Янина Логвин – Небо выше облаков (страница 14)

– Эй, Солнце! – окликает Гущин от бара девушку-официантку. – Повтори нам, пожалуйста, трехзвездочный! За что выпьем, парни? – поднимает Рома свой бокал, когда коньяк появляется на столе. – За испанцев уже пили, за немцев тоже.

– Давайте за мужское единство и свободу от отношений! – предлагает Олег, и Ромка радостно соглашается.

– Точно! К черту ревнивых баб с их проверками! Да здравствуют холостяки!

Я останавливаю друзей в последний момент, разбив тост.

– Нет, погодите! Давайте лучше за Светку и ее мечту!

– А кто это – Светка? – удивляется Олег. – Что-то я такой не припомню. А ты, Ром?

Я смотрю на янтарную жидкость в бокале, на друзей, и признаюсь, невесело усмехнувшись своим мыслям:

– А Светка, парни, она и есть мечта.

На улице давно стемнело, дома никто не ждет, и я возвращаюсь к себе пешком. Почти час иду по улицам города, которые в преддверии ночи уже заметно опустели и стихли. И даже оказавшись у знакомого подъезда, не спешу заходить. Сажусь на скамейку, освещенную светом фонаря, расстегиваю куртку и чиркаю зажигалкой, чтобы зажечь и выкурить сигарету. Один.

Однако мое одиночество кое-кому не по вкусу. Я не сразу замечаю белый автомобиль и девушку, открывшую дверь «форда» и направившуюся ко мне. Ту самую брюнетку с хвостом, о которой спрашивал Зайцев. Знакомую из «Мараканы».

Она подходит и останавливается передо мной, какое-то время просто стоит, затем просит сигарету, и мне приходится встать, чтобы помочь ей подкурить.

Сегодня ее волосы распущены, а на лице нет улыбки. Впрочем, на моем тоже. От девушки пахнет парфюмом, но это не тот запах, который хочется вдохнуть и запомнить. Не тот, и я глубже затягиваюсь сигаретой, чтобы с тихой досадой выпустить дым.

– Привет, Андрей. Что-то ты совсем меня забыл. Не приезжаешь, не звонишь. Пришлось вот самой приехать узнать, жив ли ты. А ведь договаривались встретиться.

– Здравствуй, Инна. Как видишь – жив. Я не обещал, что получится.

Брови девушки приподнимаются.

– У тебя что, Шибуев, траур? Ты какой-то печальный.

– Почему? Нет.

Она растерянно хмыкает.

– Странно. Сам на себя не похож. Поздоровался официально – «здравствуй, Инна». Еще бы отчество вспомнил. Ты называл меня как угодно, но никогда по имени. Если честно, меня это жутко бесило. Вот и хочу узнать, что случилось?

– Ничего не случилось, Инна. Я просто не знаю твоего отчества.

Брюнетка поправляет на плече сумочку, улыбаясь смелее.

– Ну, при желании это легко исправить.

– Как, например?

– Например, узнать меня лучше. Каждому человеку есть чем удивить другого.

Я смотрю на нее, вспоминая наши встречи. Их было немного, но достаточно, чтобы девушка решилась сюда приехать. Снова затягиваюсь сигаретой, выдержав паузу, прежде чем ответить.

– Может быть, только зачем?

Инка отходит, бросает сигарету в урну, поднимает голову и смотрит на окна моей квартиры. Она знает, что в выходные я всегда возвращаюсь сюда. Даже если ухожу на дежурство.

– Странно, – говорит, удивляясь. – Ты сидишь у подъезда один. А дома никого?

– Никого.

Она спрашивает о другой возможной женщине, и ответ ее ободряет, иначе бы она сюда не приехала.

– Так, может, пригласишь девушку на чай? Посидим вместе, поговорим. Поздно уже, Андрей. Да и ты наверняка выпил. А я соскучилась.

Я выпил, но чувствую себя достаточно трезвым, чтобы разделить с ней ночь, и она это понимает. Возвращается, на этот раз подступает ближе, заглядывая в глаза.

Я думаю. Долго. Представляю, как буду ее раздевать, вжимать в свое тело, чувствовать на себе ее губы и вдыхать запах кожи. Запах чужой женщины, не моей, а от этого удушливо-раздражающий. Почти незнакомки.

Физиология подсказывает, что можно обойтись малым и свести все до пары минут. Разве не за этим она пришла? Мы с самого начала понимали, чего хотим друг от друга. Она всегда знала, что не единственная.

Я докуриваю до фильтра и метко посылаю сигарету в урну. Вместо того, чтобы обнять девушку, сую руки в карманы куртки, вдруг ей улыбнувшись.

– А знаешь, Инка, я женился. Можешь меня поздравить.

Пауза в несколько секунд заканчивается выражением неподдельного изумления, проступившего в лице гостьи. Я ее хорошо понимаю, но добавить к сказанному нечего.

– Ты… что сделал?!

– Я уверен, что ты меня расслышала.

– Но… когда ты успел, Андрей? Мы же с тобой только месяц назад виделись! Ты ничего не говорил о свадьбе.

– Чуть больше месяца как виделись. А месяц назад женился. Так получилось, прости, солнце. Думаю, не заварится у нас с тобой чай. Лучше возвращайся домой.

Но Инна не уходит. Она давно не юная девушка, чтобы убежать в слезах. Да и не должен я ей ничего.

Но обида слышна в голосе, ее не спрятать.

– Она что, залетела, да? У тебя будет ребенок, поэтому ты женился?

Я вспоминаю светловолосую девушку и темноволосого мальчика. Две фигурки, протянувшиеся навстречу друг к другу.

«Андрей, я для Андрюшки дом, со мной он говорит. Видел бы ты, как он улыбается, когда видит, что я довольна».

У меня?

Я вижу счастливую улыбку Светки и чувствую ее нежные пальцы на своей щеке. Внезапное воспоминание просто обжигает ее присутствием, окуная в весенний аромат пиона и розы. Для меня она всегда пахла именно так.

– Похоже, да.

– Так похоже, или все-таки будет? – холодно интересуется ночная гостья. Говорит уверенно, не сомневаясь в своей правоте:

– Шибуев, я знаю таких мужиков, как ты. Ты не создан для брака. Дети тебя не остановят, иначе ты бы не сидел сейчас здесь один. Если она не дура, то должна это понимать.

– Она понимает.

– И все равно вышла за тебя замуж? – Инка нехорошо улыбается, и мне вдруг становится по-злому интересно.

– А ты бы вышла? За меня замуж.

Брюнетка не отвечает. В тишине позднего вечера в доме гаснет еще одно окно, она разворачивается и быстро уходит, чтобы больше никогда не позвонить.

– Здравствуйте, Анна Викторовна. Это снова я.

– Здравствуйте, Андрей.

– А это вам!

Женщина, встретившая меня на пороге детского дома, на этот раз смотрит приветливо и легко приглашает войти. Удивленно замечает в моей руке букет ландышей, смущенно поправляя прическу.

– Мне?

– Вам, – я передаю ей в руки цветы и подмигиваю группке девчонок лет восьми-десяти, с любопытством высунувшихся навстречу нашим голосам из детской беседки. Они тут же смеются и разбегаются, а я поворачиваюсь к женщине:

– Я здесь кроме вас никого не знаю, а Света говорит, что вы хороший человек, и я ей верю. Мне будет приятно, если цветы вам понравятся.

Анне Викторовне ландыши нравятся, и она качает головой.

– Ох, Андрей, Андрей. Ну что вы такое придумали! Разве может эта прелесть не понравиться? Повезло Свете с мужем, что и говорить. Ой, – спохватывается она, – а Светочки-то вашей и нет! Они с Ольгой Валентиновной, нашей заведующей, уехали к спонсорам. Договариваться о транспорте. У нас же лето на носу, надо детей оздоровить за городом. С комфортом привезти и отвезти. Но скоро уже должны вернуться!

– Ничего. Не беспокойтесь, Анна Викторовна, я подожду. Если честно, я к Андрею Сомову пришел. Можно мне его увидеть?