Янина Веселова – Самая лучшая жена (страница 36)

Едва переставляя ноги, Лита шла к Крайнему дому. И дело тут было не в том, что она переоценила свои силы, к такому-то аданка была привычная. Учитель еще не так гонял. 'Терпи,' — любил повторять он, обещая: 'Откроется второе дыхание.' И оно действительно открывалось, бывало вместе со вторым открывалось третье и четвертое, и пятое… Но никто и никогда, а вернее до этих пор не заставлял ее чувствовать себя довеском к дару целителя. Этаким неприятным дополнением, чужеродным.

'А может Рин прав, называя меня десятником? Как он там говорил? Отвратительно? Да именно так. Бой-баба! Мужик в юбке!' — тут она остановилась, оглядела себя и хихикнула. 'Нет, за мужика я никак не сойду. Но что-то в словах Рина определенно есть. Не зря же дома никто за мной не ходил? Может и Олаф тут ни при чем? Может я просто не гожусь в жены, а парни это чувствуют? Может лучше в храм пойти?'

Лита так глубоко задумалась, что не сразу заметила зависшую рядом с ней платформу, а увидев вздрогнула и попятилась, прижавшись к чьему-то забору.

— Пчелка, ну чего ты? — послышался встревоженный голос Вала.

Аданка только передернула плечами, но чуть расслабилась.

— Ты нас напугала, — развернулся к ней Рин.

Лита снова отступила, обняла себя за плечи.

— Не слушай его, малышка, — Валмир легко спрыгнул с платформы. — Ты сегодня большая умница. Мы тобой гордимся: и я, и мать с отцом, и этот придурок гонористый.

— Не дыши на меня, — она сделала еще шаг назад.

— Это мы с отцом со страху и от нервов, — повинился Вал. — Лечились в общем… — не то услышав, не то почувствовав ее смешок, шагнул ближе, позвал как маленькую. — Иди на ручки. Домой пора. Дышать буду в сторону, — продолжал уговаривать он, но с места не двигался.

Лита подумала немного и кивнула.

— Вот и хорошо! Вот и правильно, — обрадовался этот брехун, воняя перегарищем на всю улицу.

Не давая одуматься строптивце, Вал подхватил ее на руки, посадил на платформу и сам устроился рядом. С водительского места обернулся Аэрин, перегнулся, укрыл теплой меховой полостью зазябшие ноги жены.

— Держи, — протянул ей пару украшенных разноцветной глазурью печатных пряников.

— Вкусно, — откусив ухо пряничному коту, сказала Лита. — Спасибо.

— То-то же, — откликнулся Вал, довольный будто это он додумался угостить пчелку печевом. — Ты ешь, ешь, девочка красивая. А ты трогай, мелкий.

— Он всегда такой болтливый, когда выпьет, — пояснил Рин и ловко увернулся от оплеухи. — Но в одном Вал прав, нам пора домой.

Пряники были свежие душистые с вишневым вареньем и похоже волшебные. Во всяком случае грустные мысли они отгоняли на раз. Лите даже начало казаться, что все наладится. Сложится. Срастется. Рин выздоровеет и полюбит ее пуще жизни. Ведьма сгинет, будто ее и не было. Вал избавится от навязанного брака и станет свободным. А может и нет. Мелита закрыла глаза и задремала.

Она спала и не слышала, как тихо переговариваются братья, обсуждая двойное покушение, а то непременно удивилась бы откуда леснику знаком глава тайного приказа, почему за одним из жрецов Великой установлено негласное наблюдение, равно как и за Мирари, Маритой и членами их семей. Хотя в ее случае незнание пожалуй было благом.

Литу разбудил сытный дух печева, густой и аппетитный. Она сглотнула голодную слюну, потянулась всем телом и улыбнулась.

— Карна пирожков напекла, — тихий голос Рина прогнал утреннюю негу. — Ну чего ты испугалась? Зачем прячешься? Неужели настолько обиделась? Не отворачивайся, пожалуйста… Хотя… Неважно… Просто послушай. Ты меня вчера испугала.

— Я?! — высунула нос из-под одеяла Лита.

— Ага, — Рин подвинулся ближе. — Напала на меня, отругала, пригрозила, что уйдешь… — улыбка, игравшая на губах мужчины, угасла. — А потом пропала. Я так испугался, пчелка. И вот тут, — он прижал ладошку Мелиты к своей груди, — стало пусто и холодно.

— Погоди, не двигайся, — целитель в аданке поднял голову и потребовал провести срочную диагностику болящего. Проклятый паук подремывал как ни в чем не бывало.

— Ты чего? — растерялся парень.

— На проклятие смотрю, не отвлекай.

— Аха-ха-ха-ха! — расхохотался Аэрин. — Я ей в любви объясняюсь, а она… Девчонка ты еще совсем.

— Ну постареть-то я всегда успею, — проявила рассудительность Лита. — А чего ты мне принес? Пирожков?

— И компотика. Ешь, — отсмеявшись, Рин потянулся за едой.

— Почему ты меня все время кормишь? — откусив сразу половину пирожка, поинтересовалась Мелита. — Фу, с капустой, — скривившись, она протянула печево мужу.

— Материно влияние, — он, не чинясь, принялся доедать пирог. — Она всех и всегда кормит. Я раньше смеялся над ней, а теперь вот тебя подкармливаю. Ну что, простишь?

Немного подумав, Лита кивнула.

— А ты меня? — она подняла глаза на Рина.

— И я тебя, — уверил он. — Хотя твоей вины и нету.

— Не думай, что я буду уверять тебя в обратном, — поддразнила Лита.

— Ладно, — весело согласился он. — Двигайся ко мне поближе, милая, я буду благодарить тебя за спасение любимой сестренки.

— Только без рук… — строго напомнила Мелита.

— Это я тебе как целитель говорю, — завершил за жену Рин. — Помню, помню.

— Соседи, — спустя полчаса Лита отворяла калитку, ведущую на двор деда Ивера. — Есть кто дома?

— Тут мы, дочка, — послышалось из-за дома. — Иди сюда.

Оба хозяина: старый и малый, сидели на завалинке и резали по дереву.

— Не помешаю? — спросила Лита.

— Ну что ты, — дед Ивер усмехнулся в усы. — Садись вот рядышком, погрейся на солнышке.

— Хорошо как, — гостья устроилась на завалинке, вытянула ноги и блаженно прикрыла глаза.

Некоторое время во дворе царила тишина, нарушаемая только звонким цвиньканьем лазоревки, а потом уставший бороться с любопытством Тилс не выдержал. Поерзав на завалинке он, отложив нож, повернулся к Мелите.

— А правда, что ты княгиню лечишь? — сморщив обгоревший на солнце нос, парнишка приступил к допросу.

— Истинная, — не открывая глаз, подтвердила целительница.

— А еще говорили, что тебя вчера с храмовой лестницы столкнули.

— И это было.

— И столкнули будто бы сами Отцы.

— Брешут. Как последние уховертки брешут! Зуб даю! — заверила Лита.

— А уховертки разве брешут? — растерялся малой.

— Смотря какие. Ваши сардарские все как одна! — аданка старалась не рассмеяться.

— Запутала ты меня, — признался Тилс.

— Так что вчера было-то? — дед озадаченно почесал в затылке.

— Много чего, — Лите не хотелось рассказывать о неприятном. — Но самое главное, сама Великая Мать дала мне благословение! На твое лечение, между прочим, — повернулась она к мальчишке. — И не таращь глаза! Раз я сказала, значит так и есть!

— Смеешься?.. — потух паренек.

— С такими вещами не шутят, — придвинулась к нему Мелита. — Саннива дала мне сил на твое излечение, Тилс.

— Разве так бывает? Просто попросила, и тебя услышали, — боялся поверить малой.

— Почему просто? — заломила бровь Лита. — Очень даже сложно, а еще долго и больно. Но ты будешь здоров, — она притянула, напоминающего удивленного совенка Тилса к себе и поцеловала его в смоляную макушку. — Верь мне.

— А дед? — парнишка требовательно посмотрел на Мелиту.

— А что дед? — она сделала непонимающее лицо. — Дадим ему мази и все!

— Как?

— Вот так, — Лита придвинула к себе сумку, с которой пришла к соседям, и протянула деду Иверу скляницу, наполненную чем-то густым желтовато-сливочным да еще и с перламутровым блеском. — Что я зря ее варила?

— Действительно, — поддержал ее развеселившийся Тилс и вложил флакон в заскорузлую дедову ладонь. — А чего ты еще принесла? — не обращая внимания на суровые взгляды Ивера, он сунул любопытный нос в сумку.