Янина Веселова – За пределом (страница 32)
- Едут! Едут! - послышалось издалека.
Народ загомонил, вытягивая шеи, а после раздался по сторонам, освобождая середину улицы, на которую въезжала кавалькада роскошно одетых всадников, за ними следовали пажи, а следом за пажами плыли паланкины и снова всадники… В воздухе трепетали флажки и вымпелы, а над ними реяли флаги с золотым вепрем - геральдическим зверем королевской династии Грании.
Звучала музыка, лошади кивали головами, украшенными роскошными султанами из перьев, на шляпах и одеждах и оружии всадников сверкали украшения, паланкины были задрапированы золототканой парчой и шелком, одетые в алый бархат пажи бросали в толпу сладости и медные монетки.
- Папочка, а где принцесса? - Лаванда очень хотела увидеть невесту его высочества Шарля-Анри. - Говорят, она редкостная красавица.
- Следи за носилками, - посоветовал отец, усаживая на плечо Фиалочку. - Верхами Оливии Гранийской ехать не дадут. - Сам я ее не видел, знаю только, что она блондинка.
- Славься! - загремело кругом, заглушая голос Магнуса. - Славься!
Напуганная громкими криками Бэрри заплакала, и Надя поспешно отступила за спину мужа, чтобы спрятать, укрыть от всех свою нежную Ягодку. Она утешала малышку и не могла видеть, как побледнела и отшатнулась вглубь носилок одна из дам, составляющих свиту принцессы.
А даже если бы и увидела, врядли бы узнала ее…
***
- Как ты, Надин? - дождавшись, когда жена уложила малышку Бэрри, спросил Доу. - Тяжело тебе с девочками? Сильно устаешь?
- Зато не скучаю, - Надя скользнула под одеяло и со стоном удовольствия потянулась.
- Я серьезно.
- Если серьезно, то больше всего хлопот мне доставляет Лаванда.
- Я поговорю с ней.
- Пока не нужно, - отказалась Надюшка. - Не дави на нее, дай привыкнуть к новым порядкам. Тем более, что я пока справляюсь.
- Но если что… Ты же не будешь молчать?
- Нет, я попрошу тебя о помощи. Обязательно.
- Обожаю, когда ты слушаешься, - в мужском голосе послышались игривые нотки. - Это возбуждает, чувствуешь? - Магнус положил ладошку жены на свидетельство своей исключительной правдивости.
- Эй, ты чего это удумал? - Надя отдернула руку. - Вдруг Бэрри еще не уснула как следует?
- Дожил, - проворчал Доу. - В собственной спальне нельзя всласть поприставать к собственной родной и, между прочим, любимой жене.
- Не ворчи, - Надюшка ласково погладила его по груди прежде чем отвернуться. - Давай лучше немного подождем, она сладко зевнула.
- Нет уж, - уперся Магнус и позвал еле слышно. - Ягодка, ты спишь?
- Дя, - не открывая глаз, откликнулась девочка.
- Маленькое кудрявое чудовище, - простонал Доу на ухо жене. - Вот в кого она такая, цветочек?
- И правда в кого? - Надюшка захихикала.
- Что за намеки? - прижался к ней со спины Магнус. - Не меня ли ты имеешь в виду?
- Я прямо говорю. Бэрри - твоя копия, только улучшенная и блондинистая, и… Что ты творишь, бесстыдник? Убери оттуда руку, кому говорю. Ох… Да… Нет… Не пристраивайся, постесняйся дочери.
- Она же тебе ясно и четко сказала, что спит, - сбить с толку Доу не удавалось никому. Что уж говорить о пьяной от любви женщине? - Ну же, цветочек, не упрямься, прогни спинку. Так да… Умница моя, любимая…
- Тише, - умоляла она. - Тише. Тише, а не медленнее, мучитель! Еще!
- Дя, - послышалось из колыбельки.
***
С того дня как состоялось воссоединение семьи Доу, время для Нади словно пустилось вскачь. Если раньше ее дни тянулись медленно и неторопливо, напоминая движение тягучих золотых капель смолы по теплой от солнца сосновой коре, то теперь они пролетали со скоростью, оставшихся в ее старом мире МИГов. Кажется, вот только что проснулась, с трудом продрав глаза, как уже снова пора ложиться.
Зато и дел удалось переделать превеликое множество.
Девочки были одеты обуты. Огород засеян. Картошка посажена. Сад удобрен. Муж ублажен. Короче, живи да радуйся, наслаждайся жизнью и вкушай заслуженный отдых, а не хочешь отдыхать учи ходить окрепшую похорошевшую Ягодку или шей мягкие игрушки с Фиалочкой. На крайний случай проведай тетушку Мардж, настойчиво зазывающую на семейный обед.
Не тут-то то было! Расслабиться не давала Лаванда. Довольная веселая и послушная при отце, без него она мгновенно превращалась в дерзкую ленивую нахалку, которая только и знает, что ноет, ноет и ноет словно загноившаяся заноза. И нету уже никаких сил терпеть ее выходки. И вообще ее. Хорошо еще, что, узнав о семействе домовых, Лаванда перестала портить вещи. Упрямая, но неглупая девица раз и навсегда уяснила, что каждая новая ее диверсия становится известной Поленьке или Онуфрию Ильичу. Правда лениться и хамить Лаванде это не мешало.
Иной раз Наде хотелось врезать от души оборзевшей падчерице или хотя бы пожаловаться Магнусу. Пусть он сам справляется с дочерью, раз у Надежды ничего не получается. Хотя она старалась, видит бог старалась.
А тут еще и Онуфрий Ильич подкинул хлопот.
- Нам нужна корова, - как-то утром заявил он.
- Чего? - поперхнулась Надя.
- Того самого, - аккуратненько похлопал ее по спине домовой. - Глянь, как оне кашу молочную лопают, ажно за ушами трещит, - кивок в сторону девочек.
- Еще чего не хватало, - отодвинулась от него Надюшка. - Скажи, что ты шутишь, - понадеялась она.
- Какие тут могут быть шутки? - даже обиделся Онуфрий. - Деткам нужно молочко! И творожок со сметанкой! И сырок. И сливочки! Свежие сливочки, прошу заметить! Потому как у них организмы растущие! Скажи, хозяин.
Давно прислушивающийся к разговору Магнус согласно кивнул. Мол, да, растут девки как трава.
- Вот, - обрадовался Онуфрий Ильич. - А это значит что?
- Что? - переспросил Доу, не сводя с жены смеющихся глаз.
- Надо покупать коровушку кормилицу! Вот что! И такая коровка имеется в наличии. И, между прочим, совсем недалеко. Мне местные духи донесли, еще когда огородик обихаживали, грядочки делали. Они хоть и диковатые тут у вас, но расторопные, а главное если уяснят задание, выполнят все тютелька в тютельку.
- Уговорил, - рассмеялся Магнус. - Берем. Деньги есть, сарай есть, трава уже пошла…
- Эй, - не выдержала Надя, - вы с ума что ли посходили? Какая мне корова? Я их вообще боюсь. И доить не умею, и навоз выгребать не собираюсь. Так и знайте.
- Навоз - прекрасное удобрение, - очнулась от каких-то своих дум Поленька. - Он нам пригодится.
- Правильно говоришь, умница моя, - обрадовался поддержке домовой. - К тому же навоз хозяину и по работе нужен. Что смотрите? Не знаете как им знающие люди радикулит лечат? Так я расскажу, слухайте.
- А можно после еды пообщаться на такую ароматную тему? - наморщила хорошенький носик Лаванда, и Надюшка впервые была ей благодарна.
- Уж доели все акромя тебя, Ромашечка, - Онуфрий Ильич Лаванду откровенно недолюбливал, а потому на ее просьбу внимания не обратил. - Значит так… Узнал я о чудодейственной силе коровьего навозу годочков двести назад от одного свойственника. Тот с семейством перебрался из Сибири-матушки к нам в Ногинск. Вот хозяин его и пользовал народишко таким способом. Огромное множество людей излечил, причем бесплатно. Единственное условие ставил: о подробностях навозного метода не распространяться. Ну оно и понятно… Да…
- Ближе к делу, - азартом блеснули глаза Доу.
- Так я и говорю, - увидев, что завладел всеобщим вниманием, Онуфрий Ильич огладил рыжую бороду и приосанился. - В Сибири нашей по зиме морозы стоят трескучие. Птицы на лету замерзают! Реки льдом сковывает. Насквозь прям! Что уж говорить о навозных кучах. Вот… А по весне, стало быть, все таять начинает…
- И реки, и птицы, и кучи! Мы поняли уже, не тяни, - поторопил Магнус.
- Само собой, - подтвердил домовой. - И вот промерзший за зиму навоз начинает таять, и такой он дает жар, что над кучами этими пар столбами взвивается. Чисто гейзер получается. Так этот целитель, разгребал навоз и туда, в самое пекло, сажал болящего. Прям по самую шею зарывал и камнями обкладывал, чтоб вылезти нельзя было.
- В одежде? - деловито уточнил Магнус.
- Голого, - последовал незамедлительный ответ. - И должен энтот больной часов шесть в дерьме, то есть в навозе по самые уши просидеть. А ведь мало того, что воняет, так еще и печет от жара так, что сил никаких нет у людев. Кажется им, что сварятся сейчас заживо! Испекутся в навозе. И принимаются они кричать и на волю рваться. Тут и начинается для лекаря самая работа. Нельзя болящего слушать. И отпущать нельзя. Ибо…
- Это я понял. Дальше что?
- Дальше все, - развел руками домовой. - Проорется больной, проплачется да и засыпает. И спит аки младенец до конца лечебного сеансу. Потом его и не добудишься.
- И сколько таких сеансов надо? - полюбопытствовала Надюшка, которой в качестве болящей представилась мадам Одетта со своим люмбаго. Так и виделась ее голова в крахмальном украшенном кружевами чепчике, торчащая из навозной кучи.
- Штук тридцать, - прикинул Онуфрий. - Не меньше. Но помогает железно. Даже самый застарелый ревматизм проходит. Вот какая полезная корова, - весьма неожиданно закончил он. - Хозяюшка, краса ты ненаглядная, сердце доброе, ручки золотые, ну давай коровушку заведем, а. Я ее и доить буду, и чистить. А ты только в стадо отгоняй, - домовой молитвенно сложил ладони да еще и темно рыжие бровки домиком сдвинул. Манипулятор.