда ульи. А я вот - по хозяйству. Пойдёмте.
В доме пахнет специфически. Деревом, полынью, прохладой. Ещё - хлебом.
И да - ехали мы явно на машине времени. У стены белая огромная печь. Коврики какие-то вязаные, шторы льняные - аля рустикальный стиль. Такой прямо деревенский антураж из старых сказок.
Чисто...
Чувствую себя, словно в какой-то качественной ролевухе участвую. И сейчас зайдут актёры, аля семь богатырей.
Аглая в одно движение накидывает на стол белую скатерть.
- Садитесь. Я как раз хлеб испекла.
Накрывает на стол.
У белого таза поливает мне на руки из кувшина. Пялюсь на её профиль, губы, чувствуя, как долбит в горле пульс.
- Когда света нет, насос не работает, - тихо оправдывается она.
Спрятали от мужиков её здесь, что ли? Так чего не в монастырь сразу?
Присаживаюсь за стол, стул поскрипывает. Стулья - раритет. Венские. Лет им... сто, наверное.
- Мам, - шепчу, следя взглядом за Аглаей. - А почему ты её в город не забрала? Ну треш, ведь. Прошлый век.
- Зову каждый раз. Сказала, деда не бросит. Помрёт, тогда уж...
- А деду сколько лет? - шепчу опять.
Мама бросает на меня осуждающий взгляд.
- А Аглае?...
Совершеннолетняя хоть?
- Не важно сколько ей. Она ещё ребёнок наивный, понял? - сердито шепчет в ответ.
- Да понял я... - вздыхаю с досадой. - Просто так спросил.
Вспоминаю, что ровесница Лауры. Значит, есть восемнадцать.
Накрыв, садится к нам за стол.
Сырники с медом. Тонко нарезанный говяжий язык. Лук маринованный. Горячий хлеб. Горчица. Чай из трав...
Вкусно, аж желудок сводит. Но в рот не лезет... словно я жевать и глотать разучился.
- Невкусно? - нервно улыбается мне. - Может, тогда, сыр принести? Сыр у меня вкусный получается.
- Не надо. Очень вкусно, - давлюсь острой горчицей, пытаясь проморгаться от подкативших слез.
Чай крепкий и горячий.
- Молоком разбавить? - волнуется она.
- Мм... давай, - соглашаюсь я.
Больше, от желания посмотреть как она двигается.
- Ты из Яна барина не делай, пусть помогает тебе. Не стесняйся просить, - наставляет её мама. - Он считай тебе брат.
- Разберёмся, мам, - недовольно морщу нос.
Аглая наливает мне аккуратно молоко из огромной бутылки.
- Ян... - кивает мне мама.
Ах да, тяжёлая, наверное.
Встаю, помочь. Придерживая там, где она её держит. Наши пальцы касаются.
Дергается... и мы чуть не роняем этот бутыль.
Проливает немного на стол.
Молча все убирает.
- Посиди с нами, - сжимает её кисть мама. - Как у вас дела, расскажи.
Аглая пожимает плечами, улыбаясь.
- А у нас все хорошо.
- Там сумки на крыльце. Это тебе с дедом подарки.
- Спасибо, - смущается. - Вы нам очень помогаете.
Мама чуть заметно взмахивает пальцами, прося её закрыть эту тему.
Чем там мы помогаем, если они до сих пор как в прошлом веке живут? Трусиками кружевными и носками? Смешно...
- Чем занимаешься сейчас? - обводит мама взглядом комнату.
- Ружье деду чиню. Боёк сточился.
Давлюсь опять чаем. Да что ж такое? Просто неожиданно от девчонки - "ружье чиню".
- Так, наверное, новый купить надо?
- Не выпускают. Ружье старое. Я из железки выточу. Лучше магазинного будет.
Мама улыбается. Я - нет. Так и комплексами можно обзавестись.
- На боёк, наверное, высокопрочная сталь нужна, а не железка? - решаю немного выебнуться и притопить этого "Кулибина".
- Я из выхлопного клапана жигулей выточу. Там хорошая. А потом, в масле закалить, да и всё, - пожимает плечами.
Действительно - "всё", Аксёнов. Сиди, жуй, не выёбывайся. Не твоё поле.
Смотрю на её тонкие красивые пальцы. М-да.
- Может, Вы, Аглая и машины чините? - улыбается ей Соломон.
- Чиню... - бесхитростно. - Дед учил. А у вас сломалась?
Пинаю его слегка под столом.
Отвали от неё...