Янка Рам – Отец-одиночка (страница 7)
- Зачем у тебя шея васквашена?
- Это тату. У меня были такие же белые пятна как у тебя.
- Заквасил?
- Да.
- Зачем?
- Чёрный мне идёт больше, чем белый.
- И мне?
- Нет! Ты девочка. Девочкам больше идёт белый.
Открываю ей дверь в машину. Протягиваю руку.
Озадаченно смотрит мне в руку, словно ищет там что-то.
- Ничо нету.
- Я подаю тебе руку, чтобы помочь сесть.
- Сама могу.
Пыхтя, залезает на переднее сиденье. Сажусь за руль.
- Сейчас мы поедем в мебельный магазин и выберем тебе кровать. Или ты хотела бы сначала покушать?
- А что кушать?
- А что ты хочешь?
- Всё мовжно?
- Всё.
- Фашлык.
- Шашлык? Окей.
Мы останавливаемся у грузинского ресторана. Здесь хорошо готовят мясо.
Пока нам готовят, делаю несколько фото.
- Ты не против? Твоя бабушка, Наина, хочет увидеть как мы проводим время.
- Сам уже сфотал, а сам спвашивает, - недовольно.
Пока Кира ест, отвлекаюсь на разговоры по телефону с Совой. Посадил ее на обзвон.
- ...Варламов ушёл к конкурентам? Прекрасно... - психую я.
- Он сказал, что всегда работал с Канарейкиным. Не удивительно, вообще-то. Клиенты держатся за того с кем непосредственно контактируют.
- В курсе, - ядовито бросаю я, злясь на ситуацию. - Ты всех обзвонила? Кто ещё уходит?
- Все, кто с ним работал.
- Супер! - психую, срываясь из-за стола. - Передай таргетологу, чтобы настроил рекламу на Москву. Попробуем найти там новых клиентов. Готовьте с Викторией рекламные посты. Я скоро буду, посмотрю...
- Я уже написала техническое задание для дизайнера на рекламный баннер.
- В самом деле?!
- Отправить на согласование?
- Давай...
Краем глаза вижу, как из-за стола встаёт Кира и, поднимая тяжёлое блюдо, несёт его куда-то в сторону кухни.
- Кира?!
Испугавшись, роняет. Грохот... осколки...
Пиздец!
Вжав голову в плечи, зажмуривается и замирает. К ней бежит официант.
- Все нормально! - взмахиваю рукой. - Включите в наш счёт.
Осматриваю её.
- Ты не поранилась?
- Тяжевая тавелка... - удрученно поджимает губы.
- Зачем ты её взяла?!
- Надо за собой уносить... Свуг нет! Кавждый убивает за собой сам, - внушающе объясняет мне.
- А-а... Понятно. Нет, здесь не надо уносить. Здесь уносит и приносит только официант, - терпеливо поясняю я.
Все-таки порезалась! На щиколотке кровь.
- Нам нужна перекись, обработать порез, - прошу официанта.
Кира распахивает в ужасе глаза. Категорически не даёт обработать порез. Кровь сочится на голубой носок. Рана глубокая...
- Инфекция же попадёт в рану. Будет еще хуже.
Плюнув на салфетку, прикладывает к порезу.
- И все! - убедительно взмахивает руками.
- Нет! Нет... - хлопаю себе рукой по лицу. - Это ещё хуже. В слюне микробы.
- Хевобы... - ворчит под нос сварливо, явно матерясь.
И как с ней договариваться?!
Оплатив счёт, садимся в машину.
- Давай, я тебе пятьсот рублей, а ты мне дашь обработать порез? - показываю ей порошок с антибиотиком.
- Неа. Всё вавно пацаны отбевут.
- Давай, я куплю тебе любую кровать, которая тебе понравится, а ты мне... - киваю на порез.
- Сначава все покажи! - хитро прищуривается.
Мы едем в "детскую мебель". Ерзает на сиденье. У неё из кармана падает чайная ложечка из ресторана.
- Кира... ты украла ложку? - строго свожу брови.
Недовольно цокает, подбирая ложку.
- Нечаянно поважива в кавман... - врёт.