Янина Веселова – Самая лучшая жена (страница 40)

— Раз он так говорит, значит будет, — ответил на вопросительный взгляд Литы Рин, кутая ее в меховое покрывало.

— Ну не знаю, — сдалась она. — Не хотелось бы откладывать лечение на целую луну. Очень уж риново проклятие разожралось, если проснется, ой, как тяжело будет его наново усыпить. Ты уж не подведи меня, пожалуйста, Валмир.

— Не волнуйся пчелка. Лучше скажи, ты кого-нибудь уже подозреваешь?

— Ведьму я не видела, это точно. Чую ее постоянно, кружит она вокруг дома, рвется к Рину, но от меня прячется, боится, что пойму про нее все.

— Хорошо, — серьезно кивнул Вал. — А ответь мне, что будет, когда ты с Рина проклятие снимешь?

— Он выздоровеет, — Лита зевнула.

— А проклятие?

— К ней вернется, к ведьме, — на аданку напала зевота. И теперь она напоминала хорошенькую кошечку, томную ленивую беляночку. — И все…

— Что? — напрягся Вал.

— Конец ей, — пояснила Лита.

— Ага, — Валмир выяснил все, что хотел. — А ты чего молчишь, хомяк мечтатель? — перегнувшись через Литу, он щелкнул брата по носу.

— О цвете лещины думаю, — Рин зыркнул на старшего, но дергаться не стал, не хотелось беспокоить жену. — Крупные цветы.

— И чего? — не понял Вал.

— Это ж как руку распахать надо, чтоб невидимым стать.

— Невидимым говоришь? — переспросил Валмир задумчиво.

— Ну и где моя сказка? — напомнила о себе Лита. — Рин, ты обещал.

— Было это давно, — Аэрин припомнил любимую сказку, рассказанную Аримой. — Очень давно. Мир тогда был юн и юными были боги. И случилось так, что Саннива готовилась к свадьбе.

Все уже было сделано, осталось ей только переплести свои дивные волосы, чьей белизне, блеску и длине завидовали бледные лунные лучи. Переплести и украсить драгоценностями, присланными женихом, могучим великим и грозным демоном Марой. Приподнес он своей нареченной диадему и пектораль, изготовленные из сердец поверженных врагов Владыки. Оправленные в черное серебро пылали они неистовым огнем.

Плакала несчастная красавица, не люб ей был Черный Мара. Текли из прекрасных глаз Саннивы горькие слезы и превращались в жемчуг.

'Вот и свадебный убор для меня,' — решила Великая, собирая перлы. — 'Ибо нет в сердце моем радости, а только боль.'

Встала перед серебряным зеркалом Саннива, чтобы напоследок полюбоваться собой, попрощаться со своей молодостью и красотой. Совсем скоро взойдет она на ложе злобного демона, а вот встанет ли с него…

— Мамаша ее — грозная Нэри незадолго до этого металась по своим покоям, — подключился к рассказу Вал. — Не нравился ей этот брак, навязанный древним оракулом. Пусть его устами говорят демиурги… 'Мало ли, что они там ему говорят!' — ярилась будущая теща. ' Может сказки сказывают, а старый маразматик вкурил фимиаму и мою деточку этому палачу отдает! Гад лысый! Свою бы Виталинку демонякам подсунул!'

И решила она Санниву спасти, а нежеланному демону устроить козью морду. Чтоб знал гад, кто такая теща, и всеми печонками это прочувствовал.

— Договорилась Нэри с подгорными жителями, — нить рассказа перехватил Рин. — И сковали они для Саннивы волшебное зеркало. 'Из первого вздоха и последнего хрипа, из кукушкиных слез и кошачьего смеха, из звезд и праха это зерцало,' — поведал убитой горем матери уродливый карла. 'Это дверь судьбы, и ведет она к счастью,' — отзвучали слова подгорника. Глядь Нэри, а нет его нигде!

Не поверила она сказанному, отодвинула пелену, скрывающую зеркало, и, заглянула в сияющий серебром омут…

— А оттуда на нее смотрит давешний карла и пальцем грозит. 'Куды пялишься, бесстыдница? У дочки счастье уворовать хочешь? Ну я тебя!' И утянул ошарашенную красавицу к себе.

— Зачем?! — ахнула Лита, от ужаса прижав ладошки к щекам.

— Жениться! — заржал бесстыжий сказитель так, что с потолка какая-то труха посыпалась. — Да не бойся, пчелка, Нэри понравилось. Она женщина опытная была, понимала, что с лица воды не пить, а в остальном Владыка Гор мужчина хоть куда оказался!

— Отстань от нас! Не мешайся, — Рин решил не обращать внимания на брата, вместо этого он покрепче прижал разомлевшую супругу к себе и продолжил. — Исчезла Нэри. Зерцало же вспыхнуло словно солнце в полдень и истаяло, чтобы проявиться в покоях невестиных, ибо не нарушал своих слов великий Владыка Гор.

Не знала ни о чем несчастная Саннива, а и знала бы, нипочем не осталась бы с постылым демонюкою… Тьфу ты, Вал, мне уже твои словечки на язык лезут. В общем, заглянула она в зеркало, а там…

— Хватит, уснула наша пчелка, — Валмир приподнялся, чтобы полюбоваться спокойным лицом Литы. — Уболтал ты ее, сказитель.

— А сам-то? Сказочник, — Рин осторожно переложил головку супруги на подушку. — Спать давай, завтра тяжелый день будет. Я хочу охранный периметр усилить, Литочка с самого утра к соседям пойдет, а тебя валерьянка дожидается, лесник.

— Ну и накопаю, зато жена довольна останется, — Вал осторожненько приобнял спящую Мелиту.

Девушка пробормотала что-то сквозь сон и, повернувшись к нему, уткнулась носом в грудь героического лесника, который не будь дурак тут же прижался покрепче и обнял посмелее. Левую руку Вал сунул под подушку, а правой скользнул по плечу супруги, потом, поддавшись соблазну, умостил ее на тонкой девичьей талии, ну а уж оттуда переместил ее на ладную попку Литы. И все было бы ничего если бы, Рину не пришло в голову практически отзеркалить действия брата. В общем, их встреча была неминуема.

— Ты чего? — словно ошпаренный отдернул руку младший.

— А ты чего? — вопросом на вопрос ответил старший.

— Я на минуточку жену обнимаю, — возмутился Рин.

— Ну и я не соседку, — счел нужным напомнить Валмир.

— Демоны рогатые, как же мне это не нравится. И ведь не выпнешь тебя из супружеской постели.

— Не нравится — вали, — от души посоветовал Вал. — Кого б другого я б сразу прибил. Хотя…

— Чего? — даже приподнялся Аэрин.

— Да ничего, — последовал тяжелый вздох. — Нам бы разобраться надо со всеми этими постельными недоразумениями, братка.

— Потом разберемся, не график же составлять в самом деле — откинулся на подушку Рин, ловя себя на подлой мыслишке, что был бы рад, если бы Лита оказалась права в своих предположениях. Вдруг да пропадет у Вала брачная татуировка.

— Ну что, спать?

— Давай.

— Только лапать пчелку заканчивай, а то я спросонок…

Вала прервал негромкий стук в окошко.

— Кого там принесла нелегкая?

Рин еще договаривал, а Валмир уже замер у двери, которая начала медленно отворяться.

— Хлопчики, — в щель просунулась незнакомая лохматая, заросшая до бровей личность. — Хлопчики, спите штоль? — самым безобразным образом проигнорировав болевой захват, поинтересовался пришедший.

— Засыпаем… — потряс головой Рин, видя, как рука брата проходит сквозь незнакомца как сквозь туман.

— А баба ваша? — кивнул в сторону кровати незваный гость.

— А вы почему интересуетесь, уважаемый? — Вал бросил бесполезные попытки прижучить непонятного лохматея и решил договориться миром.

— Дык… — воскликнул было незнакомец, но вовремя вспомнил, что запросто может разбудить целительницу. — Дык, — он понизил голос до заговорщицкого шепота, — змеюку-то ту заспиртованную есть можно? Или как?

— Леший, — Рин уставился на хозяина леса во все глаза, а Валмир ощутимо расслабился.

— Так что? — не отставал мужичок.

— Не знаю, — признался старший.

— Отца надо спрашивать, он привез, — младший не сводил по-детски восторженого взгляда с пришельца. — Или Литочку…

— Тьфу, — сморщился леший. — Вот же вы! Поманили соблазном таким и на попятную. Обидно!

— Готовы искупить, — первым сориентировался Валмир.

— Прям уж? — на заросшем бородой лице заиграла хитрая улыбочка.

— Не сомневайтесь даже, — понимая, что ссориться с пришедшим себе дороже горячо уверил Рин.

— Ну собирайтеся тогда, — обрадовался леший. — Компания мне нужна, — честно признался он, а то водяной в такие ночи на свадьбах гуляет, а мне выпить не с кем.

— Мы бы с удовольствием, — осторожно подбирая слова начал Вал, — но…

— Как же Литочка одна останется? — рубанул бесхитростно Рин.