Янина Наперсток – Любовь в отражении – 3. Золотой мальчик (страница 2)
Страха в нем Антон не почувствовал, только какую-то усталость и обиду. Похоже, подобная ситуация происходила не впервые, и сценарий был знаком для обеих сторон. Поэтому оборотень решил идти дальше и не вмешиваться. Не та у них здесь задача, чтобы мелкую шпану пугать.
– Как же не наше! Мы вкусняшки тоже любим! Ну-ка, покажи, что у тебя в сумке.
– Перебьетесь!
Антон еще не успел пройти и пары шагов, как послышалась возня, и он понял, что сумку решили отобрать силой. Оборотень выругался, уже свернув к месту потасовки. Он издалека увидел, что парней трое – судя по всему, сарнасовская гопота. Один, самый мелкий по комплекции, вцепился в рюкзак стоящей перед ними девушки и пробовал его вырвать. Но селянка на удивление пыталась сопротивляться и даже пару раз хлопнула рукой нападающего по чему попала. Чавкающий и рядом с ним стоящий дружбан противно заржали. Нападающий от этого разъярился не на шутку и дернул к себе сумку с такой силой, что вырвалась лямка, вместе с куском ткани. На снег посыпались тетради, книги и выкатилось одинокое яблоко. Мелкий пнул его ногой, а чавкающий сплюнул жвачку.
– Чем тогда за проход заплатишь?
Девушка быстро сунула руку в карман и показала обидчикам какую-то купюру.
– На! Доволен? Больше все равно нет!
Заводила протянул было руку, но в этот момент сзади компании как раз раздался голос подошедшего Антона:
– А вас не учили, что слабых обижать нехорошо?
Все три парня от неожиданности резко развернулись.
– Ты еще кто такой? – рявкнул главный.
– Твой разбитый нос, если быстро сейчас не свалите.
Шпана снова загоготала, видимо, считая, что раз их трое, то преимущество на их стороне. Потом главный внезапно осекся, еще раз оценивая Антона как противника – высокий, спокойный, руки даже из карманов не достал. А мало ли что у него там в карманах? Оборотень так и не узнал, решились ли бы эти чмошники напасть, потому что в ближайшем доме зажегся свет и послышался скрип открывающейся рамы.
– Валим! – крикнул заводила, и все трое растворились в уже опустившейся на переулок темноте.
– Что шумите? – показалось в окне круглое женское лицо в бигуди.
– Извините, теть Кать, сумка порвалась, – как ни в чем не бывало выпалила девушка и принялась собирать тетради.
Женщина недоверчиво хмыкнула, но окно закрыла. Антон подошел, сел на корточки и стал помогать складывать вещи. Второе отделение рюкзака не пострадало, так что вполне можно дотащить все в нем, на одной лямке.
– Зря ты вмешался, – неожиданно проговорила девушка.
Антон так удивился этому заявлению, что аж выпустил из рук книгу и поднял на незнакомку взгляд. Она тоже вскинула голову. Под глубоко сидящей на лбу вязаной шапкой волос не было видно, но сразу привлекали внимание глаза. Огромные. И конопушки, которыми сплошь усеяно лицо, несмотря на еще малоактивное солнце. Губешки такие сочные.
– Нет, спасибо тебе, конечно, – первой смутилась и отвела взгляд она. – Только это нам повезло с теть Катей. Они же отмороженные и в драку кинуться могли.
«Не видела ты отмороженных», – хмыкнул про себя Антон, а вслух скупо произнес:
– Я бы справился.
Девушка промолчала, хотя в ее жестах чувствовалось недоверие. Наверное, решила, что Антон рисуется. Ну и пусть. Не объяснять же, что для оборотня, тем более стража, три необученных идиота вообще не о чем. Шумиха бы только поднялась, это да. Так что все, что ни делается, к лучшему.
– Как зовут-то тебя? – спросил Антон поднимаясь.
– Лида, – просто ответила она.
– А не покажешь ли мне, Лида, где у вас здесь площадь? Я, кажется, немного не туда свернул.
– Не туда, – охотно закивала девушка. – Тебе надо на квартал вернуться, а потом… – она на секунду задумалась, – А пошли провожу. А то они все равно меня теперь по дороге где-нибудь подкараулят. А так, пока мы ходим, глядишь, и надоест.
– Хорошо. Тогда с меня проводить тебя назад до дома.
Девушка снова стушевалась.
– Да брось, я же не к этому сказала. Первый раз, что ли…
– Мне несложно, давай рюкзак.
Вот, кажется, в этот момент, Лидины глаза увеличились если не до размера блюдец, то точно до розеток для варенья.
– Зачем?!
– Ну, мы вроде как гулять идем, зачем тебе тяжесть тащить?
Девушка оторопело стянула лямку и передала рюкзак. Антон закинул его на плечо и, показав рукой, мол, веди, пошел рядом.
Глава 3
У агронома оказался очень добротный современный одноэтажный дом. Правда, внутри сразу заметно, что холостяцкий. Кирилл не мог этого объяснить, а только не было в комнатах… уюта, что ли. И все горизонтальные поверхности заставлены разномастной рассадой. Зато сразу видно – человек своим делом занят.
– Пельмени будете? – растерянно уточнил Николай Петрович, снимая с двух табуреток около стола пластиковые емкости с зеленью и заботливо пристраивая их к дальней стене, где никто ненароком не наступит. – У меня так все, по-простому.
– Вообще не отказались бы, – признался Кирилл.
Припасенную с собой на дорогу провизию они уже слопали, а до местного магазинчика ребята сбегать еще не успели.
– Я вообще думал, двух парней пришлют, – словно извиняясь, проговорил агроном, высыпая в кипящую кастрюлю пельмени и опасливо поглядывая на Маришкин живот.
– Вы не волнуйтесь, я с напарником. Мариша просто решила составить нам компанию.
– Да я и не волнуюсь, – пожал плечами Николай Петрович, выкладывая в пластиковую мисочку квашеную капусту из банки.
Кир бы сказал обратное. От агронома исходил запах тревоги. Мужчина был высокий, как и все волки, плечистый, но какой-то… тусклый. Пожалуй, это слово подходило для него лучше всего: бледная кожа, выгоревшие русые волосы, белесые ресницы. На вид лет тридцать пять – сорок, хотя, может, и старше, оборотни долго сохраняют внешнюю молодость, поэтому с ходу и не скажешь. Тем более странно, что появление разрыва межпространственной материи или, говоря обывательским языком, портала (если это, конечно, было он), волка так взволновало.
– Может, огурчиков соленых открыть? – участливо обратился агроном к Марине. – У меня есть в погребе.
Девушка рассмеялась.
– Спасибо, не надо. Меня так-то больше на шоколадки тянет.
– Вот уж чего нет, – расстроился мужчина.
– Да я и не хочу сейчас, просто к слову пришлось, – улыбнулась Мариша, да так тепло, что Кира от ревности аж спазмом прихватило.
Вообще нельзя сказать, чтобы Кирилл подобными вещами страдал, но, видимо, родовая связь, которая возникла впервые за несколько сотен лет и о которой никто ничего толком не знал, так проявлялась. Кир никому не рассказывал, но он чувствовал перепады настроения жены, колебания ее эмоционального фона, и его волей-неволей штормило вместе с ней.
– Так что тут у вас приключилось? Можете рассказать подробно, чтобы знать точно, а не как в «испорченном телефончике»? – сменил направление беседы Кирилл.
Агроном раскладывал в этот момент пельмени, поэтому ответил не сразу. А может, просто пытался сообразить, с чего начать.
– Короче, прогуливался я около старой церкви и почувствовал… такой холодок под кожей, – и он потер грудь под ключицами, словно заново его ощутив, – ну, вы знаете, как бывает, если разрыв пространства рядом совсем.
Кирилл знал. И не потому, что он тоже оборотень. Псы ушли от природы дальше, чем волки, поэтому на них куда меньше влияли лунные фазы, и бреши они не чувствовали физически, только видели. Кир же попал в Велесову ночь в передрягу1, отголосками которой осталась эта чуйка. К счастью, едва ощутимая, а не так, как в начале. Неприятное состояние, но самое главное – ни с чем не спутаешь. Поэтому парень кивнул, а Николай Петрович продолжил:
– Обошел развалины по кругу несколько раз – не пропадает. Думаю, какая же там дырища должна была образоваться, раз я с любой стороны ее ощущаю? Представляете, сколько сущностей может проникнуть в Сарнасов и что натворить потом? Подождал, пока никого рядом не будет, и попробовал внутрь залезть. Так-то там лентой все обмотано, вроде как опасно для жизни, рушится. А следующее, что помню, – уже иду по дороге домой, метров тридцать точно от церкви отошел. Потом что-то щелкнуло внутри. Не понял. Вернулся, попробовал с противоположной стороны – тот же эффект. Ведьмин отвод стоит, как пить дать! Другого варианта не вижу.
– А из ведьм в деревне только эта… Графка? – не сразу припомнил специфичное имя Кир.
– Ну да. Аграфена. И бабка ее ведьмой была, но померла уже лет двадцать назад. Старичок у нас еще, лесничий, жил. Тот тоже ворожил по мелочи, да и его давно нет. Километров за сто в Рожках есть знахарка, так она еле ноги носит, сюда никак ей уже не добраться.
– Аграфена знает про ваши изыскания?
– Нет, конечно! Спугнуть же можно!
– Вы считаете, что разрыв она каким-то образом создала?
– Создала или нашла и решила использовать, тут уже разбираться вам, – угрюмо и как-то обреченно подытожил агроном.
– Но у вас, наверное, есть версии, для чего это все ведьме могло понадобиться?
Николай Петрович молча продолжил гонять единственный оставшийся пельмень по тарелке.
– Вы долго живете в одном поселке, наверняка тут все друг друга знают, – надавил Кирилл.
Агроном устало выдохнул и поднял на парня глаза. Тяжелые такие, без искры.