Янина Веселова – Самая лучшая жена (страница 51)

'Полюбуйтеся на нее!' — разорался он. 'Эта павушка да лебедушка уже двоих себе мужиков нашла! Ну шустра моя невестушка-скромница! Угораздило же меня сиротинушку да с блудницей повстречатеся!' — пожалел себя Черный Мара. И достал демонюка тут посох свой чернокаменный. 'Щас спалю тебя, бесстыдница, да и хахалей твоих не помилую!' — пригрозил он так да прицелился.

А Хротгар-то тут не замешкался, стал драконом он незаметненько. Видно младший брат подсобил чуть-чуть, отвел глаза демонюке поганому. А потом уж все понеслося вскач. Как взлетел дракон, как взревел дракон, да как плюнет он негасимым огнем… Ты спишь что ли, милая? — шепнул Рин на ушко жене.

— Засыпаю, — призналась Лита. — Но тут же страсти такие.

— Давай, я тебе по-простому расскажу, — предложил Рин. — Коротенько.

— Ладно уж, но только в это раз.

— Хротгар в драконьем обличье и с Тунором на спине успел подхватить Санниву, прежде чем Мара прицелился как следует. Мало этого, Тунор успел выхватить у Саннивы гребень и кинуть его оземь. Вырос тут лес до самого неба, и закрыл он братьев от злого рогатого облысевшего от драконьего пламени демонюки. Тут и сказочке конец, а кто слушал молодец.

— Санечка, открой. Любушка, ну не упрямься, — мягко уговаривал тенор. — Лебедушка…

Его прервало злобное рычание, в котором почти ничего не осталось от звучного контральто.

— Ну прости, родная, запамятовал, — в тенорке однако же никакой вины не слышалось, скорее в нем звучала усталость.

— Не зли ее, — в чертогах раздался басовитый шепот, многократно усиленный благодаря прекрасной акустике. — Сань, а хочешь я тебя покатаю? Ну как тогда? Порычим с тобой на пару?

Молчание было ему ответом.

— Санюш, а хошь, мы тебе споем? — мужские голоса звучали в унисон.

— Как у нашей Сани груди — налитые персики.

И скучают днем и ночью остренькие перчики, — затянул тенорок.

— Не, не так, братка! Во как надо!

И грянул бас.

— Как у Нашей Сани груди — наливные яблочки,

Тока глянем — сразу в пузе запорхают бабочки.

— Правильные слова. Эта… архиверные! А теперь хором!

— Ну а попка как арбузик, только без полосок.

Повезло нам, братаны, что не любим досок, — вкладывая всю душу взвыли певцы.

— Не ожидал от тебя такого, милая, — прервал всеобщее веселье баритон. — Я предпочитаю думать, что утечка веселящего газа из лаборатории была просто случайностью. В противном случае…

— Вот только не надо меня пугать, — зазвенело контральто. — Тебе не дома надо расследование проводить, а в Сардаре. У них из одаренных младенцев утбурдов поднимают, а претензии, как всегда ко мне! И вообще, не отвлекайте!

— От чего позволь узнать? — перекрикивая похабные частушки, громыхнул баритон.

— От наблюдения за Черной! Предсмертное ведьмино проклятие никто не отменял, а эта дрянь уже не в нашей власти. Так что лучше иди на Мару поори да не забудь помещение проветрить!

Эпилог

— И была ночь, и настал день. Легкой танцующей походкой пришел он на земли священного Сардара, принося ему радость и жизнь. — Арима нежно улыбнулась маленькому Риану и поудобнее устроилась в кресле-качалке, которое только что было доставлено в Крайний дом.

Явлению заслуженного предмета мебели народу предшествовало настоящее сражение. Арима, подобно великим полководцам древности возглавила армию, состоящую из Дагарра и Ирати, и уверенно повела ее к победе, итогом которой явилась полная капитуляция молодых родителей. Сдаваясь на милость победителей, они все же предпринимали робкие попытки к сохранению независимости, но смогли добиться лишь гневной отповеди о том, что родня действует исключительно в интересах ребенка и ничьих больше.

— У Риана потребности! — надрывалась свежеиспеченная бабушка, которой хватило одного единственного взгляда на улыбающегося малыша, чтобы вложить в его крохотные ручки свое сердце. — И нужды! И потом у нас в семье традиции! Прошу не забывать об этом.

На всю катушку используя преимущества, вызванные временным замешательством сыновей и невестки, Арима поспешила привезти колыбельку, в которой спали многие поколения детей рода Дагаррова, пеленки, распашонки и прочее приданное, оставшийся от Валмира, Риана и Ирати, а также совершенно новые вещички, любовно приготовленные для горячо ожидаемых внуков, ну и конечно кресло. Куда уж без него.

Зато теперь, расположившись со всеми удобствами, Арима рассказывала ненаглядному Риаше сказки, а малыш, сонно прикрыв серые глазки, доверчиво подремывал у на нее коленях.

— Много дел у ясного дня, за всем присмотреть надобно, в каждое окошко заглянуть да отправить туда солнечный лучик. Кого-то такой посланец порадует, кому-то поможет разглядеть что-то важное, иной и равнодушным остаться может. А бывает, что солнечный зайчик становится символом последней надежды, возвращения и торжества жизни. И ты это запомни, кроха ненаглядный. Цени мелочи, радуйся каждому дню. Пусть недалекие люди ославят чудаком, пусть… Ты пожалей их убогих…

Арима нежно пригладила темные кудри внука и продолжила.

— Вот и в наше окошко заглянуло солнышко. Играет гранями магических кристаллов в папиной мастерской и гордится, что такие таланты родит земля Сардара. Это я про Рина говорю, внучок, а ведь и второй твой папаша неплох. Сотник княжеских егерей — десница Тьюмова. Без него тайный приказ развалится, но чшшш… Это секрет. Чего ты смеешься, поросенок? Не веришь? Зря.

Да и мама твоя… Я — дура старая ее ведь поначалу из дому выгнала, хульдрой звала, позорила, а Лита — чистая душа всю семью нашу спасла. Ну это ты лучше всех знаешь, на себе прочувствовал. И если заглянет солнышко в окошко ее лаборатории, то увидит, что варит она лекарство в хрустальном котле. Кипит в нем зелье чудесное. Совсем скоро оно прогонит злое проклятье, черной ведьмой насланное.

Да, милый мой, все так и есть. Велика наша земля и живут на ней добрые люди, но и зло иной раз вьет гнезда в их сердцах. Прорастают они тьмой, сочатся ненавистью, становятся черными. Не стану я рассказывать тебе о деяниях этих нелюдей, малыш, ну их. Хотя и в их оконца заглядывает солнышко. Да…

Тяжело вздохнув, женщина вернулась к рассказу.

— Вот и на нашей улице живут такие, вернее помирают… Долго тяжко с хрипами и воем, а главное в одиночестве. Эх, внучек, жалко мне старую Вагу… И страшно… Аж сердце заходится. Думаю, что солнышко поспешит на других людей посмотреть: на деда Ивера, бодрым козликом скачущего по двору, на Тилса, которому заметно полегчало, на помолодевшую Бринхилд и ее разогнавшего полюбовниц мужа, а пуще всего на княжича с рыжей невестой.

Пробегутся солнечные лучики по черепичным крышам Каменца, заглянут в каждую щелочку, прогонят они тень и зло. Так было и так будет отныне и до веку. Тут и сказочке конец…

Робкий стук в калитку прервал ее рассказ. Арима вытянула шею, с живейшим интересом прислушиваясь.

— Я эта… Вы давеча прийти велели… — послышалось со двора. — Не узнаете? Хаген я, юнга с ладьи Ниалевой…

— Почему забыла? Помню, — раздался голос Литы. — Проходи. Я тебя заждалась.

Вот так, уцепившись за край потрепанного плаща Хагена, в Крайний дом пришла История. Совсем Другая История.

Больше книг на сайте - Knigoed.net