Янина Наперсток – Услышу тебя через тысячу миль (страница 4)
– И… какой он?
– Блондин, среднего роста. Не одаренный, насколько мне известно.
– А как человек?
– Настолько тесно мне с ним общаться не доводилось.
И снова замолчал. Неожиданно Китти осознала, что утомилась. Разговор не складывался, игры тоже, а сидеть внутри, пока дорога такая однообразная, было всяко удобнее. Она приказала вознице остановиться и пересела в карету.
Марго дремала, и Китти достала из потайного кармашка на поясе крошечную, с треть ладони размером, музыкальную шкатулку. Последний подарок отца, потом он ушел на войну. Казалось, это было очень давно, а маршал еще молод, но тоже воевал. Сколько же ему было тогда? Совсем мальчишка? Не удивительно, что Дебре всегда такой суровый. Горе меняет людей.
Когда не стало отца, она была еще слишком юна и не так остро почувствовала утрату. Они и раньше маловато времени проводили вместе – у монарха крупной державы много обязанностей. Но отец каждый вечер приходил пожелать ей спокойной ночи. А потом перестал. И эта пустота так и осталась в душе, никуда с годами не пропала.
Китти с нежностью погладила пальцами отцовский подарок, о котором, пожалуй, не знал никто, кроме горничной. Было в нем что-то глубоко личное, словно тайная связь между ней и отцом. Принцесса открыла шкатулку, и полилась тихая красивая мелодия. Но вещица, кроме музыки, хранила еще и секрет – она отвечала на задаваемые ей вопросы. Принцессу очень обеспокоило, что маршал так туманно охарактеризовал ее жениха. Как будто что-то недоговорил.
– Что ты знаешь о будущем короле Штильмана? – четко прошептала Китти над шкатулкой.
Музыка тотчас оборвалась, и скрипучий механический голос проговорил:
–
– То есть он тебе не нравится? – уточнила принцесса.
–
Вот так всегда. Туманные намеки и никакой конкретики. Но вот этот последний стишок, значит ли он, что на самом деле у нее нет выбора? У Китти похолодели ладони. Принцесса выглянула в окно – Дебре по-прежнему ехал вровень с каретой. Сосредоточенное лицо, а что если…
– Маршал, скажите, а какие у вас указания на мой счет?
Идеально очерченные брови удивленно взметнулись вверх.
– Вам же они известны: привезти ваше высочество в Штильман, представить наследному принцу и оставить гостить, а самим возвращаться в Форсберг.
– А если я скажу, что передумала? Что устала и требую поворачивать назад?
Дебре растерялся.
– Вы шутите?
– Нет. Не хочу ни в какой Штильман! Возвращаемся!
Граф сделал знак отряду остановиться.
– Хорошо, но я должен сперва уведомить об этом его величество.
– А как я узнаю, что вы действительно связались с Эриком по ментальному каналу? – подозрительно уточнила Китти.
– Я мог бы организовать тройственный контакт, если вы откроете свой щит. Прав вмешиваться в блокировку вашего разума у меня нет.
Китти вспыхнула, хорошо, что тень скрыла ее румянец. Ее магических способностей не хватало даже на то, чтобы добровольно открыть свой разум. Но Дебре, естественно, неоткуда было это знать.
– Ладно, я пошутила, – выдохнула принцесса. – Продолжаем путь! – и скрылась в карете, задергивая шторку.
Щеки горели огнем. Теперь наверняка граф будет думать, что она взбалмошная сумасбродка. Но стоило проверить. Похоже, железного указания отвезти ее в Штильман во что бы то ни стало Дебре не получал. Значит, это она сама нафантазировала. Вот же, на ровном месте выставила себя в дурном свете! И почему-то теперь так неловко от этой выходки…
Марго проснулась и тоже непонимающе посмотрела на госпожу.
Самое лучшее, что Китти придумала в сложившейся ситуации, – опереться на мягкую спинку и сделать вид, что старается заснуть. Мерное покачивание кареты, впрочем, быстро привело к тому, что притворяться уже не пришлось – принцесса провалилась в сон.
Глава 5
Когда отряд добрался до Шумного Терабора, солнце садилось. Да-да, это все была одна река, но то, что они вчера пересекли в низине, даже близко не могло сравниться с тем, что открывалось взору Сержа сейчас. Поэтому их и называли по-разному: Спокойный Терабор и Шумный.
Верховье река брала высоко в горах от источника и щедро подпитывалась таящими ледниками. И вот здесь преодолеть предстояло уже не тихую гладь, а бурный и, к сожалению, довольно широкий поток, щедро «украшенный» порогами, стремнинами и прижимами.
– Последние дни особенно беснуется, глубокочтимые лорды, – пробормотал один из четырех паромщиков, уважительно стягивая шапку.
– И долго еще будет? – уточнил маршал, кивая на воду.
Подвергать принцессу даже малейшему риску он не хотел.
– С неделю еще, а может, и дольше. Льды тают, так еще и демонская ночь эта скоро…
– Что за ночь? – не понимая, уточнил подошедший к главе отряда Лоре́.
– Ну так… ведьмина, – помялся мужик, переступая с ноги на ногу. – Вильпургаева.
И он опасливо вытащил из-за пазухи какой-то медальон и поцеловал его, видимо, ища защиту.
Лоре отмахнулся.
– Деревенские суеверья! Перевезти-то сможешь?
– Смогу, как не смочь, – проговорил мужик, но все же опасливо оглянулся на своих помощников и сам паром. – Раза за два, иначе всех не уместить. И господам из каретки выйти придется. Пристегнуться на плоту уже, там ремни.
Дебре чувствовал неуверенность перевозчиков и подозвал к себе Оскара.
– Можешь воду утихомирить на время переправы ее высочества? – шепотом поинтересовался он, увидев, что девушка, легка на помине, уже выбралась из кареты и идет к ним.
– Нет, ваше сиятельство, это же Терабор.
– И что?
– В магическом ключе исток берет, не действует на него водная магия.
– Я мог бы заморозить, – отозвался стоящий рядом еще один маг из его группы. – Но это чревато. Такой поток воды потом, враз растаяв, сметет все на своем пути. Поля в низинах затопит, а там и так разлив ого-го, вы же вчера видели.
Дебре кивнул. Спровоцировать стихийное бедствие не хотелось. Воздушный мост тоже не прокинешь – далеко. Значит, придется все же рисковать переправой.
– У нас заминка? – уточнила подошедшая принцесса.
– Никакой, – спокойно парировал Серж, отдавая указание первой группе закрепить на плоте кареты и переправляться. – Только вам придется с Марго сесть, как и всем, на скамьи и пристегнуться.
– Хорошо, – сразу согласилась девушка, и это очень обрадовало графа.
Всегда приятно, когда не приходится спорить, доказывая свою правоту там, где ты в ней уверен. Китти, и Дебре это признавал, была несколько избалованной, вероятно, как и любая принцесса, но в то же время умела прислушиваться к окруающим. И как это в ней уживалось, он и сам не понимал. Девушка явно нервничала, но старательно держала себя в руках, пытаясь никак не выказать своих настоящих чувств.
Они оба проследили взглядами, как паром отходит от берега, как его, несмотря на усилия рулевых с четырех сторон, начинает болтать, словно щепку, как чудом плот в последний момент проскакивает и его не успевает припечатать к обрывистому склону… Наконец паромщику удалось пристать к пологому выступу и накинуть канаты на вкопанные на другой стороне столбики. Китти облегченно выдохнула. Все это заняло минут десять, но когда вот так стоишь и переживаешь, то кажется, что прошли какие-то мгновения.
Когда паром вернулся, маршал подал принцессе руку, чтобы помочь ей забраться на шаткую палубу. Он видел, как девушка мгновенно побледнела, но приняла его помощь и смело шагнула вперед. Дебре сел на лавку рядом и зафиксировал свои ремни и ремни принцессы. Даже тут, у берега, плот качало и било о некое подобие причала. Как только же канаты были втянуты, начался форменный кошмар. Площадку кренило и кидало, брызги холодными иглами долетали даже сюда, в ее середину. Мужики на веслах перекрикивались, но в довершение ко всему плот таки ударило неудачно выскочившей волной об отвесную скалу.
Китти испуганно схватила маршала за руку.
– Я плавать не умею! – панически пролепетала она.
Бог мой, он бы сейчас несколько лет жизни отдал, лишь бы ее успокоить! Серж накрыл маленькую ладошку принцессы своей и прокричал, стараясь переселить стихию:
– Я вас спасу в любом случае! Не волнуйтесь!
Девушка подняла на графа огромные глазищи и произнесла негромко, но маршал услышал, и все его нутро от этих слов перевернулось:
– С вами мне не страшно.
Паромщики изо всех сил старались оттолкнуться веслами от берега и снова попасть в поток, пока плот не разнесло в щепки. Дебре и еще один из магов попытались встать, чтобы помочь гребцам, но мужик, руководящий переправой, истошно завопил: