Янка Рам – Не красавица и Чудовище (страница 54)
- Ай...
Перехватив мою руку, прижигает по ягодице ладонью, продолжая делать так, как хочет.
- Вот так... - отправляет мои рук вниз, между бедер.
От первого же прикосновения, я взрываюсь оргазмом, рефлекторно сама насаживаясь на него. А потом дергаюсь вперёд от слишком острых ощущений.
- Хватит... хватит... - истерично облизываю пересохшие губы.
- Нет... - хрипло. - Еще хочу.
Срывает с себя "верх", откидывая одежду в сторону.
Хочу касаться его тела своим.
Мы падаем на ковёр.
А дальше все медленно, вязко, сладко... Не разнимая губ, мы скользим языками, рисуя друг по другу пальцами. Разглядывая себя в зеркало.
И перед тем, как нам кончить вместе, его губы чувствительно скользят по моему уху.
- Белла...
Это даже лучше, чем "я люблю тебя".
А потом мы вместе спим на диване. Холодно, тесно. И мы греем друг друга. Я лежу у него на груди.
Просыпаемся мгновенно от раскатистого колокольного звонка в дверь.
Я подлетаю на ноги хватая платье.
- Все... - сосредоточенно застегивает ремень. - Потрахались и хватит. Ты меня больше не знаешь. Я - тебя. Было классно, но хорошо, что закончилось. Оделась, вышла в заднюю дверь. Исчезла. У тебя две минуты.
- Я люблю тебя...
- Изабелла... - хмуро. - Ну нам ведь даже поговорить с тобой не о чем. А секс вещь не уникальная. Смысл? Живи свою жизнь. Давай... - холодно. - Удачи.
Забираю свою туфельку из под кресла.
Путаетесь в показаниях, товарищ полковник...
- С новым годом, Марк.
Ухожу.
Глава 33 - Награда найдет героя
Саунд: Пикник - Там на самом на краю земли.
Я сижу на заднем сиденье бронированной тачки для вип-заключенных. В машине конвоя тихо играет Пикник. Не по протоколу играет. Но я попросил оставить. Душевненько...
Халтура, Решетов, халтура... Как неубедительно. Как бездарно!
Ты чего, полковник, слов не нашёл эффективных для девочки?
Да нашёл... Сказать не смог.
Ладно. Ко мне ей теперь чисто на своей инициативе не попасть. Отношения ей сейчас любые - не дай Бог. Месяцев через несколько ее отпустит, пустоту любить тяжело, да и может немного в себя придет, осознав чего она стоит.
Нормально всё. Хорошо, что додавливать не стал. "Люблю... Ждать буду...". Дурёха.
- Ох... - тяжко вздыхаю, чувствую какую-то тяжесть в груди.
От нежных касаний ее губ до сих пор голову кружит. Редкая женщина так умеет. А вообще ни одной уметь нельзя! Мужчины этого не стоят. И ценить не умеют. И я не умею.
Вот вкусно потрахаться - да. А это... нет.
Что ж тогда так колбасит тебя, Решетов?
"Что ж ты, сердце, рвешься из груди...".
Перевозить меня должны в наручниках. Но капитану стремно их на меня надевать. И я без браслетов.
Конвой мой в балаклавах, лица скрывают.
Страшно вам полковника СБ расстраивать? Это правильно.
Если расстроить полковника СБ, то жизнь начнётся страшная, как темный затопленный подвал с паникующими крысами.
За спиной меня называют Мрак Сергеевич. Не просто так. А потому что награда всегда найдет героя.
Капитан опечатывает дом. И идет сюда, в машину. Садится вперед, поправляя автомат. Этого я знаю.
Конвой этот наш, Сбшный. Три группы по двенадцать человек. В голове всплывают списки из базы данных. У меня был к ним доступ. Я утверждал их анкеты. Каждого. Отсеивал тех, кто не подходит по личным качествам.
Память у меня фотографическая.
- Лейтенант... - зову водилу.
По глазам узнать не выходит. Запоминаю их на автомате. Я всегда фиксирую все лица, отсвечивающие в периметре. Профессиональное...
Бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида.
- Телефон дай.
- Не положено.
- Новенький, что ли?
Он бросает настороженно взгляд на хмурого капитана.
- Дай телефон товарищу Полковнику, - отвечает тот на его немой вопрос.
- Това-а-арищ капитан... - зыркает на старшего. - Нарушение. Там мои личные данные, вообще-то. Это приказ?
- Нет. Это совет. Протокол будешь соблюдать, когда с полковника погоны сорвут. А пока он только обвиняемый, я тебе не советую.
Отдает летёхе свой телефон.
- Передай мой.
Правильно. Все ваши личные данные я и так знаю.
Тот, вздохнув, передаёт мне на заднее через окна. Напрямую - решетка не позволяет.
Звоню генералу Зольникову. Он не мой генерал, мы в разных отделах. Но мы в одной сети прикрытия.
- Решетов, - сразу представляюсь я.
- Приветствую, Марк Сергеевич.
- Я возвращаюсь в родные пенаты.
- Наверх или вниз?
На верхних этажах наши кабинеты. Внизу, помимо прочего, камеры временного содержания "своих".
- Вниз.