Янина Логвин – Сокол и чиж (страница 6)
Оказалось, полминуты.
– Мне кажется, девушка, что вы задержались в гостях и вам давно пора домой.
Ур-ра! Поставили! То есть – не повязали! Голова сама собой вынырнула из горловины, а руки оправили вещицу на талии. Я даже улыбнулась сердитому незнакомцу, вперившему в меня строгий взгляд, и бочком, бочком попрыгала к выходу.
– Ага! Пора! Ужас как пора! Вы даже не представляете, как меня заждались! Я только в туалет забегу и исчезну! Честно-честно! И вы больше никогда, совсем никогда, вообще никогда обо мне не услы…
– Куда? Стоять! – скомандовал шагнувший навстречу из коридора Сокол, и я даже моргнуть не успела, как вдруг оказалась прижатой сильной рукой к боку парня.
Ну все, сдаст. Как пить дать сдаст партизана с потрохами! От отчаяния тут же захотелось возмутиться, почему это он мной командует. Я даже рот открыла, приготовившись бороться за свободу до последнего вздоха, когда внезапно увидела молодую женщину, которая вошла в комнату, стуча шпильками модных сапог. И следом за ней девушку примерно моих лет, вкатившую в спальню чемодан.
Я сказала чемодан? О, не-ет. Чемоданище!
Обе незнакомки оказались блондинками в модных шубках и, честное слово, я бы назвала их красотками, если бы не надменно поджатые губки и выражение лиц, словно им каждой в нос вставили пыж, смоченный в уксусе.
– Мама, где я буду жить? – спросило ломко-хнычущее создание, кокетливо улыбнувшись Соколу, и женщина обвела комнату победным взглядом.
– Конечно, в этой квартире, золотко. Где же еще? У нас не так много семейной жилплощади, чтобы рассматривать другие варианты.
– Я же сказал – нет! – вырвалось у парня, но дамочка тут же наставила на него палец.
– И никаких возражений, Артем! Илоночке нужна твоя помощь и внимание. Забота, в конце концов! Ничего, поживете вместе, дочь освоится с городом, а потом решим вопрос с отдельной квартирой. Я не говорю, что это надолго, дорогой! Максимум до Нового года! А пока ты как брат присмотришь за моей девочкой…
– Какой, к черту, брат, Сусанна! Мы чужие люди!
Ноздри дамочки затрепетали, уголки губ задергались. Ой-ей, кажется, сейчас будет потоп. Известный женский прием и до смешного прозрачный, так неужели до сих пор работает?
– Василий! Я не могу это слышать! Ну хоть ты сыну скажи!
Хм, судя по тому, как решительно вскинулся Сокольский-старший, и как насупил густые брови – работает, да еще как.
– Артем! – снова рык. Неужели все мужчины думают, что если вот так вот, поднапрягшись в связках, порычать, то можно все решить? Странные создания. – Мы тебе вчера сообщили, что Илона решила учиться на курсах флористов и ей понадобится помощь. В скором времени мы станем одной семьей, и это крайне невежливо так поступать со своей сводной… с дочерью Сусанны, когда я иду тебе на любые уступки!
– Я уже ответил, пап, что нет. Мог и не сообщать!
Ого, какой Сокол серьезный. Я осторожно завозилась под его рукой. Эй, он собирается меня отпускать или как? Мне вообще-то до ветру не мешало бы сходить.
– Поздно, сын! Илона «уже» приехала! Покажешь девочке город, поможешь освоиться, познакомишь с друзьями. Заодно и нам с Сусанной будет спокойнее. Все равно ты по весне на сборы уедешь, кому-то придется и за квартирой присмотреть.
– Пап, какая весна? Минуту назад речь шла о трех неделях.
Ага, шла. Я свидетель!
– Неважно.
– Нет, очень важно! Речь идет о моей территории…
Ну вот. Только рогов не хватает, сейчас бодаться начнут.
– О моей территории! Ты забываешься, сын! О моей! И если ты еще не понял, все равно будет так, как я сказал! Точка!
Ничего себе! Кажется, назревает настоящий скандал, а Фанька, как всегда, в эпицентре! Да что ж такое-то! К моему изумлению, обе блондинки радостно выдохнули. Зато Сокол вдруг не на шутку напыжился. Не удивительно. Если бы мне вот так же привезли жильца – я б еще и не так брыкалась!
– Нет вопросов, пап. Не нравится, как я живу – отлично! Мне самому надоело перед тобой отчет держать! Брошу универ и буду играть в футбол, как хотел. К черту все!
– Я тебе брошу! Я тебе так брошу! Никакого спорта без образования, понял?! Сначала диплом получи, а потом делай, что хочешь!
– Тогда не командуй, как мне жить, и не попрекай!
Мужчина вдруг схватился рукой за сердце и пошатнулся. С Сокольского разом слетела вся спесь.
– Пап?
– Вася?
– Василий Яковлевич? – проблеяла худой овечкой Илоночка, вторя матери, и сразу стало понятно, чьи руки в этой семье моют золото.
Глава семейства, как настоящий кабальеро, соскочивший на ходу с лошади, устоял на своих двоих. Задрав подбородок, вскинул руку, успокаивая «толпу», и кажется мне, что эту короткую сцену можно было бы отыграть лучше. Во всяком случае, как по мне, именно дрогнувший голос выдал дилетанта с головой.
– Все хорошо, сын. Отголоски сердечной болезни. Сейчас выпью воды и полегчает.
Что, серьезно? Никто кроме меня и не заметил? Кажется, нет. Сокольский, путаясь в одеяле и чертыхаясь, поскакал на кухню и тут же вернулся со стаканом воды. Так быстро слетал, что я даже моментом воспользоваться не успела.
Сусанна ласково погладила локоток мужчины и сердито взглянула на парня. Впрочем, ее взгляд удивительным образом смягчился, когда Илоночку внезапно пробрал кашель. Вот только обратилась она не к дочери.
– Артемушка, дорогой, ну к чему эти разногласия и нервотрепка в кругу любящей семьи? Неужели мы не можем сесть и договориться, как нормальные люди? Давай-ка, выпроводи поскорей свою гостью, и спокойно все обсудим. Девушка, – карие глазки сверкнули острым нетерпением, – до свидания! Кажется, вам ясно сказали, что вы здесь задержались!
Вот он – мой звездный час! Момент работника массовки, во избежание конфликта с примой труппы, красиво уйти со сцены и раствориться в безызвестности, не затеняя свет софитов, падающих на ее протеже. Меня больше никто не держал, и я, рада стараться, попятилась из комнаты.
– Ага, сказали. Так я пошла?
– Идите-идите, – отвесила поклон Сусанночка, – и сделайте одолжение, милочка, – не возвращайтесь!
Как грубо. Вот прямо обидеться захотелось. А впрочем – не мне с этой грымзой жить!
– До свида… – я развернулась на коротком разбеге, нацелившись на выход, но меня, как куропатку на лету, срезали крепкие руки Сокола.
– Стоять! – прошипел парень в ухо, и я даже покраснела от такого неожиданного внимания, хватая ртом воздух. Сильный какой! И чего он ко мне все время обниматься лезет? Вот снова ухватил за талию и притянул к себе, разворачивая лицом к родителям.
Ну все, решил сдать, зараза! Все шишки сбросить на меня! Ябеда! Прости Лешка, прости мама, я сделала все, что могла.
– Ты куда, Пыжик? А познакомиться? И нечего стесняться! Сейчас всем признаемся, и дело с концом! Ты же этого момента три месяца ждала!
И если бы, паразит, не ткнул меня кулаком в ягодицу, я бы даже не сообразила, что это он мне.
– Кто? Й-я?!
– Ты! Пела – познакомь да познакомь. Хочу как можно скорее влиться в твою дружную семью. Ну вот они, мои родственники. Золотые люди, как видишь! Особенно Сусанночка, – парень белозубо оскалился будущей мачехе, – юмористка! Не возвращайтесь! Очень смешно! В общем так, пап, тут такое дело, – вновь напустил на лицо серьезность, выставляя меня вперед. – Вот это – моя девушка…
А? Чего?
– И мы решили жить вместе!
Ик. Ик. Ик, ик, ик… Я оттопала назад.
Женщина нахмурилась, я заморгала. Рука Сокольского крепче сдавила талию. Да, парню не позавидуешь. Держится так, словно вот-вот рухнет на дно. Только я-то тут при чем? Совсем офигел, что ли? Да меня сейчас эта Сусанночка с доченькой пилочками для маникюра исполосуют!
Я расцепила край губ и попыталась изобразить чревовещателя.
– Ты что, Сокольский, лбом в дуб въехал? С ума сошел! Ты что несешь?!
Но получилось только промычать: «мумымумы». Очень явно промычать – все трое родственничков тут же уставились на меня и переглянулись. Не удивительно, даже я засомневалась в своей адекватности.
Стало так обидно, что немедленно захотелось Сокольского стукнуть! Ткнуть кулаком пониже спины, совсем как он, правда, с размаху. Но впечатать кулак мешало обмотанное вокруг бедер одеяло и хмурые взгляды, поэтому парня пришлось как следует ущипнуть. Кто ж знал, что в этом месте одеяло сползет и мой чудо-щипок придется на голую задницу! Ну все, теперь точно со свету сживет!
На лице Сокольского не дрогнул ни один мускул. Вот это выдержка! Кубик-Рубик бы уже орал как резаный! У меня даже коленки подогнулись от уважения. Пришлось проблеять совсем как Илоночка – тоненько и противно. Исключительно в виде извинения.
– З-з-здрасти!
– Сусанна, дорогая, – улыбнулся Сокол, – как видишь, есть небольшая проблема. Не можем мы жить втроем, когда у нас тут любовь-морковь. Придется вам с отцом подыскать для Илоны другую квартиру.
Рано радовались. Акула, она и есть акула, даже если живет на суше. Скрипнув зубами, Сусанночка улыбнулась Сокольскому-старшему, нахмурившему лоб от признаний сына, и повисла на мужском локте.
– Глупости! – легко отмахнулась от слов парня. – Знаем мы, какая у тебя любовь! Сегодня одна девочка, завтра другая. Все помним! А Илоночке учиться нужно, в большом городе друзей заводить. Ну же, Артемушка, – пропела лисой, – неужели откажешь своей сестре?
– Нет, – упрямо сглотнул Сокол. Заиграл важно желваками. – На этот раз все по-другому. У меня тут любовь случилась, можно сказать, всей жизни! Да я вообще впервые так влюбился! Люблю Пыжика не могу! Даже ночами снится! Вот как только встретились – так никого вокруг не замечаю. Только ее! Еле упросил переехать ко мне, так что учтите – у нас все по-серьезному!