Янка Рам – Место рядом со мной (страница 5)
– Твою мать!! Кто ставит зеркала вместо могильных плит?! – разглядываю резные оправы больших зеркал.
– Тот, кто не хочет закрывать «дверь» окончательно.
– Это кладбище?... Где я вообще?!
– А куда ты шёл?
– К Маре.
– Так ты у неё… С добром ко мне не жалуют, поэтому просто… прошу в покои! – указывает она рукой на приставную лестницу.
Массивная рысь с разбегу запрыгивает на двухметровую высоту, замирая грациозным силуэтом на высвеченном луной торце избы.
И её «в покои» я слышу почему-то как «упокоить».
Чертовщинка!
Мара – в облегающих кожаных штанах, и, не удержавшись, я поднимаю фонарь, чтобы снизу полюбоваться на то, как чёрная кожа заманчиво натягивается на её заднице при каждом шаге вверх по приставной лестнице.
Как только она исчезает в чёрном дверном проёме, лезу за ней следом. На самом верху натыкаюсь взглядом на подсвеченные луной глаза Яги. Мне хочется поднять над ней растопыренную кисть, как над кошкой, и подразнить её так. Но эта «кошка» легко отгрызёт мою руку за такую вольность.
Оскаливается на меня с тихим шипением.
И я, ускоряясь, влетаю в тёмный проем. Свечу фонарём по сторонам. Примерно три на три. Маленькая печь, спальник в углу, рядом сундук. В углу очень современный компьютерный стол с ноутбуком. И этот угол создает эффект склеенного пространства двух разных веков. Забавно!
– Света тут не предусмотрено?
– Свет нужен тем, кто хочет разглядывать. Тем, кто хочет видеть, достаточно свечи.
В её руках вспыхивает свеча.
– Взглядом, что ли, зажгла? – саркастически усмехаюсь я.
Щелчка зажигалки не слышал.
– Ты боишься. Не бойся. Мы тебя не съедим.
– Пф… – звучит гораздо пренебрежительнее, чем мне хотелось бы.
Веду плечами, стряхивая с себя чувство напряжения и поселившуюся глубоко внизу живота какую-то тревожную тяжесть. На автомате прикасаюсь к стволу, надёжно сидящему за моим поясом. Мара больших опасений не вызывает, но вот Яга…
– А вообще практикуете? – ухмыляюсь я. – Каннибализм?
– Каннибализм нет. Но Йага людоедка.
– Чо?! – разворачиваюсь я, с ужасом ощущая рысий взгляд.
Она застыла сфинксом в проёме открытой двери.
– Иногда, – добавляет Мара как ни в чём не бывало.
– Так, Марена Богдановна. Жути на меня наводить не надо. Давайте ближе к делу.
– Тогда садись.
– Куда?
– Где стоишь.
Опускаю взгляд. На полу тускло светятся зелёным светом сворачивающиеся в спираль непонятные мне символы. Диаметром примерно метра полтора. Эффектно!!
– Фосфор?
– Да.
– Что за фигура?
– Лабиринт твоего разума.
– Ну да! – скептически вздыхаю. – Мне в центр?
– Нет.
Садится по-турецки так, чтобы центральная площадка сантиметров сорок в диаметре осталась пустой. Сажусь так же напротив.
Она ставит в центр свечу.
– Как тебя зовут?
– Я – Серый. Сергей.
– Подходящее имя... За чем ты пришёл?
– А ты разве не видишь? Ты же видящая.
– Почему ты пришёл, я вижу: потому, что твоё время выходит, и тебе пора домой. Я хочу услышать, ЗА ЧЕМ ты пришёл.
– Найди мою смерть. Мне сказали, что ты умеешь. Я тебе заплачу.
– Чем?
– Деньгами! Чем ещё?
– Зачем мне деньги?
– Деньги – это свобода.
– Деньги – это плен. Ты в их плену. И не можешь делать то, что тебе хочется. А я могу… Моя жизнь никак не поменяется от того, больше или меньше денег у меня станет. Они не регулируют мою мотивацию.
– Разговариваешь ты не по-местному.
– А я не местная.
– Ну, подожди! На что-то же ты покупаешь технику, – киваю на ноутбук. – Еду.
– Еду мне приносит Йага.
– Ой, ладно, генераторы для ноута твоя Яга тебе не приносит.
Мой фонарь, лежащий рядом, светит под стол. Там два массивных генератора.
– И кожаные брендовые штанишки тоже вряд ли.
Поднимаю фонарь, светя ей на пояс. Там дорогущий лейбл.
– База твоя, в конце концов! Доход ты с неё явно не получаешь, а содержать её надо, и налоги платить тоже.
– Мои земные дела решают мои доверенные лица. Я об этом не забочусь.
– Чем-то же ты им платишь за работу!
– Я отсрочиваю их смерть.
Вау… сколько пафоса!
– А какие это «лица»? «Первые»?