Янка Лось – Невеста из Холмов (страница 61)

«Меня вызвал ректор. Не ищите. Я вас сама найду». Поспешная приписка в конце гласила: «Вы мои друзья». Записка была прижата к столу свертком со свежими булочками-сконами. Сверток Кхира принесла тоже.

– Энии нет, и нет части ее вещей, – добавила Кхира. – И записки, конечно, тоже нет. Ничего нет.

– Думаешь, зря я с ней так? – спросила Эпона.

– Вообще это она зря с тобой так. Ну и тогда, помнишь, мы с Аоданом ее искали, вдруг утопится? Она нас знаешь куда послала?

– Если выбирать, за кого из них бояться, я собираюсь бояться за Мавис, – заметил Аодан, беря скон. – Она ну как-то своя. А сидра никто не взял? Или хоть водички родниковой?

– У меня идея! – восторженно подпрыгнул Эдвард. – Только что подумал! Родник! Помните родник в лесу возле деревни? Про него говорят, что там спрятана зачарованная вещь с давних времен, и ее положили туда то ли ши, то ли фоморы. А вдруг друиды?

– Магистр Эремон советовал нам быть осторожнее, – задумчиво сказала Эпона, но решимости в ее голосе было намного меньше обычного. – У меня просто был другой план. Сходить в Альбу – там ярмарка, наверняка приехали пэйви. Если Эшлин что-то хочет нам передать, то у них, говорят, свои способы.

– Тогда ты идешь на ярмарку, а я к роднику! – Эдварду уже нравилось новое приключение.

– А мы его проводим, – прогудел Аодан. – А то мало ли. И придем после на ярмарку же. Ну вот как так – нет Мавис, и сразу никто сидра не взял…

Пэйви остановились рядом с городом. Им было привычнее ночевать так, чем искать ночлег на постоялых дворах, где во время ярмарки яблоку было негде упасть. Финна отправили с толпой их босоногой ребятни за орехами в меду и на карусель. Он убежал, восторженно подпрыгивая и рассказывая малышам пэйви о том, как отличить мага от обычного человека и что он спросит, если такой ему встретится. Пэйви грызли орешки, смеялись и галдели.

Эшлин вела Брендона за руку к одному из дальних костров возле потрепанной повозки, крытой коричневой полинявшей тканью с кисточками. Он снял повязку – здесь притворяться слепым уже не было смысла, как и бояться, что пэйви его узнают. В таборе его никто не выдал бы властям.

У костра сидел мужчина с длинными волосами, светлыми в рыжину, и ровными размеренными движениями обстругивал деревянную чурку. Рукава его рубашки были закатаны, и по коже вились витиеватые темно-зеленые узоры, уходя дальше к плечу. Брэндон вдруг вспомнил снившиеся ему в детстве сны о воинах, покрытых узорами, сверкающими в бою. Он одно время сам бегал, перемазанный ягодным соком, в попытке такое нарисовать, и был разочарован, узнав, что боевые маги совсем не такие. Это был просто каприз детского воображения… или все же нет? Или он даже в детстве знал, какие они, воины Дин Ши?

Голос Эшлин вывел магистра из раздумий:

– Старейшина, это Брендон.

Гьетал отложил нож и дерево, кивнул обоим, приветствуя как младших. В его манерах чувствовалась власть, но совсем не было высокомерия.

– Брендон, это наш старейшина Гьетал. Я рассказывала о нем. Его Кристалл ты нашел в хранилище.

– Эта встреча – честь для меня… – магистр Бирн с трудом подобрал слова. Ему было сложно угадать степень формальности этой встречи и правила вежливости сородичей Эшлин. Все больше ши вокруг. Все больше тайн. Как истинный ученый, Брендон терпеть не мог вопросы без ответов. Хотя ответ на многие из них сидел сейчас перед ним у костра.

Гьетал окинул его изучающим взглядом:

– Садись рядом со мной, человек, который нашел себе невесту из холма и все еще жив.

Эшлин отчетливо покраснела, но промолчала.

– Не знал, что от этого умирают, – усмехнулся Брендон, присаживаясь на бревно рядом с ши.

Гьетал вдруг прищурился и задал вопрос, который прозвучал более весомо, чем просто слова. Брендон даже не думал, что вопросом можно буквально взять за воротник, прислушиваясь к ответу так, что дыхание перехватит.

– Наши филиды при рождении сказали, что Эшлин, дочь Каллена из рода Ежевики, никому в этом мире не принесет счастья. Ты знал, что у твоей избранницы плохая судьба?

– Значит, разделим, и она получит половину моей. Хорошей, – хрипло ответил Брендон, не отводя взгляда. И вдруг увидел, как холодный зеленый блеск глаз старейшины становится теплым. Он улыбнулся, и теснота в горле разом отпустила.

– Ты мне нравишься, человек. Короткая жизнь делает вас отважными.

– Раз так, то отважно спрошу. Я видел вас раньше, старейшина?

– В предыдущий раз я ступал на землю этого мира около десяти человеческих жизней назад. Ты не мог столько прожить, даже величайшие из магов недалеко переходят столетний рубеж.

Брендон кивнул и обнял Эшлин, которая тревожно молчала, прижимаясь к нему плечом, и все время прикасалась, будто боялась, что он исчезнет. Наверно, действительно этого и боялась.

Загомонили пэйви у края стоянки. Женские голоса наперебой приветствовали какую-то богатую гостью, зазывая, предлагая узнать тайны грядущего, послушать песню о любви и полюбоваться танцами. Среди ярких и рваных таборных рубах и юбок вычурно и неуместно смотрелась отороченная мехом накидка с гербами рода Горманстон, уверенно продвигающаяся в пестром море.

– Эпона! – удивленно и радостно воскликнула Эшлин, вскакивая.

Брендон помрачнел:

– Никто из Университета не должен меня видеть.

– Она и другие помогали мне уйти из плена Горта. Ей можно доверять. Я жалею, что не доверилась раньше. Надо узнать, что случилось, надеюсь, что Горт не приказал схватить всех, кого видел рядом со мной.

Если Эпона и удивилась магистру Бирну в такой компании, то не подала вида. Воспитание было панцирем ее чувств. Она поклонилась так, словно принимала достойных гостей в своем дворце:

– Приветствую старейшину и магистра. Рада, что вы оба выглядите лучше, чем можно было опасаться. Эшлин…

Эшлин с размаху обняла ее, немного смешав приветственную речь. И только после паузы Эпона смогла продолжить:

– Эшлин, я хотела узнать у пэйви, куда вы отправились, но судьба оказалась ко мне благосклонна, и мы снова рядом. Мы были на допросе у инквизиции. И узнали то, что надо знать и тебе.

– Вас пытались посадить под замок? – вскинулась Эшлин, готовая бежать и обрушить любую стену, за которой скрыли ее друзей. Кочевая жизнь только добавила ей решимости.

– Нет. Магистр инквизитор Эремон решил, что ты, скорее всего, невиновна, и он на нашей стороне. Судя по всему, он вполне искренне не хочет вернуть тебя в заключение. Но мы вместе хотим остановить то, что – мы уверены – произойдет в Самайн. И, кажется, мы поняли, кто убил профессора Дойла. Его убило прошлое.

Здесь уже не выдержал Брендон. Он побледнел, нахмурился и сжал кулаки:

– Вы хотите сказать, что он погиб от некоей случайности во время эксперимента?

– Нет. Его убили. За то, что он открыл возможность увидеть прошлую жизнь души. И увидел о своем прошлом слишком много.

– Звучит, как сказка на Самайн или бред выпившего слишком много хмеля.

– Да, магистр. Я бы сама не поверила еще месяц назад. Но когда Эдвард Баллиоль лежал в ковчеге вечности, он видел пещеру и свою смерть там, и называл себя именем друида. То же самое порой видела и я во снах еще до отъезда в Дин Эйрин – и стала вспоминать после его слов все лучше. И тоже помню имя одного из тех, кто принадлежал друидскому кругу – помню его так, словно оно мое. Смерть в пещере, песня, которая высасывает силы, повторяются из видения в видение…

Эшлин легко коснулась руки Брендона:

– Помнишь, как ты показывал мне сон? В нем была пещера. И там пел Горт. Я сейчас уверена, что Горт.

Брендон пытался уложить в голове услышанное, но оно укачивало разум, как волны или слова брата Игнациуса. Уж не остался ли он на самом деле в Бетлеме и все это – всего лишь густое безумие надвигающегося Самайна, когда слабые рассудком теряют его вовсе?

– Помню, Эшлин. И сейчас вы с Эпоной пытаетесь доказать мне, что Горт Галлахер убил профессора Дойла, испугавшись, что тот расскажет о его преступлении четырехсотлетней давности? Если такое сказать при инквизиторе, можно загреметь в Бетлем еще раз!

Эпона нервно теребила меховую оторочку накидки:

– Но иногда самое безумное оказывается правдой, магистр Бирн. Четыреста лет назад что-то произошло на Самайн. И были убиты друиды – мы пока не знаем, зачем и почему. Магистр инквизитор Эремон уверен, что этот ритуал хотят повторить снова. Мы попробовали вспомнить, что тогда было для него нужно. И вспомнили из наших снов. Но чаши друидов уже не оказалось в хранилище, и забрали ее по приказу ректора. А за серпом – мы думаем, что знаем, где он – отправился Эдвард, с ним Аодан и Кхира. Больше мы ничего не знаем. Вдруг знаешь ты, Эшлин? Или вы, – девушка повернулась к молчавшему до того Гьеталу.

– Что именно произошло, я догадываюсь, – Гьетал ответил, только когда попросили его помощи, и в этом была деликатность старшего, дающего младшим думать самим. – Кто это сделал – тоже, как уже и вы. Кроме Горта, ломать мост между мирами здесь было бы некому. Чтобы сломать мост, который мы называем ферном, нужна огромная сила – большая, чем его. А значит, ему пришлось убить несколько людей, наделенных магией, тех самых друидов. Покидая их тела, магия насыщала его ритуал. А еще одним источником силы стала душа Эшлин, попавшая каким-то образом к нему в руки.