Янина Веселова – Хозяйка серебряного озера (страница 2)

— Я не все, — напомнила очевидное Софи и брезгливо заглянула в чашку. — Вели убрать эту гадость.

— Нормальный чаек, — уверила женщина и даже сделала несколько глотков то ли, желая доказать свою правоту, то ли мечтая успокоить ненаглядную свою Софьюшку, — вкусненький…

— Фу…

— Ну выпей тогда с лимончиком, — взмолилась Нэнни, — и булочку скушай. Нельзя в дорогу голодной. Укачает.

— И пусть! Ничего не хочу, — на кончиках длиннющих ресниц Софи повисли слезинки.

— А и ладно, — согласилась нянюшка. — Не ешь, детка, не пей ничего, плачь побольше. Ослабнешь, опозоришься перед чужими, а они, чтоб ты знала, только этого и ждут. Род опозоришь, предков… И нас заодно. О вассалах да арендаторах всегда по хозяевам судят.

— Нэнни! Ты как бабушка прям!

— Куда уж мне до покойной лэры, — покачала головой та. — Второй такой свет не родил. Хотя… Ты, милая, со временем с ней вровень станешь. Ей-ей Пресветлая!

— Правда? — не торопилась верить Софи.

— Истинная, — уверила нянюшка. — Только случится это, если ты как следует кушать начнешь.

— Нэнни, — Софи укоризненно покачала головой, — опять ты за свое.

— На том стоим и стоять будем, — с готовностью согласилась нянюшка. — Так вот о бабушке твоей, пусть земля ей будет пухом… Покойная лэра никогда не пренебрегала завтраком. Яйца, сосиски, бекон, грибы, бобы в томате, кровяная колбаса по дагански и картофельные лепешки ежедневно оказывались у нее в тарелке, и это еще не говоря о тостах с джемом и чашечке чая, — не теряя времени достойная женщина заполнила вышеуказанными яствами тарелку и торжественно поставила ее перед своей воспитанницей. — А все почему?

— Почему? — послушно повторила Софи, с ужасом разглядывая предложенное ей продуктовое изобилие.

— А потому, девочка моя, что лэра Карр была женщиной ответственной. Она прекрасно понимала, сколько энергии расходуется магом, особенно такого уровня. Так что ешь и не спорь. И не беспокойся! — повысила голос Нэнни, видя, что ее дорогая девочка собралась что-то сказать.

Софи ничего не оставалось кроме как сдаться. Со вздохом она вооружилась ножом и вилкой, подцепила жареный грибок и принялась с самым мученическим видом жевать.

— Умница, — похвалила нянюшка, умильно наблюдая за своим ненаглядным чадушком. — А в ААМ (аргайлская академия магии) за тобой поганки присмотрят, никого чужого не подпустят и в обиду не дадут. Хотя, я бы с удовольствием глянула на того идиота, который рискнул бы обидеть мою горлинку нежную, — она мечтательно прижмурилась. — Ты уж там пожалей убогих магиков, не разноси к демонам рогатым старейшее в королевстве учебное заведение.

— Нэнни! — Софи чуть не подавилась сосиской.

— Ну а что? Нрав у тебя ого-го какой, силища немереная, девать ее на учебе некуда будет. Пока маги это поймут, ты таких делов понаделать можешь. Мама не горюй!

— Я, между прочим, никогда дома себе ничего плохого не позволяла, — не на шутку обиделась лэри Карр.

— Дома тебе есть чем заняться, солнышко. К тому же здесь все тебя любят. А там по-другому будет. Но ты держись, не нервничай, копи силы на выходные…

— Значит, удалось договориться, чтобы меня отпускали к вам? — уловила главное для себя Софи.

— Да, милая. У нас получилось. Конец недели будешь проводить дома.

— Ну хоть какая-то радость.

— Попробовали бы они запереть тебя в академии, — впервые за утро голос Нэнни похолодел, превращая добрую нянюшку в родовитую дворянку лэру Нэлианну Марию Каррлайл. Ту самую, к мнению которой прислушивался даже всемогущий Совет Матерей Дагании. Вдову. Мать. Тетку. Суровую немногословную женщину, отдавшую всю себя служению семье Карр да своим девочкам: Софи, Эдме и Фионе. Их она любила безмерно, с ними шутила и улыбалась, остальным такой милости не доставалось.

Судьба лэри Нелианны не была простой и легкой, но она никогда не жаловалась и не плакала. Последний раз ее слезы видели лет восемнадцать назад. На похоронах мужа. А потом как-то не сложилось с этим. Может характер не позволил, а может времени не хватало. Да что там времени? Даже и возможности подобной лэре Неэлианне не представлялось.

Судите сами. Овдовев, она сразу же затеяла менять фамилию, потому как возвращение во взрастивший ее род полагала делом первостепенным. Одновременно с этим ей пришлось хлопотать об опеке над осиротевшей племянницей, родители которой сгорели в ядовитом огне серой лихорадки.

Жуткая хворь в тот год сняла огромную жатву. Она не пощадила ни бедных, ни богатых. Промчалась смрадным вихрем над землями Дагании, Леории и Парлама, сея смерть, выкашивая жителей могучих королевств словно трудолюбивый жнец ячменное поле. От нее невозможно было спрятаться за могучими стенами родовых мэноров и замков. Все были равны перед лихорадкой: рожденные в порфире, черноногие сервы, жречество, маги, шлюхи и воины… Стоило только заболеть — все, спасения не жди, готовься к встрече с Великой Неназываемой Госпожой.

Сладить с серой лихорадкой могли, пожалуй, только маги жизни, но слишком уж редко посылала их Пресветлая на землю. Существовало и еще одно средство против заразы — жемчужные талисманы семьи Карр — рода властительниц Серебряного озера. В тот год за них были готовы убивать. И убивали…

Всю осень буйствовала зараза, убравшись только зимой. Не по нраву ей пришлись едреные даганские холода.

Жителям Леории, климат в которой был не в пример мягче, не говоря уж о жарком Парламе, оставалось лишь завидовать северным соседям да уповать на милость Пресветлой, моля ее о прекращении мора. И чудо свершилось. Бравый генерал Мороз победным маршем прошелся по землям южных королевств, уничтожая заразу. Рея на крыльях северного ветра, хохотал он над засыпанными снегом виноградниками и оливковыми рощами. И люди с радостью вторили ему. Пожалуй, никогда до этого леденящий холод не был благословением божьим.

Именно с тех пор стала цениться человеческая жизнь, особенно детская. Над своими наследниками тряслись и в хижинах, и во дворцах. Даже мода на беременность появилась. Женские платья шились с завышенной талией, драпировались на животе, позволяя особам надевшим их казаться в тягости. Некоторые кокетки даже накладные животики умудрялись носить, но это уже перебор, право слово. К счастью такая мода быстро сошла на нет.

А еще в народ пошли сказки о справедливых и добрых Хозяйках Серебряного озера. Так-то…

Ну, а лэра Нэлианна осталась молодой вдовой с двумя девочками на руках, а если по-честному, то и с тремя. Ведь лишившаяся матери София тоже нуждалась в присмотре. Отца у нее отродясь не было, а бабушка… Сиятельная лэра Карр была слишком занята делами поместья, да и тяжело ей было видеть внучку, служившую напоминанием об умершей дочери.

А вот Нэлианне девочка пришлась по сердцу, потому и согласилась она на должность гувернантки наследницы великого рода Хозяек Серебряного озера — Маргарет Софии Анжелики Карр или попросту Софи. И покатилась жизнь лэры Каррлайл. Смыслом ее стали девочки: дочка Эдме, племянница Фиона и ненаглядная воспитанница, отрада сердца Софьюшка.

— Все, больше не могу, Нэнни, — Софи очистила тарелку почти наполовину и ожидала заслуженной похвалы.

— Умница! — вынырнула из невеселых воспоминаний лэра. — Иди, одевайся. Марта тебя заждалась. Сейчас поедем.

— Ты же меня проводишь?

— Обязательно, — заверила нянюшка. — Заодно повидаюсь с поганками и побеседую с ректором. Мне есть что ему сказать, правда и ему тоже… Ну, не стой столбом малышка, беги же.

День его величества не заладился с самого утра, а если быть честным, то и со вчерашнего вечера. И началось это аккурат в тот момент, когда драгоценнейшая Анна Мария — возлюбленная супруга, мать детей и свет жизни Бартимеуса VII с треском и грохотом захлопнула двери в опочивальню прямо перед его носом.

Жестоко обломавшемуся величеству только и оставалось, что вздохнуть, крякнуть с досады и отправиться к себе, чтобы в одиночестве поразмыслить о том, как он дошел до жизни такой.

А она, в смысле жизнь, не радовала. Леория подняла цены на вино, шелк и оливковое масло, Парлам за спиной соседей вел переговоры с вольным морским братством, в колониях было неспокойно, дочке приспичило замуж, жена ее всячески поддерживала в этом желании, а младший брат… вот с ним было хуже всего. Александр все никак не мог оправиться после покушения: был слаб как ребенок, страдал провалами в памяти. Сейчас-то, слава Пресветлой, еще получше, а сразу после ранения даже не узнавал никого.

— Охо-хо, — устало потерев покрасневшие от недосыпания глаза, Барти седьмой дернул за сонетку звонка. — Кофе подай, — велел он заглянувшему в кабинет обер- секретарю и решительно подвинул к себе документацию по Парламу. Стоило поразмыслить о возможности брака тамошнего младшего ненаследного принца и любимой доченьки, которая сделалась невыносимой после того, как была разорвана ее помолвка с леорийским дофином.

Ох, и разразился же тогда скандал. Если бы не помощь тогда еще здорового Александра, то войны было бы не миновать, а теперь он… Мысли его величества, сделав круг, снова вернулись к младшему брату. Он нужен был Барти здоровым и в своем уме, а значит придется идти на уступки северным ведьмам.

— Ваш кофе, — в кабинет просочился лэрд Дави Грир, который вместе с бодрящим напитком притащил очередную пухлую папку с документами.