Янина Веселова – За пределом (страница 13)
Эта без сомнения достойная женщина всю свою жизнь покупала медную посуду. Сковороды всевозможных форм и размеров, кастрюльки, казаны, чайники, сотейники, тазики для варенья, вазочки, турки - чего только не было в ее собрании. Надюшка нашла все это роскошество в подвале и долго гадала, кому и зачем пришло в голову хранить его там.
Она даже у Магнуса спрашивала.
- Бланш убрала, - коротко ответил он и отвернулся, давая понять, что этот разговор неприятен.
Кем была для Доу эта загадочная Бланш, Надя уточнять не стала. И так понятно, что это покойная жена, или сестра. Да и какая теперь разница.
- А можно я достану? - рискнула уточнить Надюшка.
- Как хочешь, - пожал широкими плечами тот.
- Очень-очень хочу, - честно призналась девушка, удивляясь собственному энтузиазму. - Нельзя прятать такую красоту.
- Такое впечатление, что кастрюли тебе нравятся больше чем драгоценности.
- Вот такая я загадочная, - повинилась Надюшка. - Люблю посуду.
- Мужа нужно любить, - не удержался Доу. - А не бабкины сковородки. И не вздумай больше сама двигать мебель. Слышишь?! Куда пошла?! Надин! Вернись!
- Любовь должна быть взаимной, - прошептала та, торопливо выходя в сад. - А у нас никакой нету… Только рухлядь и кастрюли… Зато кастрюль до фига.
Но как бы там ни было, а помещение полностью преобразилось. Надюшке даже казалось, что оно не только напоминает кухни рыцарских замков, но и не уступает им. Те же каменные светлые стены, облицованные ракушечником, огромный очаг, приютивший плиту, тяжелая резная мебель и конечно же она - бабулина коллекция, огнем горящая на стенах и стеллажах.
- Вот что перестановка благословенная делает, - удовлетворенно оглядывая комнату, сказала девушка. - И хороший вкус.
Переделкам подверглась и спальня. Затевая в ней ремонт, Надя преследовала сразу несколько целей. И главной из них было отнюдь не желание навести порядок и уют. Возможность хоть какое-то время поспать в одиночестве - вот о чем она мечтала.
Надюшке элементарно хотелось выспаться, потому что рядом с Доу о спокойном сне оставалось только мечтать. И его домогательства тут были совершенно ни при чем. Да и не было их как таковых. Несколько шуток на сон грядущий и пару дежурных вопросов о супружеском долге никак нельзя было считать соблазнением или принуждением. Иногда Наде даже становилось немного обидно.
Как и любой женщине ей хотелось нравиться, пусть даже и палачу. Тем более, что никого другого не предвиделось! А этот был хорош! Гад такой, сукин сын и игнорщик!
А она… она себя не на помойке нашла! И вешаться на всяких не будет! Даже если хочется! Очень хочется. Но нет, Надя стискивала зубы, отворачивалась от мужа и засыпала. Вот тогда-то и начинались настоящие мучения, потому что приходили сны.
И все они были о Магнусе, вернее во всех них был Магнус. Совершенно бесстыжий разнузданный ненасытный Магнус. Каждую ночь он ласкал жену, заставляя то плавиться от нежности, то гореть от страсти, то плакать от счастья.
А потом наступало утро. Оно деловито прогоняло сладкие грезы, напоминая о запланированных делах и торопило с завтраком. День тоже не оставлял времени на глупые мечтания, но, заходя вечером в спальню, Надюшка загодя бывала взволнована.
Так что ремонт в сложившейся ситуации был необходим и желанен как манна небесная. Работы предстояло не так чтобы много. Надя решила покрыть морилкой потолок, побелить стены и конечно же выбросить заупокойный шкаф. Доу возражать не стал, хотя за доисторический шифоньер вступился.
- Это память о Бланш, - объяснил он. - Приданное. Можно поставить его в комнату девочек, если тебе не нравится.
- Девочек? Каких? - удивилась Надя.
- Моих дочерей.
- А?..
- Мы поговорим об этом потом, Надин, - тоном не допускающим пререканий сказал Магнус. - Сейчас не время.
- Нормально, - натурально обалдела она. - А парочки наложниц у тебе нет? В подвале?
- Надин!
- Я двадцать лет Надин, - она подняла руки, сдаваясь. - И еще… Очень часто мое имя в твоих устах звучит как ругательство. Это неприятно.
- Глупости, - не поверил Доу. - Но в любом случае ты можешь попросить…
- Обойдусь, - на всякий случай отошла подальше от мужа Надюшка.
***
Затеянный ремонт оправдал ее ожидания лишь частично. При активной помощи Магнуса он закончился слишком быстро. Да и поспать отдельно не получилось. Зато вышло красиво. Темные пол и потолок, и по контрасту светлые стены, делали пространство уютным. Обнаружившийся за гобеленом на одной из стен встроенный шкаф с филенчатыми дверцами, которые тоже покрыли морилкой, как и ставни на окне оказался на диво вместительным.
Кстати о ставнях, раньше Наде как-то не приходилось видеть их, приделанными к раме с внутренней стороны комнаты. Оказалось что это не только удобно, но и красиво: мореные ставенки на фоне молочно-белых стен. Вообще комнатка получилась как игрушечка. Надюшке понравилось, да и Магнус не ворчал.
А уж когда в изножье возвращенной в спальню после ремонта кровати нашла свое место резная деревянная скамья и вовсе мечтательно улыбнулся, чем заставил покраснеть молодую жену до корней волос.
ГЛАВА 5
В таких заботах прошло недели три, а потом все изменилось. Надюшка обрела врага, вернее врагиню. Лютую. А ведь ничего не предвещало. Сны вещие не снились. Черные кошки дорогу не перебегали. Соль не рассыпалась. Птицы в окна не только не влетали, но даже и клювиками в стекло не стучались. Зеркала не бились. Бабы с пустыми ведрами и те навстречу не попадались.
И все же грянуло. А дело было так.
- Завтра пойдем в ратушу, - как-то за ужином обронил Магнус.
- Зачем? - удивилась Надюшка, накладывая себе жаркое. - Добавки?
- Не откажусь, - кивнул Доу. - Все пришедшие после адаптации общаются с главами гильдий, - объяснил он. - Во время беседы те решают насколько ценными знаниями обладают пришельцы.
- Ага, - проникшаяся Надя задумчиво облизнула ложку. - Так ведь я ничего особенного не знаю, в технике ни бум-бум.
- Там разберутся, - туманно пообещал чертов Доу, нагоняя на жену страха. - Не волнуйся, это стандартная процедура, - после паузы смилостивился он. - Никто тебя не обидит, Надин. Не волнуйся, лучше отрежь мне того пирожка с сыром.
Не вступая больше ни в какие разговоры, Надежда поставила на стол блюдо с нарезанным крупными кусками осетинским пирогом и ушла во двор. Пора было кормить Серпа.
Утром она вопреки обыкновению проснулась в одиночестве.
- Вставай засоня, - послышалось от двери. - Завтрак на столе.
- С чего бы это? - удивилась неизбалованная подобным вниманием Надюшка.
- С того что в ратушу пора. Забыла?
- Помню, - она спустила ноги с кровати.
- Рубаху поддень синюю шелковую, не забудь украшения, небось не оборванка. И вот еще что… - развернувшийся было на выход Доу остановился. - Дай ка руку, Надин.
- Зачем? - та словно маленькая сцепила ладони за спиной.
- Нужно, - настаивал он.
- Но…
- Я кому сказал?!
Поняв, что от нее не отстанут, Надя нерешительно протянула руку вперед и зажмурилась.
- Послал же Единый супругу, - пожаловался сам себе До и завладел девичьей ладошкой.
- Долго еще? - вздрогнув, спросила она, чувствуя как на запястье защелкивается браслет.
- Все уже, - недовольно ответил Магнус. - Можешь открывать глаза и начинать благодарить меня.
- Спасибо, - нерешительно сказала Надя, рассматривая украсивший ее запястье массивный золотой браслет. - Очень красиво, - пробегая кончиками пальцев по черненому плющу, усыпанному бирюзовыми бутонами и каплями жемчужной росы призналась она. - И неожиданно…
- Чего уж там, - Доу понравилась ее реакция на подарок. - Давно следовало его тебе отдать. Это свадебный дар, - отвечая на молчаливый вопрос, пояснил он.
- А я тебе ничего не подарила.
- Женщине так просто выказать свою благодарность, - криво улыбнулся он. - Достаточно просто…
- Нет!
- Достаточно сшить или связать что-нибудь, - невозмутимо закончил он, пропустив мимо ушей гневное восклицание. - Или вышить. Главное, чтоб своими руками. Все, Надин, не стой столбом, одевайся, а то завтрак окончательно остынет.
' Вот же гад! - глядя в спину уходящему Магнусу, подумала Надя. - Почему я все время веду себя с ним как дура? То хочу его, то дергаюсь, словно он меня опять щипцами рвет, то кривляюсь словно малолетка.'
- Надин! Поторопись! - зычный голос Доу из-за двери заставил ее выбросить из головы все мысли, не относящиеся к утреннему туалету.