Янина Наперсток – Выбор короля эльфов (страница 19)

Потом ухмыльнулся и ядовито добавил:

– Хотя если вы у нее в фаворе, то скорее и не придут. Как понимаете, за пределами границ королевства я не дам за вашу жизнь и ломаного мириана.

– Это наше дело! – осадил гнома Анарион.

Нар звучно захохотал и поднял обе руки раскрытыми ладонями вперед.

– Что ты, я и вмешиваться не буду! Отсыпай мою долю, и я вас даже не видел.

Анарион встал с подушек и положил тугой мешочек на серебряное блюдо перед гномом. Тот сразу заглянул и, удовлетворенно кивнув, сделал жест охране. Два ближайших к выходу гнома тут же кинулись распахивать створки высоких кованых дверей. Кажется, они бы выдержали, даже пальни в них из пушки.

Что ж, пока шло всё удачно.

Уже на улице, вернув себе оружие, один из охранников, который был значительно старше короля и выжил вместе с ним в прошлогодней битве, осторожно спросил:

– Могу ли я озвучить свое мнение, ваше величество?

Анарион поморщился.

– Если не собираешься мне читать нотации про риск, давай. А нравоучений не надо. Как понимаешь, Гектора я именно поэтому оставил в Аэркарасе.

Воин тяжко вздохнул, видимо, куда больше поддерживая сторону главы охраны, нежели молодого короля, но сказал о другом:

– Вы уже отдали деньги вперед. Что им помешает нас облапошить? Может, они и суетиться, организовывая встречу, не будут.

– Знаешь, друг мой, нам, эльфам, этого, конечно, не понять, но и у темных гномов, и у воинов удачи есть свой кодекс чести. Если они взяли плату, то непременно отработают. Они бандиты – да, но не воры в чистом виде и не мошенники.

***

После инцидента в парке Вестеле думала, что станет избегать окраинных тропинок. Но… что-то ее тянуло именно туда, и страх, который должен был бы развиться, так и не проявился. Тем более теперь придворцовую территорию постоянно патрулировала охрана. Однако, когда сзади раздались торопливые шаги, Вестеле все-таки вздрогнула и резко обернулась. К ней спешил Дункан, одетый в повседневную одежду, не предназначенную для спорта. Хирург предпочитал носить привычные для него иномирные вещи, и княжна это понимала. Целый год она носила «цивилизованные» брюки и изредка юбки, но не чувствовала себя в них комфортно.

– Добрый вечер, леди Эванеску!

– И вам, мэтр Дункан! Но лучше говорить «леди Вестеле», так более принято. Фамилию может носить много человек, а имена мы всегда стараемся давать уникальные или редкие.

– Обязательно учту! Вы когда-то предлагали совместно пройтись? Я вам с Накилоном не помешаю?

– Конечно же нет! Тем более он сладко спит. Как вы здесь обживаетесь?

Княжна постаралась выбрать наименее опасную тему. Слишком отстраненным был обычно у Копалиани взгляд. Ей это было знакомо – чувство потери и необратимости, бессмысленности бытия и собственного существования. Вестеле только спустя пятнадцать лет смогла оплакать любимого и вернуться к жизни. Кого же потерял мэтр?

– Я неприхотлив, так что всем доволен. Случаются, правда, иногда казусы, но я стараюсь быстрее восполнить знания о вашей культуре.

Дункан пошел рядом, и на дорожке сразу стало тесновато. Вестеле обратила внимание, какие у хирурга широкие плечи и мощные мускулы на руках – иномирная одежда со смешным названием «футболка» так плотно облегала тело, что рельеф невозможно было скрыть. Странно, вроде бы не воин…

– Вы всю жизнь провели на Гермесе?

– Да, и даже никуда не вылетал. Это мое первое путешествие.

– Планета без кислорода, в куполе… Вам было комфортно?

– Вполне. Я же не знал другой жизни.

– Вы скучаете по родине?

– Нет. Меня там ничто не удерживало. А заниматься работой я могу в любом месте Вселенной.

Действительно: родина – это в первую очередь не место (хотя вид на Серебряный Ручей с дороги Вестеле тоже очень любила), а эльфы, к которым ты хочешь возвращаться. Для нее это были сестра и… Анарион. Вся эта история с Мараиком их с принцем очень сблизила. Наверное, в его лице она обрела брата, о котором с детства мечтала. А вот у Дункана, похоже, на Гермесе не осталось совсем никого. Почему-то княжна чувствовала странную внутреннюю потребность помочь иномирянину. Вернуть его к жизни. Потому что сейчас хирург просто функционирует, а это совсем не одно и то же.

– Вы с детства хотели быть врачом?

– Практически да. А вы? – хирург запнулся. – Простите, вот опять сморозил глупость! Княжне же не нужна профессия.

– Отчасти вы правы. У нас мало женщин-аристократок работает. Но я получила блестящее по меркам этой планеты домашнее образование и в случае крайней необходимости могла бы, наверное, преподавать музыку. Или пойти в гувернантки. Однако княжна – это не только статус. Моя задача – заботиться о вверенных мне землях и их населении. Это тоже своего рода… профессия.

– Несомненно! – тут же согласился Дункан, как будто заволновался, что мог некорректным вопросом как-то задеть девушку. Но вид его по-прежнему оставался отстраненным.

Тропинка тем временем уже почти очертила периметр и вернулась к зданию дворца. Еще пара минут, и они разойдутся в разные стороны. Так что Вестеле набрала побольше воздуха в грудь и решилась:

– Мэтр Дункан, простите, что вмешиваюсь не в свое дело, но я знаю, как выглядит человек, который потерял в жизни самое дорогое. Я… сама такой была долгое время. Не закрывайтесь от тех, кто хочет вам помочь. Работа – это не спасение, а лишь способ не думать! Если соберетесь еще когда-нибудь нам с Накилоном составить компанию, мы всегда рады!

И она смущенно улыбнулась, под конец монолога уже пожалев, что все-таки его начала.

Дункан выглядел действительно растерянным. Кажется, он совершенно не ожидал от леди с манерами такого бестактного вмешательства в личную жизнь. Сейчас он сухо попрощается и уйдет.

– А… кого потеряли вы? – понизив голос, спросил Копалиани.

Тут уже стушевалась княжна. Слова мужчины, произнесенные полушепотом, показались какими-то… особенными. Заботливыми, искренними, сочувствующими… И, в общем-то, беспардонными. Но она же первая начала!

– Отца Накилона, – Вестеле сказала так, а не проще – «мужа», потому что, по сути, Мараик им не был, а существовал лишь фиктивный документ о браке. – Я любила его и пятнадцать лет ждала. Но я справилась с этой утратой. У меня есть сын, сестра и друзья, ради которых стоит жить. Уверена, если вы не станете закрываться от мира, и у вас они появятся!

– Сомневаюсь, я по природе нелюдимый.

– Вот и удачно, что вы на Валиноре! – тихо засмеялась княжна. – Здесь вас будут окружать в основном эльфы. К тому же мне видится, что затворничество не у вас в характере. Это просто броня, которую вы боитесь снять и выйти из зоны комфорта.

В эту минуту проснувшийся Накилон резко зашелся требовательным плачем.

– Простите! – спохватилась Вестеле. – Его уже надо кормить!

И спешно покатила коляску к главному входу во дворец. Дункан тоже развернулся и направился к своим комнатам. В голове у мужчины творился кавардак. Получается, что княгиня Серебряного Ручья вдова?! Но после смерти ее мужа прошел самое большее год, а она уже сумела переступить через смерть супруга, которого пятнадцать лет откуда-то ждала? Это какой-то нонсенс. Скорее просто ее способ справиться с трагедией. Постараться вернуть жизнь в привычную колею. Конечно, а как же еще! Она должна быть сильной, хотя бы ради сына. Наверное, девушке легче думать, что не только у нее подобная ситуация. И если княжна будет видеть, как кто-то рядом с ней справляется, то и ей станет проще. На этом Дункан решил, что ради такого дела стоит и расширить круг своих занятий. Малышу нужна спокойная, уверенная в себе мама, и он ему постарается в этом помочь.

***

Анарион сидел за дальним столиком в таверне с пошлым названием «Грудастая кобылка» и делал вид, что поглощает обильный ужин. Сам же втихаря скармливал его запрятавшейся под стол хозяйской собаке. Есть без дегустации что бы то ни было после инцидента в Золотом Сиянии он не стал бы нигде. Собака, правда, вот уже полчаса беззастенчиво лопала и не подыхала. Хотя, откровенно говоря, Анарион не только опасался, но и брезговал. Таверна являлась полубандитским притоном и не сказать чтобы отличалась чистотой. Единственное, разносящие еду девицы были все в праздничных гномских нарядах, идеально отстиранных и отглаженных. И все как одна вот с теми достоинствами с вывески.

Народ же в забегаловке собрался разномастный. Гномов легко было отличить от людей по бесчисленным татуировкам, покрывающим их тела, и пирсингу, а мужчин – еще и по обязательной бороде, часто собранной в хвост или даже заплетенной косичками. Все расы Валинора гордились зримыми отличиями друг от друга и всячески их культивировали. Поэтому если, скажем, у гномки, живущей в смешанном браке в человеческом поселении, был выбор, к какой расе себя относить, то у родившейся на клановых территориях – никакого. Гномы чуть ли не с младенчества наносили на тела детей отметки – родовые, обережные, на удачу и так далее. И никому бы не пришло в голову их скрывать или стесняться. Это был такой же «фирменный» знак, как эльфийские уши. Гномы, правда, за глаза называли эльфов с некоторым пренебрежением «остроухими», но хорошо помнили, на чьих землях живут и в чьих руках Сила. Поэтому берега обычно видели отчетливо.

Час был поздний, и в зале уже собралось прилично народу. Король напряг слух, стараясь вникать в ведущиеся за соседними столами разговоры. Возможно, во всем Омъяжгере только здесь и можно было почерпнуть дельных слухов и намеков, которые помогут вывести из тупика его расследование. Чтобы не вызывать подозрений, он щелкнул пару раз пальцами и заказал очередную стопку перевара. Излюбленный гномский напиток был весьма крепким, а королю было необходимо сохранять свежую голову, поэтому он хоть и мучился угрызениями совести, но втихаря подпаивал алкоголем стоящее рядом «древо благоденствия». Им по гномским обычаям могло стать любое дерево, выращиваемое в помещении в кадке. Считалось, что удача не заглядывает в дома, где нет такого важного предмета интерьера. В таверне вот росла куцая лаврушка. Хотя удивительно, что на ней до сей поры оставалась хоть какая-то зелень – очень уж любили многочисленные посетители занюхнуть ее листочками одномоментно проглатываемый перевар.